Глава 43

Хохочу от души, потому что Агайя та ещё рассказчица. На душе легко. Наконец, я узнала, кем на самом деле приходится она Эвериану, и сразу отпустило.

- Наш мальчик с самого детства умел удивлять. Хочешь, расскажу, как впервые показал свой «талант»?

Киваю, и она оживляется, словно сама возвращается в те годы.

- Было ему лет шесть, - начинает Агайя, хитро прищурившись. - Он уже тогда хотел казаться взрослым и постоянно копировал Мао. Смотрел, как тот точит ножи, как расправляется с бревном, как сидит, скрестив руки. Я веселила публику в трактире: пела и танцевала. Но никто не имел права касаться меня, если я сама того не желала. А мне нравились мужские взгляды и комплименты, подарки и обещания. Но моё сердце так и не выбрало одного-единственного, - на этом моменте Агайя замолкает, будто жалея, что упустила шанс.

- Но сейчас не об этом, конечно же, - стряхивает с себя задумчивость. - Эвериан захотел нас всех удивить. Взял курицу. Самую вредную курицу в нашем дворе, ту, что всех клевала. И объявил, что будет её «дрессировать». Представь: стоит мальчишка с куском хлеба, а рядом эта курица: глаза бусинками, гребень красный, клюв острый. Он ей: «Сидеть!» - как собаке. Она, естественно, в ответ ему в лодыжку.

Я прыскаю.

- И?

- А то, что он в итоге бегал по двору, размахивая руками, а за ним эта курица, как разъярённый петух! Он орал, что справится, «потому что мужчина не должен сдаваться». Влетел прямо в бочку с дождевой водой! - Агайя смеётся так, что едва говорит. - С головы до ног мокрый, волосы на лбу прилипли, сапоги хлюпают. Но всё равно вылез и сказал: «Я почти её приручил». Она потом как видела его, так мстить бежала. Мы прозвали её «Эверианова невеста».

Улыбаюсь сдержанно, но картинка перед глазами весёлая. Этот человек, которого я привыкла видеть ироничным, даже опасным, когда-то был просто мальчишкой с сияющими глазами и чистым сердцем.

- Упрямый он был всегда, - заключает Агайя, хитро прищурившись. - Но знаешь, без этого упрямства он бы не выжил.

- Расскажите, как он оказался у вас? – прошу, разливая чай по кружкам. Мы вдвоём в доме, и тёплая атмосфера накрывает куполом. С Агайей просто и хорошо, как со старой знакомой.

- Ты бы видела того мальчишку, Деори. Худенький, в рваной рубахе, пропахшей дымом, с глазами, больше лица. Дом полыхал, как костёр в праздник, а он стоял поодаль, упрямо стиснув кулачки, будто уже тогда хотел бороться со всем миром. Мао нашёл его одного. Всё вокруг только пепел и гарь, и ни души. А ведь в доме жила целая семья. - Она качает головой, задумчиво вздыхая. - Молния. Один удар - и всё исчезло.

Молния? Я помню эту историю. Эвериан привёз меня к развалинам. Его голос, его слова. Он тогда говорил, что не знал тех людей, но теперь понимаю: он рассказывал о своей семье!

- Ты была там? – догадывается женщина.

- Но он не сказал, что эта история о нём.

Агайя смотрит на меня мягко, даже с какой-то материнской снисходительностью.

- Он и не солгал, дорогая. Эвериан был слишком мал, чтобы помнить хорошо их. Ему было три, не больше. Что ты помнишь из тех лет? Лиц? Голосов? Он рос, зная только то, что его приютили. Потому и называет меня по имени, а не матерью. Но кровь-то он не помнит, и говорить о ней не любит. Это слишком больно.

Замираю, чувствуя, как в груди холодеет. Столько раз я пыталась разгадать, что скрывает этот человек. Его тайны, его раны, его резкость. А теперь понимаю: многое из этого идёт оттуда. Из той ночи, когда он потерял всё.

- Он выжил чудом. Даже ума не приложу, как сумел выбраться такой малыш. И с тех пор живёт так, будто долг отрабатывает. Будто обязан помочь всем, кто нуждается в его помощи. И не смотри, что забирает у других, он справедлив. Кажется, вы познакомились с ним так же. Но вместо того, чтобы просто ограбить тебя, он помогает! Упрямый, дерзкий, да. Но в нём есть сила, которую редко встретишь. И если он говорит, что верит в тебя, значит, ты сумела пробиться туда, куда не пробрался никто.

Она возвращает взгляд на меня и впервые улыбается по-настоящему, тепло, почти по-матерински.

- Но хочу тебя предупредить. Эвериан красивый, сильный, опасный, на таких всегда смотрят все женщины, желая обладать, но никогда он не задерживался надолго ни с одной. Эвериан не умеет принадлежать ни дому, ни женщине.

Слова ложатся на сердце тяжёлым камнем, но Агайя не даёт мне времени погрузиться в размышления. Она продолжает, уже мягче.

- И всё же знаешь, я никогда не видела его таким, как когда он говорил о тебе. Там не было привычной игры, бравады. Он не рисовался. Просто светился, как костёр в морозную ночь. Для него это не редкость, он часто такой, но никогда, когда говорит о женщинах.

Отвожу взгляд, боясь, что она прочтёт на моём лице больше, чем я сама готова признать.

- У меня нет видов на нашего грабителя, - вырывается у меня.

Агайя смеётся своим хриплым смехом, качая головой.

- Ну вот ты уже и назвала его своим. Эви - не птица, которую держат в клетке. Но если уж он сам решит остаться, тогда никуда не улетит.

Молчу, сжимая в руках ложку, и принимаюсь изучать узоры на её ручке, боясь поднять глаза и посмотреть на эту мудрую женщину. Мне стыдно за свои мысли на её счёт в начале нашего знакомства. И она ощущает повисшее напряжение в воздухе.

- А теперь расскажи мне, какой сюрприз приготовил для меня мой мальчик.