После дождя рощи с деревьями курупчи ожили и воспрянули, их листья упруго топорщились, источая аромат мокрой зелени, а сами стволы напоминали вонзенные в землю здоровенные копья. Арлингу показалось, что курупчи выросли за то время, что они застряли на переправе. Конечно, это было бредом. Многое мерещилось и отдавало безумием. Например, непонятный страх Нехебкая, который иногда пробивался в сознание Арлинга.

Отгородившись от ненужных мыслей и эмоций, Регарди сосредоточился на цели. Разбойники, определенно, были кучеярами – их запах он ни за что бы не перепутал. Легче всего было заподозрить Тарджу, но Сейфуллах клялся, что она у подножья Гургарана, и ей сейчас не до разбоя. Арлинг не стал уточнять, откуда у Аджухама такая информация, но, возможно, Сейфуллах с женой переписывался.

Регарди приготовился к долгой и нудной погоне за теми разбойниками, которые, как он предположил, должны были отвлекать их внимание от места, где спрятали похищенный груз, но все закончилось быстрее, чем ожидалось. Лошади почувствовали кровь первыми, затем ее запах пленил и Арлинга. Зрячие еще ничего не видели, но ощутили, как изменилось поведение скакунов. Пустыня долго таить секреты не стала. Насколько Регарди успел ее понять, она предпочитала прямоту, никаких намеков и полутонов.

Смерть начиналась за холмом, покрытым галькой, сквозь которую прорывалась неубиваемая травка-сима. Арлинг подумал, что неплохо было бы ее сжечь, и сделал знак остановиться. Спешившись, они с Алленом опустились на землю и оставшиеся сали ползли, пока остальные ожидали. Етобар, подняв голову над холмом, осторожно втянул воздух. Регарди лежал без движений. Он и так знал, что впереди их ждали мертвецы. Слишком много мертвецов.

Пока пораженные Сейфуллах со стражниками и добровольцами озирались вокруг, Арлинг подошел к первому трупу. Аллен уже перебегал от одного тела к другому, выискивая живых, но его занятие не имело смысла. Кто-то или что-то разорвало людей пополам, причем некоторые половины туловищ отсутствовали. У трупа, над которым склонился Арлинг, не было ног, а в двух салях от него лежало тело без головы и грудной клетки. Руки и ноги валялись горкой, будто их отгрызли и выплюнули за ненадобностью. Изучив конечности, Регарди пришел к неутешительным выводам: края ран были неровными, такие от клинков не остаются.

Первая мысль была о гремерах, и тревога за Магду на миг лишила ясности мысли. Ни Хамна, ни ученики не помогут, если гремеры добрались до этих земель. На подобное была способна и одна тварь, спустившаяся с гор, а что могли сделать несколько, было даже страшно представить. Очевидно, что гремеры – если это были они, наткнулись на разбойников, которые еще полчаса назад предприняли дерзкое похищение огромной сколопендры. Вскоре нашли лошадей. Тяжеловесы пострадали так же, как и люди. Животные были разорваны, но не съедены. Насколько Регарди помнил нападение гремера на арене етобаров, тот именно съедал своих жертв. Это давало слабую надежду, что у них еще есть шанс.

– Я возвращаюсь! – бросил он Сейфуллаху. – Тут одни мертвецы, а значит, для меня работы нет. Твое чудовище должно быть где-то неподалеку.

– Кто это сделал? Что это? – ошарашенно спросил Аджухам, зачем-то подняв в песка одну оторванную руку.

Арлинг не успел ему ответить, так как закричали стражники, заглянувшие за ближайший холм. Кажется, они нашли сколопендру. Вернее, то, что от нее осталось.

– Там оболочка, – сказал Аллен, который уже успел обежать все побоище. – Мы нашли мешки и тряпки, в которые была завернута тварь. Это точно она. Вернее, было ею.

– Что значит оболочка? – нетерпеливо спросил Арлинг, сражаясь с Нехебкаем, который требовал бежать немедленно и неважно куда. Главное – подальше от этих мест.

– Ну, шкура как бы, – замялся етобар. – Словно ее съели. Иди сам посмотри. Или что ты там делаешь. Потрогай, все поймешь.

