По крыше Красной Башни Бараката гулял свирепый ветер, а черепицы покрывал иней, выпавший утром. Осень еще сражалась, но с каждым днем уступала приближающимся холодам. Воздух пах невыпавшим снегом, солнце с трудом отрывалось от горизонта, низко прокатываясь над землей и скупо одаривая северян тусклыми золотыми лучами. Крыши Балидета и других сикелийских городов, по которым любил гулять Арлинг, дарили долгожданную прохладу и чувство полета, на высотках Бараката ветер норовил содрать кожу с костей, убеждая, что ходить по земле лучше. И все же собрать нужную информацию – то, ради чего Регарди сюда и залез, удалось.

Внизу на стене мерзли солдаты, которые курили и жались к жаровням, в тщетных попытках согреться. Из их скупых фраз опытный слушатель мог узнать многое. Разбудив Нехебкая, который после разговора с иманом делал вид, что впал в кому, Арлинг дополнил картину происходящего важными штрихами, полученными от замерзшего Змея.

Баракат раскинулся в долине у побережья бухты Кривой Рог, терзаемый всеми ветрами, но играющий роль последнего фарпоста империи в диких восточных землях Согдарии. Здесь заканчивался Большой императорский тракт, но начиналась совсем иная жизнь. Времена Великого завоевания драганов присоединили к империи не только южные земли, покрытые песками и редкими оазисами, но и восточные территории на собственном континенте, некогда населяемые арваксами.

Фомас Гедеон начал, а его сын Седрик закончил первую военную кампанию против Арвакского царства, вытеснив арвакские племена с континента на северные острова. Седрик Гедеон прожил почти сто лет, и периодические стычки с арваксами, мечтающими вернуть свои земли на востоке Согдарии, были не самыми большими его проблемами. Древний, захвативший тело императора, правил тихо, тайно, хитро. Сегодняшняя война с арваксами могла как закрыть историю драганского завоевания мира, так и открыть новую главу. Молодой Арлинг думал о чем угодно, только не о восточных землях и не о проблемах народов, их населяющих. Нынешний Регарди многим отличался от прежнего, но и его мысли были далеки от этого места и людей, проливающих здесь кровь. Сердце Арлинга осталось в песках, оно жаждало палящего зноя и сухого ветра, высоких барханов и воздуха, пахнущего перцем, времен, когда казалось, что он родился заново.

Живописные холмы начинались в часе пути от Бараката, уступая место горной цепи, в ущельях которой текла, многократно извиваясь, величественная река Дикая, которую арвакские инженеры сейчас пытались пустить по новому руслу, чтобы затопить город. Могучие кедры, населявшие горные кручи, должны были застать времена, когда арваксов прогнали с этих земель.

И хотя иман несколько раз повторил, что времени у Арлинга нет, Регарди не торопился. Он слушал ветер, который рассказывал ему о Баракате, напоминающий другой город из его прошлого – Балидет. Не торопились и арваксы. Плотники знали, что никто не станет стрелять из их баллист, потому стучали молотками размеренно, с перерывами на перекус и отдых. Также неспеша арвакские землекопы – наверняка пленные и рабы, прикрываясь щитами, засыпали ров вокруг города, а защитники лениво в них постреливали. Первые знали, что вечером город все равно затопят, и их работа бесполезна, вторые верили, что вот-вот подойдут императорские войска, которые не допустят осады.

Впрочем, сам Баракат был неплохо укреплен и не мог стать легкой добычей. Ворота уже заложили кирпичами; внутри стен установили камнеметы для уничтожения осадных машин; толщина четырех укреплений, окружающих город, составляла по три саля, а угол самой внешней стены крепости имел наклон, что снижало эффективность артиллерийской атаки. От солдат Арлинг узнал о двадцати стрелковых башнях, каждая из которых называлась по цветам и оттенкам. Он сидел на крыше Красной, у которой имелись двадцать бойниц и пять ярусов, позволяющих вести круговую оборону.

