Арлинг сидел на верблюде и слушал, как горит погребальный костер. Серкеты превращались в дым и уходили к своему господину, Нехебкаю. Кучеяры не хоронили и не сжигали трупы, оставляя их на высоких башнях под солнцем, но люди, посовещавшись, решили, что такое количество мертвецов может привлечь пум, о которых сейчас говорили постоянно. Тем караванщикам с переправы, что присоединились к поискам груза, так и сообщили: здесь были пумы. Может, люди о чем-то и догадывались, но молчали: каждый думал о своем. Все спешили вернуться, но ждали, когда обвяжут веревками пустую шкуру. Вопросов не задавали, и то хорошо. Бородач нашел пять выживших жеребцов и собирался уезжать, пока никто не предложил делить добычу. То были шайры – редкий вид особо выносливых тяжеловозов из Ерифреи, которые стоили немалых денег в Сикелии.

Бертрана Арлинг сжег отдельно – в память о былом. Как относиться к тайне, которую поведал ему серкет перед смертью, он еще не понял. Коротко спросил Нехебкая, где подвох, тот же буркнул, что скорбит о Бертране, с которым дружил, и разговаривать не хочет. Невольно вдыхая запах горелой плоти последнего серкета, Арлинг думал о старом мире, древних, предателе Махди и учителе, роль которого оставалась неясной. Поверил ли он Бертрану? Пожалуй, да. Собирался ли выполнять его наказ? Скорее, нет. Если иман и использовал своего ученика в своих целях, когда обманом отправил его в горы убить Нехебкая, то это был последний раз, когда Арлинг, так или иначе, участвовал в мировой политике и чьих-либо интригах. Пусть Бертран был в тысячу раз прав, и Крепто Репоа, действительно, собирались править миром, уничтожив границы между странами, но подобные изменения быстро не делались, а на век Регарди хватит его спокойной жизни. Она у него должна быть, это была его последняя вера.

Серьезно волновали гремеры и их матки, но Арлинг собирался трусливо сбежать из Сикелии. Даже если лекарь в Самрии и окажется бессильным перед недугом Магды, он заберет ее и постарается стать с ней самой счастливой парой на земле, сколько бы им вместе ни было отведено. Он устал от войн, которые чаще всего были не его. Гремеры не быстро доберутся на тот край света, куда он сбежит. А он постарается спрятаться очень далеко. И забрать с собой всех, кто тоже устал от сражений.

Обратно шли медленно, придавленные случившимся. Регарди пытался отстраниться от груза прошлого, сваленного на него Бертраном, но в голове мелькали беспорядочные образы, а темный солукрай так и подстрекал вспылить и устроить драку – хотя бы с тем же бородачом, чей отряд уже удалялся с ворованными тяжеловозами.

Регарди, который двигался впереди, желая быстрее оказаться рядом с Фадуной, первый услышал шум и остановил коня. Какое-то время скакун сопротивлялся, разгоряченный кровью, которой еще по-прежнему пахла вся пустыня вокруг, но потом тоже почуял опасность и замер. Сейфуллах, привыкший доверять интуиции бывшего халруджи, поднял руку, остановив отряд.

«Если это гремеры, я сбегу», – решил Арлинг, думая о Магде. Рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу конь Аджухама. Похоже, Сейфуллах собирался к нему присоединиться. Но тут волной нахлынула специфичная вонь, и Арлинг с облегчением выдохнул. Люди стали поспешно закрывать носы платками, повязывая их на лицо. Регарди с удовольствием последовал бы их примеру, но тогда лишился бы половины окружающего мира. Вонь не пугала, настораживала причина, по которой самые зловонные животные пустынь Сикелии – козлы-ахары – решили изменить своим привычкам и сейчас так смело бежали в сторону людей. Известные своей пугливостью, ахары паслись в горных частях Сикелии и к себе не подпускали. Редко какой охотник мог похвастаться такой добычей. А тут козлы мчались прямо на людей, да еще целым стадом.