Арлингу хотелось немедленно мчаться к Магде, но Нехебкай уверял, что с ней-то как раз все в порядке. Однажды он уже говорил подобное, после чего Фадуна получила солнечный ожог. Регарди давно перестал ему верить, но, прислушавшись к интуиции, решил сходить за холм к загадочной шкуре. Тем более что оттуда его уже звал Сейфуллах.

Уезжать одному смысла не было. Если они имели дело с чем-то необъяснимым, противостоять ему лучше было большинством. Пусть даже под ногами у них сейчас и лежал разорванный на части отряд разбойников из человек пятнадцати. Шансов, чтобы одолеть гремера одному, у него не было вообще.

– Ее не сожрали, – обескураженно заявил Сейфуллах и бросил камешек, который гулко отскочил от полой оболочки. – Она полиняла.

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего, – пожал плечами Аджухам. – Кроме того, что эта тварь вылезла из старой шкуры, оставив нам просто кожу. Облезла, как змея. Если не принимать во внимание, что это в принципе невозможно. Она была мертва. Думаешь, я дурак, когда согласился ее везти? На первом же привале я приказал проткнуть ее копьями насквозь. Мы проделали это с трудом, шкура у нее прочная, но все же проницаемая. Дырки потом зашили, а ткани пропитали ядом, который дал иман, чтобы любопытные не заглядывали.

– Больше ты ничего рассказать не хочешь?

– Сейчас не до твоего сарказма. Она не могла их убить. Кстати, у тебя есть догадки, кто эти люди? Непохожи на обычных бандитов. Одежда какая-то одинаковая, что ли. Будто форма. Знаков и символов нет. Мы обыскали пару трупов – у них даже личных вещей нет. Арлинг! Делай что хочешь, но мне нужно найти эту тварь! Живую или мертвую.

У Регарди имелись кое-какие соображения насчет того, кем были мертвецы, но домыслы казались настолько дикими, что он решил придержать их при себе.

– А почему ты не говоришь, что здесь пумы обедали? – злобно спросил Арлинг и обернулся к подошедшему Аллену. – Ты нашел следы?

– Да, – кивнул етобар. – Это несложно. Их тут полно, но ни один похожий на тот, что могла оставить гигантская сороконожка. Или гремер. Все истоптано людьми, этими, мертвыми.

– Ты слепой, ты можешь почуять, куда она уползла, – вцепился в него Сейфуллах. – Эта тварь моя последняя надежда.

Кучеяр резко замолчал, поняв, что сболтнул лишнего. Регарди его не перебивал.

– Аллен, возьми людей и отправляйся к Магде, – приказал Арлинг. – Мы с Аджухамом задержимся буквально на полчаса. Скажи ей, что со мной все в порядке. Как доберешься, собери всех наших и отведи подальше от других людей. Не нужно быть рядом со всеми. Я вас найду по запаху.

– Ты лучше ее мне найди! – не унимался Сейфуллах.

– Эй, здесь живой, еще дышит, – крикнул один из караванщиков, нанятый у переправ – Он требует какого-то вассхана Арлинга. У вас есть такой в страже?

Отпустив Аллена с шестью стражниками, Регарди поспешил к тому, кто стал свидетелем чудовищного убийства. Очень мало людей в Сикелии называли его вассханом, а еще меньше могли узнать в лицо.

Арлинг склонился над умирающим, и его руку поймали холодные пальцы, вцепившиеся мертвой хваткой в кожу. Еще пару месяцев назад Регарди желал этому человеку смерти, и сейчас его желание сбывалось – как всегда некстати. У Бертрана, настоятеля Пустоши Кербала и предводителя серкетов, встречу с которым Арлинг чудом избежал в горах Гургарана, не было ног. Их отгрызли выше колена. Караванщики перевязали ему раны, но Бертран успел потерять много крови – его сердце билось едва слышно. Вокруг лежали мертвые серкеты. Арлинг подумал о них, когда исследовал трупы, но решил, что догадка слишком абсурдна.

– Кого как не тебя мне было суждено встретить на пороге смерти, – прошептал Бертран. – Все сложилось, как он сказал. А я не поверил… Пусть все отойдут. Я должен успеть сказать тебе, слепой, то, что знаю. И то, что когда-то станет причиной твоей смерти.