Лучники обстреляли очередную партию арвакских землекопов, но их интересовали не они, а минеры, заметить которых было сложно. Защитники слышали про излюбленную тактику Даррена, который взял не один сикелийский город с помощью подкопов. Солдаты тайно рыли подземные тоннели, по которым пускали минеров, выбивающих нижние камни стены. Именно такие подкопные работы делали основные бреши в стенах. Но насколько Арлинг помнил, города чаще всего брались измором, а не требушетами и баллистами. Вспомнились слова Даррена, который говорил, что больше любит, когда люди запираются в городах, чем когда сражаются с ним в поле. «Это мои поросята, запертые в хлеву». Иногда память подбрасывала то, что давно следовало предать забвению.

– Слыхал, Адэра с Рональдом выбрали, – говорил сиплый солдат с простуженным голосом. – Жаль, пацанов, не вернутся.

– По мне, так кого угодно, лишь бы не меня, – отозвался второй. – Как прибыли эти братья из столицы, так хоть в дезертиры либо к арваксам беги.

– Тише ты, – шикнул на него простуженный. – Я думаю, что графы Бутальонские слишком тупы, это не они про Святой бой придумали, а южанин тот, ну, который принц.

– Лучше бы этот принц людей с собой привел, а то обещает только. Как там его? Сейфуладин или Сейфах, не имя, а харчок какой-то. Сам бы с арваксами один на один и сражался.

– Ох, Бенет, договоришься же ты, вздернут тебя. А я вот его имя выучил, на бумажке записал и несколько дней повторял. Сейфуллах Аджухам Регарди – во как. Кто этих королевичей знает, мало ли куда кривая выведет, а сегодня у каждого путь кривее, чем когда-либо. Я слышал, нормальных парней за ворота не отправят. Между прочим, Адэр вечно командование критиковал, а Рональд – должник и картежник, от таких специально избавляются. Остальные восемнадцать – преступники да отребье всякое, там половину из долговых ям повытаскивали.

– А смысл-то? Их же все равно перебьют. Я бы лучше в яме срок отсидел.

– Как говорится, лучше хорошая смерть, чем плохая жизнь. Я буду за наших болеть. А вдруг? Хотя мало шансов, конечно. Лучники с Синей Башни видели группу здоровых бугаев, которых в одном месте собирают. Арваксы абы кого на поле выпустят. Зато штурма сегодня не будет и то хорошо. А завтра, гляди, и императорские подойдут. Или отец его, как бишь там, Арлинг Регарди, армию свою приведет. У этого хоть имя нормальное. А может, так совпадет, что и те, и другие разом появятся, вот праздник-то будет. Отомстят и за Адэра, и за Рональда. И за штаны мои обоссанные. Я знал, что дело плохо, но когда арвакские плотники башни строить стали, думал, что на месте сдохну. Болтают, что с северных городов Каратель еще двести катапульт везет. В осаде я еще не бывал.

– Я тоже впервые, – вздохнул Бенет.

– Страшно. А вдруг подмоги не будет? У меня жена через месяц первого рожает.

– Ничего, прорвемся. Только дурак Карателя не боится.

В этом солдат был прав. Послушав их еще некоторое время и, убедившись, что моральный дух защитников крепости находится на низшем уровне, Арлинг отправился к другой крыше, проклиная погоду, изморозь и ветер. Давненько он не слышал о Святом бое. Обычно к нему прибегали после того, как стороны уже попробовали друг друга на зуб, в начале осады же – почти никогда. Атакующие и защитники города выставляли равное количество воинов для поединка, в результате которого либо снималась осада крепости, либо противнику открывали ворота. Чаще выставляли по десять воинов с каждой стороны, редко когда их численность доходила до ста. Не похоже было, что те, кто командовал сейчас защитой Бараката, собрались сдавать город Даррену. Как не казалось, что Даррен уйдет, если его воины проиграют. Не прав был простуженный. Не бывает хорошей смерти. У нее повсюду один лик – страшный, уродливый. Несет от нее зловонием мертвой плоти, оглушает она ревом и грохотом умирающих сердец.