Караванщики замерли на холме, пораженные открывшейся картиной. Купцы смотрели, Арлинг слушал. Волна ахаров, источая во все стороны зловоние, заполонила долину внизу, преградив дорогу. Насчитав двадцать, потом полсотни животных, Регарди бросил это занятие и стал прислушиваться. Перед ними бежало явно не одно стадо ахаров, скорее всего, к нему присоединялись другие, пока не образовалась сметающая все на своем пути лавина козлов.

Никто не высказывал слух, но догадка витала в воздухе. Нечто, уничтожившее разбойников-серкетов, находилось неподалеку. Другой причины для такого поведения животных Арлинг не знал. Некоторые караванщики, включая бородача, решили не ждать, пока ахары освободят дорогу и, расставшись с Аджухамом, свернули другой дорогой.

Арлинг почувствовал вопросительный взгляд Сейфуллаха и коротко мотнул головой: нет. Он был против поиска другого пути. Интуиция подсказывала: что бы там ни стало причиной бешеной гонки козлов, им, людям, нужно ждать. Странно, но Аджухам решил послушать Регарди и, поравнявшись с ним верблюдом, замер рядом.

Какое-то время они молчали, слушая топот копыт по гальке. Арлинг был уверен, что у Сейфуллаха есть что сказать, а так как и у него было кое-что на уме, решил начать первым. Другие купцы и стражники галдели, в изумлении считая козлов, и слепого драгана с кучеяром никто не слышал. Им и самим пришлось напрягать голос, чтобы перекричать стоящий грохот.

– Почему помешал убить Керка? – прямо спросил Регарди, вдруг осознавший, что время на игры кончились. Похоже, понял это и Сейфуллах, потому что неожиданно откровенно ответил:

– Хочу, чтобы забрали его, а не тебя. Он новый вассхан имана, но ты – его лучший ученик. Думаю, по той же причине Тигр не хотел, чтобы ты спускался с гор.

– Знаешь, кем был умирающий? – спросил Арлинг, решивший сегодня не удивляться ничему.

– Да, – кивнул Сейфуллах. – Это я украл книгу настоятеля Пустоши Кербала. Я знал Бертрана, хотя он меня, конечно, не запомнил. Подозревал, что они попытаются украсть у меня Салуад’дин, но судьба оказалась на моей стороне. Чтобы ты понял. У нас с ним разные задачи, но общая цель. Мы на одной стороне, просто движемся к этой цели разными путями. Я прочитал ту книгу и поверил ей. Если ты расскажешь, о чем говорил с Бертраном, я тоже буду с тобой откровенен.

– Ты же читал книгу, – хмыкнул Регарди. – Значит, знаешь суть нашего разговора. Я не был хорошо знаком с настоятелем, но кое-что общее в прошлом у нас имелось. Если ты, сучонок такой, знал о гремерах и древних, зачем мне морочил голову своими пумами? И почему шел по линии колодцев? Ведь это небезопасно! Давай выкладывай все начистоту, достали твои тайны. Если скажешь мне еще раз хоть слово лжи, я отрежу тебе ухо, честное слово. Повешу его на шею и буду показывать всем лжецам.

– От сучонка слышу, – спокойно ответил Сейфуллах. – Держи себя в руках. С тех пор как ты спустился с гор, тебя не узнать. Я был уверен, что гремеры не проснутся так рано. Надеялся успеть отвезти Салуад’дин в Согдарию, чтобы тот злодей, кто все это затеял, показал свое рыло. Зачем шел по колодцам? Неужели ты думаешь, что раз я вырос в пустыне, то обожаю засуху? Нам нужна вода. Зачем мне было усложнять себе путь? Вода, блестящая в водоемах под солнцем – вот моя мечта. Но я не согласен с тем, что творит иман в моих землях. И что Крепто Репоа собирается сделать с миром. Тарджа выбрала путь меча, но срубить одну из тысяч голов дракона – не по мне. Нужна главная голова. Ты сильно усложнил мне жизнь своим появлением. Я уже смирился, что ты отправился на почетный отдых в долину за Гургаран. Хотя… черт тебя побери, халруджи, я, конечно, себе лгу. Я безумно рад тебя видеть, живым, пусть и безумным. Мне жаль, что такое случилось с твоей головой. Сумасшествие притягивает. Неудивительно, что ты притащил с собой целый отряд психов.