– Носилки! – скомандовал Сейфуллах. – Быстрее, он теряет сознание! Держись, дорогой человек, мы тебя спасем. Скажи только, что за чудовище сотворило подобное? И где оно сейчас?

Серкет не обратил на него внимания, продолжая цепляться за Арлинга. Он будто не слышал никого, кроме Регарди.

– Передай тем, кто с тобой, что боятся пока нечего. Салуад’дин переродилась, и ей потребуется время на отдых. Я не знаю, сколько, но она забрала много душ, вы успеете уйти. Не нужно искать ее, она ушла в пески и появится, когда сочтет, что готова. Я не смогу говорить долго, пусть все уйдут. Если не скажу сейчас, мне придется волочиться за тобой призраком до конца твоих дней.

У Арлинга были смешанные чувства к серкету. С одной стороны, этот человек когда-то закопал его в пески на неделю, с другой – он был частью его прошлого. Все в жизни Регарди теперь делилось на то, что было до Гургарана, и то, что стало после. После он жил во мраке. И только Магда была его светочем.

– Я поговорю с ним, – кивнул он Аджухаму. – Если эта тварь ушла в пески, мы ее не достанем. Но у меня есть идея. Надо забрать шкуру с собой. Дай мне десять-пятнадцать минут, он больше не протянет.

К счастью, Сейфуллах не стал с ним спорить и, отогнав зевак, оставил Арлинга наедине с Бертраном. У Регарди было плохое предчувствие, но он ответил на пожатие серкета.

– Говори. Я тебя выслушаю, но ничего не пообещаю. Вот, это ясный корень. Щепотку надо растворять в ведре воды и пить по каплям, но сейчас я положу ее полностью тебе на язык. Тебя унесет к Нехебкаю через десять минут, а может, раньше.

Бертран молча открыл рот, принимая яд. Ясный корень любили все наемники, и серкетам снадобье тоже было хорошо известно. В малых дозах оно лечило и придавало силы, в таких же, что сейчас дал Арлинг, убивало, правда, милосердно. Регарди не хотел милосердной смерти для человека, который когда-то принес страдания иману, а потом мучил его, Арлинга, но Салуад’дин была воплощением мести, и, кажется, она собиралась добраться до каждого грешника в этом мире. Если Бертран сейчас страдал за свои грехи, то Регарди не мог даже представить, что ожидало в конце его самого.

– Спасибо за честность, – усмехнулся Бертран, пуская кровавые пузыри. – Не говори им, кто я. Никому не рассказывай, что серкетов постигла столь бесславная кончина.

– Где остальные?

– Мы гнались за вашим караваном от самого Гургарана, но оказалось, что вас преследовали не только люди. Он называл их гремерами. Это они прогнали нас с гор. Мы думали, что успеем найти Салуад’дин раньше, но гремеры нападали постоянно. К сегодняшнему утру нас оставалось всего двадцать, а теперь и я, последний, умираю.

– Вы встречали отряды во главе с женщиной по имени Тарджа? Зачем вы искали эту Салуад’дин?

– Не перебивай меня, слепой. Смерть уже держит меня за вторую руку. Слушай сказку. Все, что ты знал о наших богах, и все, что тебе рассказывал учитель, забудь. Нет Индигового бога Нехебкая, нет пайриков. Есть расы, которые не смогли ужиться на одной земле рядом. Есть игроки на арене, сражающиеся за власть. Есть силы, которые недоступны людям, но с магией или божественным могуществом они не имеют ничего общего. Там, в Гургаране, ты, действительно, убил Нехебкая, и в каком-то смысле, его можно считать богом. Мы собирались жить в городе Подобного и отыскать для Нехебкая новое тело, но он велел мне найти Салуад’дин, потому что проснулись гремеры. Только она могла остановить их. При условии, если бы мы успели до ее пробуждения. Кто же знал, что тут выроют целую реку. Такое обилие воды может пробудить любого древнего.

– Прости, друг солнца, – мягко сказал Арлинг, обращаясь к Бертрану так, как в Сикелии называли тех, кто уже стоял на пороге смерти. – Мне трудно понять твою речь. Ты умрешь скоро. Может, расскажешь, как убить эту Салуад’дин?