Зато в замке губернатора Бараката царили совсем иные настроения. Слуги и работники суетились уже на ближайших улицах, сбиваясь с ног и торопясь успеть выполнить все поручения. Похоже, готовился праздник. Регарди почему-то не сомневался, что на этот раз он найдет Сейфуллаха не на виселице, а за пиршественным столом.

Он замер под козырьком главной крыши донжона, оседлав статую дракона и задумавшись о том, не стоит ли отложить свидание с Аджухамом на потом. Тем более, что Сейфуллах, похоже, снова втянул его в свою игру. Этот Аджухам умудрялся выигрывать сложные партии даже на чужом поле. С другой стороны, то, что поручил ему иман, казалось и вовсе невыполнимым. Возможно, стоило немного изменить принципам и на этот раз отправится по легкому пути.

– Где я их найду? – пристал он к Нехебкаю, вытащив Змея из темноты, где тот по привычке прятался.

– Холодно здесь, – пожаловался Индиговый. – Ты пленил меня, и я тебе не помощник. Не знаю ничего ни про императора, ни про сагуро. Я всегда был тут с тобой. Не виноват, делал, что мог. Знаешь ли, лекарство часто бывает горьким.

– Да ты не оправдывайся, разрезанный хлеб уже не склеить, – парировал Арлинг. – Лучше расскажи, где найти тех сагуро, что ты выпустил.

– Они сами нас найдут, мне нечего добавить к словам негодяя Тигра. Его-то как раз будут искать в последнюю очередь, если вообще захотят связываться. А вот за мной придут. И если тебе нужно мое мнение, то да, надо что-то с этими сагуро делать. Правда, я не уверен, что септория – верный вариант. Про септорию от черного солукрая вообще в первый раз слышу.

– Ясно, – вздохнул Регарди.

– Правда? – неожиданно обрадовался Нехебкай. – Это хорошо, а то я уже духом упал.

Арлинг только рукой махнул. Или Индиговый притворялся тупым, или правда поглупел. Вопрос о том, где найти Тысячерукую, был риторическим. А вот остальные сагуро пока представляли загадку.

– Может, не стоит тратить время на Сейфуллаха? – трусливо предложил Нехебкай. – Если сагуро узнают, что ты начал на них охоту, нападут первыми и сообща. Против всех нам не выстоять. Седрик, конечно, сильный маг, столько лет меня в Согдарию не пускал, но и сагуро за те годы, что мы о них не слышали, изменились не в лучшую для нас сторону. Надо торопиться.

– А что тебе было нужно в Согдарии? – удивился Регарди. – Тут же холодно.

– Ну, – уклонился Нехебкай. – Имелись разные варианты. Дела прошлого, что о них вспоминать.

Нет, Арлинг определенно ничего не хотел знать про игры древних и о том, как они делили человечество.

– Можно конечно сесть на корабль, уплыть в Сикелию, забраться на самый высокий пик Гургарана, завести овец и прожить там в свое удовольствие столько, сколько получится. Гремеры, конечно, просыпаются, но без зова Салуаддин очнутся единицы. С ними можно справиться. Все это было бы прекрасно, если бы не Магда.

– Не смей.

– Я тоже не знаю, что с ней делать, – вздохнул Индиговый. – И я не уверен, что она сагуро, но раз Тигр так считает, можем придерживаться этой версии. Так что там с Аджухамом? Может, лучше сразу к арваксам? Кстати, я сомневаюсь, что эта новая татуировка от твоего учителя нам поможет. Я только и думаю о том, когда же мы отрубим кому-нибудь руку. Кто же знал, что будут такие последствия.

– Мы идем к Сейфуллаху, – прервал его размышления Регарди. – Хочет он тонуть вместе с остальными, или нет – его дело, но предупредить мы должны. К тому же если я не появлюсь, на этот раз Аджухама точно повесят.