– Все настолько плохо? – нахмурился Арлинг. Он и не подозревал, что кто-то настолько всерьез считал его безумным. Но вот сначала Бертран, а теперь Сейфуллах… Повод задуматься был веским.

– Тигр Санагор забрал мою власть в Сикта-Иате, – сказал Аджухам, помолчав. – И неважно, независимый у тебя город, или прежняя колония драганов – в каждом поселении Сикелии случился переворот. Белая Мельница намолола столько муки, что смогла утопить в золоте каждого губернатора. Я решил не сопротивляться течению и согласился работать на имана открыто, а вот Тарджа ушла в повстанцы. Оказалось, что у нее кровь горячее. Мы, кстати, хотели развестись, но не успели. Я затаился и ждал. Знал, что другого выхода нет. А потом узнал, что собирается караван с важным грузом, который нужно было доставить в саму Согдиану. Тогда и понял, что дождался своего шанса. Еще месяц уговаривал имана поручить мне эту миссию. Не сказать чтобы Тигр полностью поверил в мою преданность, однако я постарался и вовремя устранил конкурентов. Иман тоже перестраховался и нанял старуху-шибанку, которая должна была меня отравить в конце путешествия. Я тогда тебе солгал – я не знал, что она уже меня травит. Вообще-то, я тоже собирался ее убить, и для этих целей нанял одного головореза по кличке Оса. Однако появился ты, убил шибанку, Осу и еще с десяток наемников, которых я нанял своими телохранителями до самой Согдарии. Я знал, что иман не позволит мне отплыть из Самрии. Миссия по перевозке Салуад’дин была секретной, мало кто вообще должен был выжить из моего каравана.

– Ты собрался в снежную и холодную Согдарию? – не сдержал улыбки Арлинг. – Ни один кучеяр добровольно туда не поедет.

– А я не по доброй воле, – сердито ответил Сейфуллах. – Понимаешь, мне не все равно.

Регарди не понимал. Он только что узнал о том, что готовится мировой переворот похлеще гражданской войны этого года, однако не был согласен в нем участвовать. Арлингу хотелось человеческого счастья и обычной жизни. Пока еще он верил в то, что бегство ему в этом поможет. Разумеется, он помнил о сделке с Нехебкаем, но в свете рассказа Бертрана ее условия казались нереальными. Так, к примеру, сам Индиговый до сих пор не рассказал ему о своей дочери, которую Арлинг должен был спасти. Как выяснилось, речь шла не о пустыне.

– Если ты читал книгу настоятеля, то знаешь о Махди, Нехебкае и других древних, которые делят новый мир после исчезновения старого. И об учителе, вставшего на их сторону. Ты веришь, что я убил Нехебкая?

– Нет, – уверенно заявил Аджухам. – Я верю, что он убил тебя. Там, в горах, что-то между вами произошло, и это что-то к жизни и смерти не относится. А еще я не считаю Тигра Санагора предателем. Возможно, у него тоже нет выбора, и, как и я, он выбрал меньшее зло, встав на службу древним. Я думаю, в свое время он глубоко пожалел, что сделал тебя индиговым учеником. А так как Керк – тот еще говнюк, то я даже хочу, чтобы его солукрай оказался идеальным для того мерзавца, который все это затеял.

– Какого мерзавца? – не понял Регарди.

– Вот! – поднял палец Сейфуллах. – Наконец-то ты начал думать. Мы знаем о Махди, о Раше, который сдох где-то в Сангассии, и о том, третьем, который всем этим заправляет. Уверен, что иману известно его имя, но кому он расскажет? Я уже купил билет на корабль в Согдарию. Там, куда привезут Салуад’дин, будет и наш третий герой. Я собираюсь его найти.