– Она сильнее Нехебкая, и, возможно, солукрай ее тоже не возьмет – даже темный, – произнес Бертран с раздражением. – Точно не знаю. Я тебе не учитель, но ты последний дурак, вассхан, что пустил темный солукрай в свою душу. Безумие его лечить сложно. Зачем я тебе все это говорю? Затем, что ты должен убить Махди. Гремеры и Салуад’дин – не твои враги, оставь их кучеярам и Тардже. Да, мы встречали эту сумасшедшую. Тарджа что-то показывала нам и кричала, что теперь бессмертная, потому что у нее глаз Видящей. Мы предупредили, что там, куда она направлялась, хозяйничают гремеры, но безумная заявила, что ищет именно их. С ней был отряд из человек сорока. Не думаю, что они выжили.

Арлинг молчал, стараясь убедить себя, что слушает бред.

– Такие люди, как ты, рождаются не для того, чтобы жить для себя, – тем временем, продолжал умирающий Бертран. – Твои жизнь и смерть – они для мира. Я вез с собой книгу, которую с помощью солукрая мог бы прочитать даже ты, слепой, но ее украли. Поэтому сейчас я расскажу тебе то, что узнают настоятели серкетов, когда вступают в должность. Тогда ты поймешь, почему должен убить Махди.

– Раньше на земле правила могущественная раса, которую мы называем древними. Мир менялся, зарождались люди, а у древних не оставалось шанса, потому что они не могли дышать нашим воздухом. Древние обладали великой силой, которую черпали из своей природы, но она гибла из-за меняющегося мира. Уходило солнце, исчезало тепло, просыпались вулканы, испарялись моря и рушились горы, а с неба падали звезды. Древние знали о катастрофе и готовились к ней. Крепто Репоа – так назывался союз древних, которые верили, что мир нужно уступить людям, но при этом их контролировать. Крепто Репоа считали, что человечество неразумно и не выживет без их управления. Свою расу они считали прогнившей и обреченной на гибель. Только избранные могут переродиться. Да, к тому времени древние уже изучили способ переселения в людей. Ведь только человек мог выжить в новом мире. Однако…

Бертран снова закашлялся кровью, действие ясного корня подходило к концу.

– Но в человеческих телах древние слабы, – с трудом продолжил он. – Для своего прежнего могущества им необходима была природа старого мира, а в новом она не выживала. Кроме того, древние понимали, что для того чтобы править людьми, им нужна армия. Чудовищные эксперименты, которые они проводили, привели к появлению гремеров – новой полуразумной расы, полученной искусственным путем в результате скрещивания людей и животных древнего мира. А теперь пора рассказать о Нехебкае. Древние отличались от людей высоким ростом и чуть другим набором костей, но в целом походили на нас. Однако среди них были и те, кто напомнил бы нам зверей. Например, Нехебкай. Они считались могущественными колдунами и враждовали с Крепто Репоа, которая стала их убивать, когда выяснила, что такие, как Нехебкай способны дышать новым воздухом и, вероятно, выживут в новом мире. Крепто Репоа похищали племя Нехебкая и тоже проводили над ними эксперименты. Так появились матки гремеров, с помощью которых древние планировали управлять своей армией. Всех маток звали Салуад’дин. Было создано пять чудовищ. Одну Салуад’дин Нехебкай успел убить до того, как взорвался вулкан, изменивший облик мира навсегда.

– К моменту взрыва избранные члены Крепто Репоа замуровали себя, а также природу старого мира – семена, растения и животных, включая армию гремеров, в специальные саркофаги. Однако катастрофа оказалась сильнее, чем они ожидали. Взрыв перемешал острова и континенты, горы, моря и океаны. У мира появилось новое лицо. Из Крепто Репоа выжили трое, которые решили развить человечество до того уровня цивилизации, какой был у древних. Эти трое сумели возродить остатки древней природы и, черпая ее силу, захватили три человеческих тела, чтобы дышать новых воздухом, жить и воплощать свои идеалы в новом мире. Потом проснулись еще несколько древних, которых те трое из Крепто Репоа убили, считая, что время древних прошло. Они также охотились за Нехебкаем, с которым продолжили враждовать уже в новом мире. А вот армию гремеров, как и маток, Крепто Репоа потеряли и не могли найти до сих пор. Также они постоянно ищут свои саркофаги с семенами и замороженными животными старого мира, которых хотят возродить в новом. До сих пор эти саркофаги и армию спящих гремеров искали на западе, в Сангассии. И какую-то часть природного хранилища им удалось найти. Эти деревья курупчи и трава сима – они не из наших времен.

