Охранника Игнис обезвредил одним ударом, подойдя сзади. Тот рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть. Когда дракон, наклонившись и нащупав на поясе охранника ключи от камер, забрал связку и двинулся вдоль решеток, за которыми томились узники, я наконец начала догадываться, что он ищет.

- Эй, девочки, это же наш чешуйчатый любовничек! – пробасил голос, который легко можно было принять за мужской, если бы за ним не последовало хихиканье с женскими нотками.

- У-лю-лю, он пришел нас навестить! Разве это не мило?

- Соскучился по нашим дырочкам, красавчик? Неужели так понравилось, что хочешь еще? Смотри-ка, бабы, он уже и жить без нас не может! А я говорила, тебе понравится!

- Ах, я тоже соскучилась по его дрыну. Давно мне таких больших не попадалось, у человеческих-то мужичков стручки одни!

Тролльчихи за решеткой заржали. Одна из них задрала юбку из потертой кожи и похлопала себя по голому лобку.

- Ну, иди ко мне, сладенький! Попрыгаю на тебе, как в прошлый раз! У меня там так мокро, давай, засунь его туда, ты же хочешь!

От летящих из камеры скабрезностей меня едва не стошнило. Осторожно покосилась на дракона. Лицо Игниса ничего не выражало, на нем как будто застыла маска безразличия.

- А что это за краля с ним? Похожа на ту, что нас привела к любовничку.

Я нахмурилась. Они посмели сравнить меня с Лисандрой?

- Такая же чистенькая, мелкая и одета как благородная.

Я выдохнула. Для тролльчих, уродливых великанш, я и Лисандра, наверное, и впрямь были похожи – просто богато одетые человеческие женщины знатного происхождения.

Услышав лязг замка, я увидела, как Игнис входит в камеру.

Что он задумал? Неужели и впрямь понравилось развлекаться с тролльчиками? Иначе зачем он здесь?

Одна из великанш шагнула ему навстречу.

- Зачем тебе это тряпье, красавчик? – пробасила она и ухмыльнулась, выставляя напоказ кривые зубы. – Признай, тебе хочется, чтобы я тебя раздела? Так я с радостью...

Тролльчиха была выше Игниса на две головы и в два раза крупнее, но для него это не стало помехой.

Цепь сорвалась с его руки сверкнувшей молнией. С лязгом обернулась вокруг шеи великанши, заставив ту крякнуть от неожиданности. Игнис с силой дернул цепь вниз, и хрипя от удушья, совсем как я недавно, тролльчика, с громким стуком рухнула на колени.

Одним прыжком дракон оказался на спине великанши и, стиснув зубы, затянул цепь на ее шее еще сильнее.

С криками две ее товарки бросились было к дракону, но тот потянул цепь на себя, заставляя великаншу под ним выгнуться и запрокинуть голову, закрываясь ею как щитом.

Я видела, как закатила глаза тролльчика, как вывалился наружу ее язык. Слышала, как из ее горла вырываются жуткие хрипы.

Игнис душил ее!

Душил по-настоящему. В этом не было ни попытки проучить, ни желания напугать. Только безжалостная и холодная расправа.

Я стояла едва дыша и не могла отвести взгляда. Тролльчика умирала у меня на глазах, и, похоже, я не собиралась делать ничего, чтобы ее спасти. Голос внутри меня нашептывал – дракон имеет право на свою месть.

Когда тролльчиха под драконом распласталась на полу бездыханная, две ее подруги, умоляя о пощаде, отступили к стене.

- Уходи, - произнес вдруг дракон, и я поняла – он говорил это мне. – Но если очень хочешь, может досмотреть до конца.

Нервно сглотнув, я решила – не хочу.

Была ли это жалость к великаншам? Нет. Конечно, нет. Это был страх. Липкий, вязкий страх перед смертью, которая неожиданно предстала передо мной в первозданном облике.

Но что сильнее всего ужасало меня в это мгновенье... Это зрелище взволновало меня, заставило дышать чаще.

Я представляла себе на месте тролльчики Варакиса. В этот момент я вдруг поняла – только смерть может стереть с его лица это брезгливое выражение, которое всегда, все эти шесть лет нашего брака, предназначалось мне. Шесть лет я терпела отвращение в его глазах, даже в те моменты, когда лежала под ним с супружеской покорностью, а он брал меня с нарочитой грубостью, как будто наказывал.

Я ждала дракона возле главного входа в подземелье. Услышав шаги, подняла глаза.

На его лице не было ни тени удовлетворения от свершившейся расправы. Спокойное, невозмутимое, даже отрешенное.

Подойдя ближе, он остановился.

- Что смотришь? – спросил холодно. – Рада, что не оказалась на их месте?

Нервно сглотнув, сказала:

- Я понимаю... то, что они с тобой сделали...

- Ни одна из них от меня не понесет, - отрезал дракон.

Я охнула. Даже не подумала об этом, хотя было очевидно. А вот Игнис подумал.

- Ты сказала, что знаешь, как вернуть мне крылья, - произнес он. – Что ж, я готов выслушать тебя, Элия Экриз.