– И что ты потом будешь делать?

– Бертран о чем-то просил тебя, верно? – вопросом на вопрос ответил Аджухам.

Регарди кивнул, но говорить ему ничего не хотелось. Знал, что Сейфуллах уже расставил ловушку.

– Чтобы убить древнего, нужен человек, обладающий идеальным солукраем, – продолжил кучеяр. – Нехебкай подарил нам оружие, правда, сражаться им умеют немногие. Я собирался все выяснить, а потом найти тебя. Ты слишком ценен для нас. Нельзя рисковать тобою сейчас, когда мы еще ничего не знаем. Я поэтому так расстроился, когда ты спустился с Гургарана и увязался за моим караваном. А потом еще не удалось передать тебя Тардже. Она должна была спрятать тебя на время в горах, но у Тарджи своя дурь в голове. Она уже давно помешалась на Видящей. Прости, но я не верю, что та женщина, которую ты привел с собой, имеет какие-то магические способности. Хотя если в тебя верят другие, то да, можно приписывать себе какие угодно таланты. Послушай, друг, я давно хотел тебя кое-что спросить про эту твою Магду…

Но тут Арлинг его перебил.

– Спасибо за честность, но есть два момента, о которых нужно сказать прямо сейчас. Первое. Я не собираюсь убивать древних. Ни первого, ни второго, ни третьего. Мы вместе дойдем до Самрии, но потом поплывем на разных кораблях и в разные места. Хочешь в Согдарию, я тебе мешать не стану. Это твой выбор. Я лично отправляюсь в Сангассию, хочу взять там землю и попробовать никого не убивать хотя бы год. Может, мне понравится фермерство? И второй момент. Никто не смеет говорить о моей Магде в таком тоне, как ты сейчас. Вообще, лучше о ней ничего не говори.

– В Сангассию? – фыркнул Сейфуллах, с присущим ему хамством пропустив предостережение насчет Магды мимо ушей. – Ты разве не слышал? Оттуда все бегут. Война. На них наступают какие-то там кочевники, чагары, кажется. Даже здесь у нас полно беженцев. Их, кстати, корабли Белой Мельницы возят. Вот не удивлюсь, если нашествие этих чагаров – дело рук Крепто Репоа.

– Если тебе нужны телохранители, могу поговорить с Алленом, – Арлинг тоже решил проигнорировать слова Аджухама про кочевников. – Весь его клан погиб от гремера, Аллен увязался за Магдой, которую считает Видящей, но возможно, ему будет интересно путешествие с тобой в Согдарию. Он етобар. Мастера по убийству такого уровня сейчас редко где найдешь.

– Ага, – протянул Сейфуллах. – Один такой, например, стоит рядом со мной. Ну, Сангассия так Сангассия. Я дам тебе адрес, будешь мне туда писать. Думаю, я найду нужные сведения как раз к тому моменту, когда тебе надоест фермерство. Правда, боюсь, это случится куда раньше года. Эх! Как бы мне не пришлось осваивать с тобой земледелие в далекой варварской стране. С чем я сейчас явлюсь в Самрию? Салуад’дин у меня нет, груз сначала украли, а потом он сбежал. Проклятая сколопендра была единственной ниточкой к Крепто Репоа, а теперь придется бегать от древних. Эту потерю они мне не простят. Я бы воспользовался твоим предложением и поехал бы с тобой в Сангассию, но Крепто Репоа меня там точно найдут, и тогда твоей спокойной жизни придет конец. Никуда мне теперь от расправы не скрыться.

Арлинг не знал, к чему клонил Сейфуллах, но от его слезливого и жалобного тона у него свело скулы.

– Я не стану защищать тебя от Крепто Репоа, – сказал он. – У меня свои дела.

– Конечно, – вздохнул Аджухам. – Это ж моя миссия только что пошла прахом, а не твоя. Кстати, зачем ты предложил забрать шкуру Салуад’дин?

– Подумал, вдруг ты захочешь ее продать, – пожал плечами Регарди. – Ты ведь купец.