– Но ведь армии с тобой нет. Кому ты один в этом Баракате нужен?

– Коли падать, так с высокого верблюда, кажется, так у вас говорят?

– У нас, – поправил его Индиговый. – Не делай вид, что эти бледнокожие драганы вызывают у тебя родственные чувства. Твоя родина – там, где мой дом. Мы здесь проездом.

Регарди не нашелся, что ему ответить, и принялся молча спускаться. Он не знал, прав был Нехебкай, или нет, но горожане, бродившие внизу по улицам, не вызывали в нем положительных эмоций. Впрочем, люди давно перестали ему нравиться, он даже не заметил, когда именно перешел черту, после которой не возвращаются. Для осажденных баракатцы вели себя слишком спокойно, и Арлинг снова подумал о паутине, в которую попал вместе с остальными. Хорошо иметь надежду, веру еще лучше. Ему стоило поучиться у этих городских.

– Сейфуллах Аджухам, Сейфуллах, Сей-фул-лах, – тянул на разные лады девичий голос, и Регарди замер, втиснувшись в декоративный выступ арки рядом с одним окном. Ползать по стенам днем было всегда рискованно, особенно в осажденной крепости, к счастью, донжон имел достаточно украшений в виде огромных барельефов, колон и арок, за которыми можно было укрыться. Арлинг старался переползать между ними со всей скоростью, на какую был способен. Перевязывать ожог на руке он не стал, чтобы не лишать ладонь чувствительности, но мазь из ясного корня, которую он нашел в сумках, оставленных ему иманом, творила чудеса. Пренебрегая правилами, Регарди даже проглотил немного средства, и хотя от вкуса жира его до сих пор тошнило, чувствовал он себя бодро. Зависимость была налицо, но, как война с арваксами для императора Согдарии, так и ясный корень для Арлинга был явно меньшим всех из его проблем.

У окна стояли две девушки и горячо обсуждали Сейфуллаха Аджухама.

– Я не могу выучить его имя, – жаловалась одна. – Даже петь пробовала, без подсказки никак.

– А ты подглядывай в бумажку, не стесняйся, – утешала ее другая. – Терпи, Кларисса, такой шанс раз в жизни бывает. Старик император со дня на день околеет, про этого Арлинга Регарди много чего дурного болтают, а вот сын его – самая подходящая партия. Ерунда, что у него кожа другого цвета. Он сам недурен, дети красивыми будут. Ты же мечтала в столице жить? Не робей, глядишь, всю семью из нищеты вытянешь. Даром, что наш папочка губернатор, в бедности всю жизнь прозябаем, даже нормальной прислуги у нас нет. Не хочу пить кислое вино, хочу игристого!

– Мой Эрик был красивым, – вздохнула Кларисса. – Его так быстро отправили в армию, что мы даже не успели попрощаться. Вряд ли я смогу его забыть. У этого Сейфа… Сейфуллаха что-то не то с волосами. Не люблю такие – жесткие и черные, как лошадиная грива.

– Лучший из коней – сивый, лучший из мужчин – плешивый, – хихикнула подруга. – Ты не о волосах его думай, а о том, что у него в штанах. Я уже провела разведку, там все в порядке. Все южане горячи, щедры и сердечны. Тебе с ним повезло. Как говорила моя мама, у кого мед, тот облизывает пальцы. Не забудь потом со мной своим медком поделиться.

И эти дамы про осаду не думали, а вот к Сейфуллаху появилось куда больше вопросов.

Внизу остановился патруль, и Регарди почти физически ощутил, как взгляды солдат ощупывают стену. Его выручили длинные тени и ветер, к которому он почти привык, а вот охрана разглядывать каждый подозрительный силуэт на богато украшенной декором стене не стала, поспешив в укрытие. Арлинг же поспешил вниз, но тут снова хлопнули створки окна, заставив его заметаться по гладкому пространству, которое он как раз переползал. Пришлось прыгать на водосток, выполненный в виде чудовищной морды неведомого зверя. Уцепившись за рога и зубы, он прилип к пасти твари еще одним причудливым наростом.

