Глава 42

Я иду навстречу всаднику, сердце бьётся в груди быстрее, чем следует, хотя стараюсь держать лицо спокойным. Но чем ближе фигура, тем отчётливее понимаю: это не Эвериан. На коне сидит женщина, лет шестидесяти, строгая, с прямой спиной и седыми прядями, выбившимися из-под тёмного платка. Она держится уверенно, сдержанно, как человек, привыкший к дороге и к взглядам, которые встречает на пути.

Поравнявшись, она здоровается и внимательно осматривает меня.

- Уверена, что тебя зовут Деори, - спешивается без чьей-либо помощи. Движения быстрые, точные, видно, что проделывала она это не один раз. – Я Агайя, - представляется мне. – Эвериан сказал, что ты ищешь меня.

- Да, - сбрасываю с себя оцепенение. Теперь ясно для чего она здесь. – Благодарна, что вы приехали.

- Оставим высокородные замашки, я привыкла общаться просто. Так что называть тебя эрданой не стану, как и уважать за титул. Единственное, что я уважаю – честность и трудолюбие. А что касается благодарности, то это не ко мне, а к нашему мальчику, - говорит с лукавством в глазах. – Другого бы я никогда не послушала. Но он так тебя расписал, что я решила приехать и познакомиться поближе.

- И что же он вам рассказал обо мне? – поднимаю брови в вопросе, внутренне сжимаясь. Учитывая, что в последний раз мы повздорили.

- Что ты говоришь слишком много и часто споришь, но за этим скрывается умение видеть то, чего не замечают другие. Что твоя решимость непривычна для здешних мест, ведь ты не боишься идти против здравого смысла. Что ты очень упряма и невероятно красива, хоть и не носишь ни драгоценностей, ни шёлков, платье простое, порой даже изрядно потрёпанное.

После этих слов провожу руками по своей одежде. Да уж, выходной её не назовёшь, но я тружусь в поте лица затем, чтобы воплотить свою мечту.

- Взгляд прямой, серо-зелёный, холодный, но только пока не рассмеётся, - продолжает Агайя цитировать Эвериана, нарочно подражая его голосу. - Фигура… ну, скажем так, слишком часто я ловлю себя на том, что смотрю туда, куда не следует. Она это, конечно, замечает, и злится, но разве я виноват? Природа щедро постаралась.

Чувствую, как сжимаюсь под насмешливым взглядом своей гости, которая, кажется, решила пересказать весь их разговор до конца.

- В её походке нет ни жеманности, ни нарочитой изящности, она идёт быстро, деловито, будто каждая минута у неё на счету. Но когда останавливается и поворачивает голову - есть в ней что-то, что выбивает почву из-под ног. Она - это вызов. И даже не знаю, чему труднее сопротивляться: её упрямым словам или её глазам.

- Достаточно, я поняла, - останавливаю её, вынужденно улыбаясь. Чувства двоякие: тот ли похвалили, то ли облили помоями. И то, что он обсуждает меня с какими-то женщинами тоже неприятно. – Давайте пройдём в дом, чтобы переговорить о деле.

- И что, ты действительно рассчитываешь построить здесь курорт? – интересуется Агайя, пока мы бредём неторопливо в сторону постройки. Всё же Гроссопер сдержал слово на счёт женщины, но проболтался о моём секрете. Будто осознавая, что я думаю именно об этом, гостья уточняет.

- Мне можно доверять, дорогая. Я никому не скажу то, что может навредить моему мальчику.

Почему она так его называет? Взрослого самодостаточного мужчину. Что их связывает? Вряд ли родство, хотя, она вполне может быть его матерью или тётушкой. Той самой, ради которой он крадёт лошадей и кареты у других.

- Но это относится ни к нему, а ко мне.

- Только слово он давал тебе и должен его держать. Я выпытала у него подробности, поверь, это было непросто, но как только он заговорил о тебе, у него светились глаза, - она говорит о нём с такой нежностью и любовью, что я всё больше склоняюсь к тому, что они родные.

- Могу поинтересоваться, как давно вы знакомы? – задаю вопрос издалека.

- О-о-о-о, - смеётся она хриплым смехом, - слишком давно, чтобы я называла такие цифры. Не люблю свой возраст. И кто придумал старение? Дать бы этому негодяю пинка. Уверена, что это был мужчина, потому что ни одна женщина в своём уме не подпишется под тем, чтобы её кожа покрывалась безобразными морщинами и старческими пятнами. Ты даже не представляешь, каково это быть узницей собственного тела. Когда мужчины, которые каких-то двадцать лет назад в таверне Мао, смотрели на меня с благоговением и желанием, а теперь скользят мимолётными взглядами, не удостаивая вниманием, потому что я превратилась в старуху. Моё время закончилось, но как я жалею об этом.

Она куртизанка? Серьёзно? Гроссопер прислал мне женщину лёгкого поведения. О боги! Хотя чего ещё можно было от него ожидать? Ну, конечно. Он любитель подобных заведений, и это имя – Мао – я запомнила сразу.

Вспоминаю слова про слишком давно. Неужели, он и эта женщина были в одной постели? Ловлю себя на мысли, что воспринимаю его, как человека, который мне слишком близок. Тут же останавливаю себя, остужая эмоции. Нет, я просто обязана уточнить, кто она такая.

- Извините за любопытство, просто интересно, вы родственница Эвериану?

- Не по крови, - качает головой. – Но мы слишком близки, - улыбается, - можно сказать, что он на моих глазах превратился в настоящего мужчину.

Воображение сразу рисует постельную сцену, но я блокирую волну возмущения, поднимающуюся внутри.

- Выходит, он рассказал вам о том, чем мы станем здесь заниматься? – перевожу тему в другое русло. Кто я такая, чтобы осуждать людей, которые намерены мне помогать?

- Нет. Эви хотел сделать мне небольшой сюрприз. Сказал, что это лучшая плата за всё, что я для него делала.

Эви.

Плата.

Сжимаю зубы, чтобы ненароком не вылетело никаких гадостей из моего рта. Но думать мне никто не запретит. Это не твоё дело, Деа, - уговариваю саму себя. Кто и кому за что платит. Главное – есть женщина, которая готова к экспериментам. Не это ли тебе было нужно? Да, - отвечаю себе же. Но не куртизанка же.

Мы добираемся до калитки, и Агайя привязывает к изгороди лошадь, а потом идёт вслед за мной в дом.