– Я сын своей земли, – вздохнул Аджухам. – А я уже подумал было, что мы мыслим одинаково. Но к счастью, нет. Я ведь и сам собирался тащить обратно шуру этой твари. Неужели ты поверил, что я сдамся так легко? Моя цель – Согдиана и Крепто Репоа. Да я сам из кожи вылезу, но попаду туда.

Аджухам сделал многозначительную паузу, а потом показал рукой на последних ахаров, которые уже не так быстро перебегали долину внизу.

– Понял, о чем я думаю?

– Нет, – раздраженно ответил Арлинг.

– Я понял, – вдруг вмешался Нехебкай. – Мы ему поможем.

– Никому я помогать не буду, я еду к Магде! – сказал Регарди вслух.

– Да успеешь ты к ней, – махнул рукой Сейфуллах. – Идея гениальная, как и все мои мысли. Слушай внимательно. Салуад’дин, которую мы везли, была просто мертвым телом, верно? Что сейчас изменилось? Да ничего. Мы возьмем ее старую шкуру, набьем козлиными тушами, зашьем, упакуем в ткань и предъявим людям имана в Самрии. Они, конечно, проверят, но я уверен, что мы постараемся сделать все аккуратно. А что до вони, то есть пара секретных травок, которые справятся с любым зловонием. Нафаршируем ими нашу Салуад’дин. Что скажешь?

– Ничего. Я не буду в этом участвовать. Наши дороги здесь расходятся.

– Ты мой начальник каравана, и я тебе не отпускал. Или плати неустойку.

Арлинг молча повернулся к Сейфуллаху и сложил руки на груди. Тот сразу сменил тон.

– До Самрии еще три дня пути. Твоей женщине было хорошо у нас, пусть будет также прекрасно и следующие дни. Зачем подвергать ее тяготам пути? Нам потребуется козлов двадцать не больше. Работа грязная, но оно того стоит. И сделать ее надо здесь, подальше от переправы и любопытных. Всем буду платить золотом. Его у меня еще много.

– Мы задержимся.

– Не больше чем на час, если начнем прямо сейчас. Ты же отправил к Магде своих смертников-етобаров? А Салуад’дин точно еще не появится. Я слышал, что говорил Бертран. Она сейчас переваривает несчастных серкетов и явно будет делать это еще несколько дней.

– А что ты будешь делать, когда иману доложат о настоящей Салуад’дин, которая ползает по пескам?

– К тому времени я буду подплывать к Согдарии, и у меня будут уже другие заботы.

– Почему бы тебе просто не нанять человека на эту работу? Зачем самому ехать на север? Неужели тебе так скучно?

– Стая волков, возглавляемая овцой, проиграет стаду овец, возглавляемому волком, – ответил Сейфуллах и принялся раздавать стражникам приказы об охоте на ахаров.

Регарди не был уверен, что цитата, которую использовал Аджухам, уместна в их ситуации, но тут в его мысли снова влез Нехебкай:

– Ты мне обязан многим, вассхан, – сказал он почему-то голосом учителя, и Арлинг даже дернулся от неожиданности. – Сейфуллах хорошо придумал с этими козлами, задумка сработает. Ему нужно помочь.

Арлингу не нравилось, когда он так надолго покидал Магду, но Индиговый заговорил снова, уже своим привычным голосом:

– Она идет к тебе сама вместе с Хамной, Алленом и теми придурками. Вы скоро встретитесь.

– Что случилось? – встревоженно спросил Регарди.

– Ну, она тоже тебя любит, не может быть долго порознь, – хмыкнул Нехебкай. Арлинг не поверил ему ни капли, но решил, что если Индиговый хоть где-то сказал правду, то велика вероятность с Магдой разминуться. Тогда на камнях в пустыне она была одна, когда получила ожоги, а сейчас с нею были етобары и ученики имана. Пожалуй, правильно будет дождаться их здесь. Потом же он собирался устроить всем разнос за то, что покинули переправу без разрешения.