– Арлинг, ты там? – из окна двумя ярусами ниже высунулась голова Аджухама. – Или мне снова мерещится? Проклятый халруджи, где ты ходишь, когда так нужен? Снова показалось, что ты висишь на этой стене. Уже третий раз за день. Я еще и постоянно сам с собой разговариваю – все из-за тебя.

Сейфуллах в сердцах закрыл окно, но Регарди уже отпустил каменную морду и мягко спрыгнул на подоконник. Он догадывался, что Аджухам никогда не отпускал его. Для него он всегда останется халруджи.

– Чтоб тебя, – фыркнул Сейфуллах, а потом глубоко вздохнул и повалился в кресло. – Думал, ты уже не придешь. Хотя шамана ты, кажется, нашел.

Арлинг почувствовал взгляд Сейфуллаха на своей новой руке.

– Но армию я с собой не привел, – ответил он, решив имя Тысячерукой заранее не тревожить.

– Да и черт с ней, – махнул рукой Аджухам. – Руку покажи.

Арлинг послушался, сняв перчатку и протянув ему руку с черной кожей. Цвет менялся от локтя, словно он испачкался в саже. И да – теперь он тоже заметил, что пальцы были как будто тоньше и длиннее, а ладонь уже. Ко всему на тыльной стороне теперь красовалась выжженная отметина от имана.

– Хороший протез, правда?

Сейфуллах бросил на него недоверчивый взгляд, но комментировать не стал.

– Выпить хочешь? – спросил он Регарди. – Я бы после такого протезирования напился. Выглядишь неплохо, хотя какой-то худой. Так не будешь? Как хочешь, а я выпью, с утра голова кругом. Сколько у меня было шансов найти мохану в их погребе? А вот нашел!

И Сейфуллах покачал сосудом, от которого по комнате разливался знакомый аромат. Как ни странно, но даже ненавистная кучеярская водка вызывала у Регарди ностальгические чувства.

– Арваксы собираются затопить Баракат, – сказал он, вспомнив о времени. – Их инженеры разрушают плотину и отводят русло реки Дикой на город. Если мои сведения верны, вода затопит долину к вечеру. Не думаю, что удастся спасти население, Даррен спланировал все заранее, беглецов будут отстреливать.

– Дерьмовые у тебя сведения, – фыркнул Аджухам и надолго присосался к горлышку бутылки. – Ничего этот подонок не планировал, тем более, заранее. Надеюсь, ты еще никому разболтать не успел?

– Ты первый.

– Вот и хорошо, пусть останусь последним. Мы все просто тянем время.

Видя, что Арлинг еще не сообразил, Сейфуллах поднялся и принялся нервно вышагивать по комнате.

– Разведка и дезинформация – мощная сила, вы, драганы, вечно их недооцениваете. Пусть копают, выматываются, силы тратят. Плотину не жалко, новую отстроим, а больше нам ничего не грозит. Ну а что ты хотел? У нас гарнизон три тысячи человек, большая часть которых – новобранцы. А Даррен к нашим стенам десять тысяч привел. И по слухам, еще две тысячи на подходе. Я уже не буду говорить о том, что они по всей Сикелии своим военным колесом прокатились, опыта им не занимать. Что нам оставалось делать? Хитрить и тянуть время. Мы отправили в Согдиану курьера с письмом императору, где умоляли о помощи, потому что если арваксы начнут копать новое русло Дикой, то город затопит, и всем нам конец. Конечно, мы постарались, чтобы посыльный попался арваксам. Честно говоря, не думал, что Даррен поведется на такую явную ложь, но его тоже поджимает время и проводить тщательную разведку местности он не стал. А следовало бы. Древние строители Бараката дураками не были, предусмотрели и такой вариант, когда выбирали место для города. Рядом в долине есть подземное озеро, которое когда-то обмелело и образовало пустую линзу. Если изменить русло Дикой, вода уйдет в озеро, Баракату ничего не угрожает.