– А вот с гремерами вышла беда. Именно поэтому Крепто Репоа до сих пор не стали правителями всего мира. Так получилось, что спящую армию гремеров первым нашел Нехебкай, который проснулся в этих краях. Это случилось за тысячу лет до нашего с тобой рождения. Индиговый знал, что гремеры сильно зависят от воды, поэтому превратил эти земли в пустыни. Никакой магии, только человеческий труд изменил Сикелию. Нехебкаю было нетрудно убедить первых людей в своем божественном происхождении. Легко управляя их сознанием, он запугал их образами древних чудовищ и убедил построить от них каменную преграду из валунов, которые остановили поток влажного воздуха с востока. Его же люди разрушили реки, осушили озера и превратили земли в пустыни с помощью огромных стад овец и буйволов. Теперь ты знаешь ответ на вопрос, на что способно человечество. А для того чтобы древние из Крепто Репоа не подчинили его людей, Нехебкай придумал солукрай – магию для человечества, с помощью которого мы можем противостоять древним, даже тем, кто возродил свою силу. Так появились серкеты. Мы не просто орден жрецов Индигового бога. Мы должны были принести учение солукрая в мир, когда люди будут готовы. Нехебкай тоже любил человечество и заботился о нем по-своему. Он не знал, что солукрай станет причиной его смерти.

Бертран выдохнул, и Арлингу показалось, что с этим выдохом того покинула жизнь, но серкет нашел силы продолжить:

– Один из трех основателей Крепто Репоа прознал о солукрае и насильно занял тело Махди, лучшего ученика Нехебкая. И понял, что получил силу, большую, чем даже имел до катастрофы. Позже именно Махди внес смуту в ряды серкетов, породив культ Подобного. Сам же Нехебкай обнаружил, что новый мир все-таки оказывает на него влияние – порождает в нем безумие. Отделившись от серкетов, он проиграл Махди, спрятавшись в горах, где до последнего охранял спящих гремеров и четырех маток. К тому времени Нехебкай был слишком слаб, чтобы убить их, но боялся, что смерть одного гремера повлечет пробуждение других. Поэтому Карах-Антар стала самой засушливой пустыней в Сикелии. Даже если бы гремеры проснулись, они не выжили бы в смертоносных песках Карах-Антара. Гремер – это прежде всего, вода. Махди много раз хитростью пытался убить Нехебкая и до недавнего времени терпел неудачи. Он же написал Большую Книгу Махди, по которой молодые серкеты обучались солукраю. Нехебкай к тому времени отстранился от дел людей, уйдя в себя, и не заметил подмены. А мы, серкеты, всегда оставались слишком людьми. Махди был среди нас авторитетом, пусть со временем и изгнанным из рядов серкетов, но все же легендарной фигурой, мастером солукрая. Ему доверяли. В своей книге он специально допустил ошибки, которые породили ложный солукрай, вытеснивший истинный. Таким образом, Махди обезопасил себя и двух древних из Крепто Репоа.