Темный солукрай, бурливший в крови еще со времен встречи с Керком, наконец получил свободу, и Арлинг направил скакуна в сторону удалявшегося отряда бородача. Убивать животных ему сегодня не хотелось, а вот если люди дадут повод, он будет ему очень рад.

– Займитесь козлами, а я приведу тяжеловозов, – крикнул он Сейфуллаху.

Тот сразу понял его идею и помчался собирать стражников.

На пустыню наползла ночь, тяжело выкатилась луна, которой оставалось пару дней до полноты. Все чувства Регарди обострились, словно то, что ожидалось давно, должно было случиться с минуты на минуту. Опасность чувствовалась не от гиен и скорпионов, выползших на охоту, а от травки симы, ожившей после дневной жары. Хотелось соскочить на землю и бездумно затоптать следы чужой жизни. Будь проклят Бертран с его сказками. Теперь Регарди был уверен, что каждый его сон будут населять древние чудовища вместе с теми, кто предал человечество. Оставалось разобраться, на чьей стороне был сам Арлинг.

Бородач не захотел добровольно отдавать тяжеловозов, и Регарди дал волю темному солукраю, терзавшему ему с тех пор, как он спустился с гор. Охота Аджухама также была удачной, к возвращению Арлинга рядом с погребальным костром возвышалась куча козлиных туш, над которыми уже трудились стражники. Рядом была растянута старая шкура Салуад’дин. Можно было догадываться, какие златые горы пообещал Сейфуллах своим людям за такую грязную работу. Запах крови стал запахом ночи, затопив собой мир. Аджухам давно знал Арлинга и не стал спрашивать о судьбе упрямого купца и его охраны. Сейфуллах сам занялся лошадьми, готовя их к перевозке фальшивого чудовища.

Регарди собирался помочь ему, но тревога, проснувшаяся, когда он гнался за людьми бородатого купца, сейчас присоединившегося к серкетам, стала почти невыносимой. Он вскочил на лошадь, собираясь скакать туда, куда звал его солукрай, потом передумал и, спешившись, побрел по холмам, решив, что Аджухам справится с козлами без него. Так тяжело на душе не было давно. Учитель говорил, что когда тяжело, значит, ты идешь правильным путем, поднимаешься в гору, а не катишься в пропасть. Регарди же казалось, что он уже давно упал и лежал в бездне на этот раз не со сломанными ногами, а с перебитым хребтом.

Сзади слышались крики людей Аджухама, понукавших друг друга торопиться с опасной работой – все ждали пум, приманенных кровью. Спереди же слышался рев и топот верблюдов, запах которых ему был знаком. К нему приближался отряд, и кажется, он вез не добрые вести. Сейфуллах и его охранники, занятые работой, не заметили группу из восьми человек, которая остановилась, к ним не приближаясь. Вернее, людей было семь, восьмая же, которую везли в шатре на верблюде, не подавала признаков жизни.

– Арлинг, с ней что-то не так! – сразу сообщила Хамна, соскакивая на землю.

Регарди не нужно было объяснять, кого она имела в виду. Уже суетились ученики, опуская верблюда с Магдой на колени. Аллен молча топтался рядом, пытаясь помочь, но больше мешая.

– С ней всегда что-то не так, – торопливо говорила Хамна, – но я вдруг заметила, что она плохо дышит. Да и кожа цвет изменила. Я не лекарь, но, может, дать ей ясного корня или журависа? Это ее взбодрит и поможет дотянуть до Самрии. Нам ведь осталось недолго. Ее вылечат там, я уверена.

Хамна вела себя как настоящая халруджи, пытаясь успокоить господина. Но в мире не было человека, способного сейчас вернуть Арлингу спокойствие.

– Я тебе помогу, – прошептал он хрипящей Магде, принимая ее из рук Блая, который осторожно снял Видящую с верблюда. Регарди уже давно заметил, что в последнее время присутствие Фадуны действовало на учеников отрезвляюще, а безумие темного солукрая будто их отпускало.