От Арлинга не укрылись эти «мы» и «нас» в речи Аджухама. Кажется, у Сейфуллаха действительно появились планы на будущее в Согдарии.

– А чтобы уже наверняка отвлечь арваксов, мы еще и Святой бой предложили им провести. Они, дураки, не успевают, видимо, с этим новым речным каналом и тоже хотят протянуть время, поэтому согласились. Через пару часов будет зрелище. Двадцать наших бойцов против двадцати их лучших отморозков. Наши, конечно, продуют, жалко парней, да куда деваться? Время, мой друг, как же я мечтаю о времени!

– Для чего оно тебе? – осторожно спросил Регарди. – Клянусь, волшебным образом армии у меня не появится.

– Да при чем тут ты, – вздохнул Сейфуллах. – Ждем северных лордов. Я заключил торговые союзы с купцами из Симурга, Делвара, Правакса. Вернее, торговые дома Бараката сделки заключили, но через меня. Северяне обещали повлиять на своих губернаторов, чтобы те прислали нам помощь. Согдария разваливается на куски, всем понятно, что без новых союзников не обойтись. А наследник императора Арлинг Регарди вызывает у всех приятную ностальгию по временам, когда у все было хорошо. Удивишься, но тебя многие поддерживают. Нам сейчас не надо торопиться в столицу, убить главного древнего ты всегда успеешь. К тому же я еще не совсем уверен, что мои шпионы достали нужную информацию.

Сейфуллах удивительно много успел сделать для двух недель пребывания в северных землях. И знал о них куда больше, чем сам Регарди. Арлинг понятия не имел, чем жил Баракат, и чем он торговал. На ум приходила только пушнина да рыбная ловля.

– И кого ты подозреваешь? – спросил Регарди, а сам отметил, что недооценивал Аджухама. Глупо было полагать, что тот действовал в одиночку. Вероятно, у Сейфуллаха в Согдарии всегда имелись союзники.

– Нового Канцлера, Вистана Индигарсо, очень подозрительный тип. Или кого-то из его близкого окружения. По моим данным, вся его семья имеет давние связи с «Крепто Репоа», по крайней мере, точно финансируют эту гнилую организацию. Если честно, мои мозги заняты сейчас совсем другими проблемами. Я вроде как женюсь, и вроде как это выгодно, но очень не хочется.

– Я слышал, – Арлинг кивнул и впервые подумал об отце. Нами управляет то, что нас злит, говорил иман. Злость сына на отца растворилась в песчаных бурях, но оставила осадок, который окаменел и до сих пор лежал тяжким грузом на сердце. Хорошо, что он ничего не знал о нем. Пусть так остается.

– Понимаешь, мы с Альмас… – Сейфуллах замялся. – В общем, я понял, что по-прежнему ее люблю. А тут эта Кларисса.

– Вот как. Ты, кажется, и Терезу любил. Как Альмас?

– Она стала такая, такая… Дьявол, как-то быстро я напился, даже слов подобрать не могу, а мне еще с губернатором обедать. А что Тереза? Увлечение, которое стоило мне моего Сикта-Иата. Будь она проклята, эта Тарджа.

– Тарджа мертва. Ее убила «Крепто Репоа». Твой Сикта-Иат отдают Шибану.

– Пусть ее душа успокоится, а солнце выбелит ее кости, – ритуально пробормотал Аджухам. – Сикта-Иат я заберу назад, только не сейчас. Пока что мне и здесь нравится. Не так уж и холодно в этих землях, друг. Привыкнуть можно. Особенно если тебя согревает любимая женщина.

– А тебе не кажется, что Альмас слишком резко тебя полюбила? В Сикелии вы не очень-то были близки.