– А теперь о главном. Махди получил почти совершенное тело со способностями, которыми не зависели от природы, как в древние времена, а вот оставшиеся двое древних влачили существование в обычных людях. Поэтому Махди придумал индиговых учеников. Их обучали истинному солукраю, а избранных отправляли к нам в Пустошь на Испытание смертью. Наверное, ты догадался, что твой учитель, Тигр Санагор, был одним из индиговых учеников Махди. Однако иман всегда был непрост. Не знаю как, но он разгадал секрет Махди и в обмен на свою жизнь и свободу заключил с ним сделку: сотворить самого гениального индигового ученика для того, кто возглавлял Крепто Репоа. Помнишь, я пленил имана в Пустоши? Я подозревал, что он предал нас, но не мог добиться от него правды. К тому времени, когда ты появился так не вовремя и спас своего учителя, в Крепто Репоа осталось двое древних: Махди и тот, кого мы не можем разгадать до сих пор. Третий, его звали Раш, погиб в Сангассии, сражаясь со сторонниками Нехебкая. Насколько я знаю, тело для главного до сих пор не найдено. У имана очень много индиговых учеников, включая тебя, слепой вассхан, но времени у древних предостаточно. Я забыл сказать, что жить в человеческом теле они могут до бесконечности долго, не позволяя ему умирать. А переселение возможно не больше двух раз. Поэтому они не спешат.

– Я думаю, что война Согдарии и Сикелии была задумана Крепто Репоа, чтобы отвлечь внимание от того, что происходит сейчас. Каким-то образом, древние узнали, что гремеры спрятаны в Гургаране, и начали готовить мир к их пробуждению. А еще с твоей помощью им, наконец, удалось убить Нехебкая. Я слышу его голос через Видящую, которая разговаривает со мной, с тех пор как навестила меня после твоего падения в нору Нехебкая. Я уверен, что главный древний находится там, в Согдарии, и занимает не последнее место в человеческом мире. Пока шла война, в Согдарии обучали инженеров и готовили рабочую силу, чтобы уничтожить пустыню, заполнить водой эти земли и провести по ним гремеров. А так как жертв никто не хотел, сначала планировалось доставить в Крепто Репоа Салуад’дин. Древние могут управлять сознанием маток, подселяясь к ним в голову. Но для этого им нужен физический контакт, простого касания достаточно. Через Салуад’дин они могут контролировать гремеров, усыплять и пробуждать их, снижать и вызывать агрессию и даже превращать в рабочую силу.

– Но все пошло не так, когда гремеры вдруг стали просыпаться сами. Думаю, это было как-то связано со смертью Нехебкая и изменением климата. Когда мы столкнулись с гремерами в горах, то решили, что в звериное обличье воплотились сами пайрики. А потом пришла Видящая, которая передала волю Нехебкая и рассказала мне половину того, что я говорю тебе сейчас. Так я узнал о Салуад’дин, и о том, что, захватив ее тело, мы можем попробовать подчинить себе гремеров. Видящая обещала помочь. Она и вела нас все это время, подсказывая, где идет караван Сейфуллаха. Мы должны были похитить Салуад’дин в новогоднюю ночь, но нас задержали гремеры, которых проснулось сразу трое. Теперь ты все знаешь. Махди, иман и тот, третий, имя которого я не знаю, – враги рода человеческого. Заполучив армию гремеров, Крепто Репоа начнет диктовать свои правила миру, и нам, людям, они не понравятся. Да, древние любят человечество, но только то, что послушно их воле. А мы так не умеем. Непокорных же будут усмирять с помощью гремеров. Я тайком читал кое-какие письма имана. То, что они творят с Сикелией – лишь первый, пробный шаг. В их древнем мире не было стран и государств. Их идеальный мир – мир Крепто Репоа, единый, не разделенный границами.

– Я свою миссию провалил, но Нехебкай привел ко мне тебя. Оставь Салуад’дин и гремеров заботам людей этой земли. Чудовища – меньшее зло, пусть с ним сражаются другие. Прольются реки крови, много кучеяров, драганов и керхов, которые наверняка вернутся, погибнут, сражаясь с гремерами, но это неизбежно. Ты же займись большим злом. Помирись с учителем, найди через него Махди и убей его. Но только после того, как узнаешь имя главного. Врагов осталось не так много: двое. У тебя есть все, чтобы с ними справиться. Твой солукрай идеален. Заметь, я не прошу тебя убивать имана. Кто знает, вдруг ты его убедишь, и он встанет на твою сторону. Но есть две проблемы. Твой темный солукрай утащит тебя на дно. Ты должен отказаться от него в ближайшие дни. И второе. Когда помиришься с иманом, постарайся, не стать лучшим индиговым учеником. Ведь они до сих пор ищут идеальное тело для своего главного. Иначе мир уже ничто не спасет.

Договорив это, Бертран умер.