– Песок, положи меня на песок, – прошептала она так, что только Арлинг ее услышал.

Регарди был согласен с Хамной. Что бы ни происходило сейчас с Магдой, ясный корень или журавис могли ей помочь. Но также он знал, чего она сейчас хотела больше всего: чтобы он ее послушал.

– Спасибо, что привезли ее, – сказал с трудом Регарди, – но дальше я сам.

Выпрямившись, он стал прислушиваться, выискивая места, где могли быть песчинки, скребущие по земле. Вокруг лежали одна галька да щебень. Хамна была хорошей халруджи и поняла его без объяснений. Кивнув остальным, она отвела всех к верблюдам, оставив Арлинга наедине с его Видящей.

– Там, – сказала Магда, и Регарди, взяв ее на руки, пошел туда, где не слышал ничего кроме шороха травы симы, пробившейся сквозь камень.

Арлинг шел и шел, уже остались далеко позади верблюды и ожидавшие рядом с ними люди, которые почему-то решили связать судьбы с ним и Видящей. Но он чувствовал, что сейчас они должны были быть одни. Ни ясный корень, ни журавис помочь были не в силах.

– Пришло время, – прошептал Нехебкай, и Регарди не стал ругаться с ним только потому, что боялся расстроить Магду.

– Здесь, – сказала она, когда он отошел примерно за три холма от етобаров и учеников. Караванщики Сейфуллаха остались еще дальше. Под ногами по-прежнему скрипел гравий, но Магда почему-то называла его песком.

– Здесь хороший песок, – сказала она. – А теперь отойди, но так, чтобы я тебя видела.

У Арлинга не было никакого желания оставлять ее, но он снова подчинился. Он тоже чувствовал, что пришло время выполнять обязательства и платить по долгам. Слушать Видящую – было условием Нехебкая, и Регарди собирался закончить с ним сделку в самый короткий срок.

– Ты не умрешь, – сказал он. То, чего Арлинг опасался больше всего, сбывалось прямо сейчас.

– Не бойся ее, – ответила Магда, как показалось ему – невпопад, но вдруг Регарди почувствовал, что гора камней, которая возвышалась за холмом – не гора. Она шевелилась. Он был уверен, что запомнил запах Салуад’дин навсегда и сможет отличить его в любом месте, но, похоже, настало время ошибок. От сколопендры пахло остывшим камнем, и лишь слабый запах хитина и почти исчезнувший – крови, позволил ему отличить ее от земли.

– Не двигайся, – Видящая встала, хотя еще секунду назад Арлингу казалось, что дух покинет ее тело. – Твои движения ее разбудят, а нам этого не надо. Я думала, наша с ней встреча произойдет позже, но вот оно – то, что нас разлучит.

– Нет, – твердо сказал Арлинг, замерший, как просила Фадуна, но уверенный, что никакой разлуки он не допустит.

– Мое тело умирает, – вздохнула Магда. – Темный солукрай был необходим, чтобы излечить тебя от яда того змея из пещер Гургарана. Ты ни при чем, потому что не только он разрушает меня.

Она не назвала его Нехебкаем, отметил про себя Арлинг, размышляя, что в его силах сделать против Салуад’дин, и понимая, что ответ отрицательный – ничего. А еще он понял, что тварь выросла. Если раньше в ней было салей двадцать, то гора, которая возвышалась за холмом с Магдой, была размером с военный корабль драганов.

– Лекарь в Самрии тебе поможет, я в него верю, – упрямо сказал Регарди и с облегчением услышал, что Магда кивнула.

– Да, – согласилась она. – Пообещай, что найдешь его. Темный солукрай был разбужен в тебе, когда был необходим. Но сейчас он стал твоим якорем, камнем, который тащит на дно. Ты должен избавиться от него. А еще есть пять человек, которых я использовала в своих целях. Выплати мой долг перед ними. Их можно вылечить. Поэтому тебе нужно найти лекаря. Путь к нему укажет змей, сидящей в твоей голове. Как избавишься от темного солукрая, прогонишь и его. Этот гость любит засиживаться. Будь с ним осторожен.