– Беда и время сближают, – наигранно вздохнул Сейфуллах и поднялся из кресла, покачиваясь. – Мне рядом нужен человек, которому я мог бы доверять. Ты – другое. Больше, чем брат или просто друг, но я знаю, что не быть мне живым от тебя, если мы окажемся вместе. Нужно иметь две жизни, чтобы так рисковать. Потом как-нибудь объясню лучше. Пошли, представлю тебя губернатору. А я гадал, как мне пережить очередной обед в присутствии этих напыщенных гусей из столицы. Я про наших генералов, графов Бутальонских. У Бараката аж два главнокомандующих, но они продолжают по очереди наступать на хвост спящей змее. Эх, слушать глупцов, что есть без соли. А тут еще эта Кларисса.

– Я могу вмешаться, – предложил Арлинг.

– Нет-нет, – запротестовал Аджухам, поправляя кафтан, к которому, очевидно, еще не привык. Ему явно не нравились слишком обтягивающие силуэты драганской моды, но Аджухам мужественно терпел. – Ты пока здесь никто. Надо, чтобы люди к тебе привыкли, а то всю мою работу испортишь. Ты у нас, конечно, принц и наследник, но пока тебя не знают, сиди тихо. Отстоять Баракат принципиально важно. Если сдадим город и сбежим в столицу, тебя из лордов никто воспринимать не будем, а без поддержки губернатора Сатлтона нас вообще никто слушать не станет. Ничего, справлюсь с этой Клариссой. Если окажется благоразумной, уедет жить отдельно, не поймет – придется импровизировать.

Арлинг решил с Аджухамом не спорить и перевел тему:

– Ты знал, что Жуль – агодийский разведчик? И что у арваксов в плену наследные принцы Агоды, которых похитила Согдария?

– Не Согдария, а «Крепто Репоа», – поправил его Аджухам. – Да, упустить принцев было большой ошибкой. Провернуть такую сложную операцию и проворонить уже у себя дома – еще постараться надо. Слышал, что головы тогда полетели у многих. Про Жуля догадывался, хотел с ним побольше пообщаться, но мы расстались в Вольном. С Агодой все понятно, она с Согдарией всегда за первенство в мире сражалась. Это же мечта всех агодийских королей – построить военные крепости в тылу злейшего врага. Вот они и снабжают оружием арваксов, да и вообще вся эта военная кампания с руки Агоды, тут секретов нет. Вулкан там или землетрясение – неважно. Для Агоды главное измотать старых врагов. Если драганы победят, Согдария останется изрядно потрепанной, если наоборот – а шансы на победу Каюса Первого весьма значительны, еще лучше – арваксы долго противостоять натиску Агоды не смогут, они ведь вроде как союзники, поделят северные территории по справедливости.

«Почему-то Каюс не спешит отдавать принцев своим союзникам», – подумал Регарди, а вслух сказал:

– Я рад, что ты смог привыкнуть к местным реалиям, но раз у тебя все в порядке и под контролем, мне пора. Дела. Увидимся позже, я в Баракат еще загляну.

– Как позже? – удивился Сейфуллах. – Не-не, так не пойдет. Я должен представить тебя губернатору. У нас общее дело, не забывай.

– Прости, друг, но в этом я сомневаюсь. Да я ненадолго, через пару дней вернусь. Зачем я тебе? Ты и без меня прекрасно справляешься.

– Надеюсь, это не было сарказмом, – фыркнул Аджухам. – Когда ты последний раз нормально питался? Тут хороший повар, очень старается мне угодить, и у него неплохо получается. Плов был почти как дома.

– Я не голоден, – солгал Регарди. Он перекусил полосками вяленого мяса, найденными в запасах, которые оставил ему иман. Разумеется, не насытился, но сражаться с сагуро на сытый желудок казалось плохой идеей.

– Если пойдешь со мной, я расскажу тебе кое-что о Хамне, – выложил козырную карту Аджухам. – Иначе терзайся неведеньем.

– Да ты засранец.

– Вовсе нет, просто умею договариваться.