– Я не оставлю тебя, Магда, что бы ты там ни задумала, – сказал Арлинг, с тревогой слушая шаги Магды. Кажется, она направлялась к Салуад’дин. Может, она и считала темный солукрай его якорем, но Регарди слишком долго был лодкой без весел. Якорь ему как раз был необходим.

– А другого выхода нет, – спокойно ответила она. – Тебе придется не просто уйти, но убежать. И как можно скорее. Иначе я тебя сожру.

Арлинг привык к тому, что разум Магды недолго сохранял ясность, и сначала не придал значения ее словам, а когда понял, что происходит, было поздно. Он бросился к ней, но в лицо дунул ветер, поднявший столбом песок. Арлинг был уверен, что до этого на земле его не было. Разозлившись, Регарди врезался в ожившую песчаную пыль, которая какое-то время кружила вокруг него, заглушая шелестом мир и сбивая с толку. Песок скрипел на зубах, но Арлинг сделал рывок, пытаясь схватить Магду. Руки натолкнулись на холодный хитин, а потом его толкнули, и Регарди отлетел еще дальше того места, где Фадуна лежала раньше. Удар о каменное крошево вышиб воздух из легких, но задержать его на земле могла лишь сила большая его собственной. Такой и стала нога сколопендры Салуад’дин, которая слегка придавила Арлинга сверху. Впрочем, то была уже не Салуад’дин.

– Я не выживу в том мире, что возрождают для себя древние, – прошептала в его голове Магда. – Люди не пострадают, но такие, как я, обречены. Поэтому я сделаю то немногое, на что способна. Я задержу Салуад’дин, которой нужна еда, чтобы вырасти до размеров взрослой особи. Моих сил недостаточно, чтобы сдерживать ее полностью, но кое-что я могу. Нужно было спросить тебя, но почему-то я думаю, что ты не будешь против. Я расскажу Салуад’дин, что ты – убийца Нехебкая, в котором сохранился его дух. Нехебкай – злейший враг Салуад’дин, для нее ты станешь целью, которая отвлечет ее от других жертв. Отныне она – это я. Там, у переправы на Самрию, находятся несколько тысяч человек, чьи кровь и плоть так желанны ей. Настоящие размеры взрослой Салуад’дин сложно представить. Первый из древних, тот, кто возглавляет Крепто Репоа, собирался откармливать ее после пробуждения, тысячи людей должны были отдать свои жизни в день рождения Салуад’дин. Но что-то заставило ее пробудиться раньше. Думаю, близость Нехебкая разбудила ее. Мне будет нетрудно направить Салуад’дин по твоему следу. Голод не сравнится с жаждой мести, которая бушует в ней с тех пор, как Нехебкай убил трех ее сестер. Бертран думал, что Салуад’дин – четыре, но на самом деле Индиговый успел раньше. Оставь Сейфуллаха, с ним ты будешь двигаться медленней, а у тебя не так много времени. На встречу с лекарем я дам тебе сутки, после ты должен будешь бежать из Самрии. Куда бы ты ни пошел, я все равно найду тебя. Не ищи меня сам. Я слаба и не всегда буду контролировать Салуад’дин. Будет безумно печально съесть тебя, Арлинг Синие Глазки.

Противоречия бурлили в Арлинге, но сейчас наступил тот момент, когда эмоции были не нужны.

– Я не верю, что это наш конец, – покачал он головой. – И я не смиряюсь.

– Я тоже, – нога сколопендры исчезла с его груди, и Салуад’дин стала уползать в ночь, шурша хитиновым брюхом по гальке. – У меня нет ответа, что будет дальше. Я Видящая, но я не вижу. Теперь настала твоя очередь смотреть. Смотреть так, как умеешь только ты.

– Мы встретимся, – крикнул Арлинг исчезающей надежде.

– Встретимся, – откликнулись в темноте. Или то было лишь только эхо его собственного желания.