Поцелуй не был нежным. Он не был даже страстным в человеческом понимании этого слова. Это был акт утверждения прав, клеймо, поставленное раскаленным железом. Вкус озона, древнего камня и горького вина смешался с привкусом ее собственного отчаяния и внезапного, ошеломляющего восторга. Марго чувствовала, как ее спина вдавливается в холодную, недостроенную стену, и этот холод был единственным, что удерживало ее в реальности. Все остальное плавилось в огне, которым был Асмодей.

Его руки держали ее так, словно она была единственной колонной, удерживающей своды его мира от обрушения. Он целовал ее так, будто пытался вдохнуть в нее свою тьму и одновременно выпить из нее весь свет. Это был поединок, в котором она проигрывала и побеждала одновременно. Ее разум, ее архитекторская логика, кричал об опасности, о нарушении всех мыслимых СНиПов и правил техники безопасности. Но ее тело, ее душа, уставшая от правил и чертежей, откликалась на этот хаос с первобытной радостью. Она ответила на его ярость своей собственной, вцепившись пальцами в лацканы его пиджака, который казался единственной реальной вещью в этом круговороте огня.

В этот самый момент, на пике бури, в оглушительной тишине их столкновения раздался тихий, вежливый звук. Звук фарфоровой чашки, аккуратно поставленной на столик.

Они замерли, не разрывая объятий, но уже вырванные из своего кокона. Асмодей медленно повернул голову. Его глаза все еще пылали адским огнем.В нескольких шагах от них стоял Тео. На его лице не было ни тени осуждения, ни ревности, ни гнева. Только спокойное, вежливое ожидание, как у официанта в дорогом ресторане, который не хочет прерывать интимный разговор клиентов.— Прошу прощения, если я прервал что-то важное, — сказал он своим бархатным голосом. — Просто я боялся, что кофе остынет. Маргарита, твой латте.

Этот спокойный тон, эта безупречная вежливость подействовали на Асмодея сильнее, чем любое оскорбление. Он отпустил Марго так резко, словно обжегся, и выпрямился, превратившись из вулкана страсти обратно в ледяного Владыку Ада.— Мы были заняты, — процедил он сквозь зубы.— Я заметил, — невозмутимо кивнул Тео. — У вас, кажется, был… производственный спор. Я могу чем-то помочь? Возможно, выступить медиатором? Я недавно прошел ускоренный курс по разрешению конфликтов в демонических коллективах. Очень познавательно.

Марго смотрела то на одного, то на другого. На Асмодея, который выглядел так, будто готов испепелить все мироздание одним взглядом. Затем на Тео, который предлагал разрешить этот апокалипсис с помощью техник делового общения. Ситуация была настолько абсурдной, что ей захотелось одновременно рассмеяться и заплакать. Она выбрала третье. Работать.— Спасибо, Тео, — сказала она, забирая у него чашку. Кофе был идеальной температуры. Один глоток вернул ей часть самообладания. — И спасибо, владыка, за… планерку. Но мне нужно вернуться на объект. У нас простой в секторе Гамма.Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя на своей спине два совершенно разных, но одинаково тяжелых взгляда. Один — обжигающий, как клеймо. Другой — теплый и понимающий, как кашемировый плед, который почему-то казался не менее удушающим.

Следующие несколько циклов Марго работала как одержимая. Она с головой ушла в проект реконструкции Лимба, находя в холодной логике бетона и арматуры спасение от бури в собственной душе. Под ее руководством серое чистилище преображалось на глазах.

Она спроектировала и построила центральную площадь, которую назвала «Площадью последней надежды». В ее центре бил фонтан, но вместо воды в нем текла жидкая, мерцающая амнезия из реки Лета. Любая душа могла подойти и, омыв руки, на несколько мгновений забыть о своих земных горестях, что значительно снижало общий уровень тоски. По периметру площади были высажены деревья с эбеновыми стволами и пепельно-серебряной листвой — единственные растения, способные выжить в Лимбе. Их тихий шелест успокаивал.

Она открыла галерею, где выставлялись произведения искусства, созданные грешными талантами — картины, написанные слезами, скульптуры, высеченные из застывшего отчаяния. Это давало душам цель и отдушину. Она даже организовала курсы повышения квалификации для демонов-надзирателей, обучая их основам клиентского сервиса и стресс-менеджмента.

Асмодей и Тео постоянно были где-то рядом, вращаясь вокруг нее, как два спутника вокруг своенравной планеты. Они вели тихую, но беспощадную войну за ее внимание.Если Марго до поздней ночи корпела над чертежами, Асмодей мог молча появиться рядом, поставить на стол кубок с древним, как мир, вином, которое имело вкус забытых звезд, и так же молча сидеть рядом, просто охраняя ее покой своей темной, могущественной аурой.Но стоило ему отвернуться, как рядом материализовывался Тео с идеально заваренным травяным чаем, который снимал усталость, и мягким пледом, который он накидывал ей на плечи.— Тебе нужно отдыхать, — говорил он тихо. — Переутомление снижает продуктивность и ведет к профессиональному выгоранию.

Если на стройке возникал бунт или неразрешимая проблема, Асмодей решал ее одним движением брови, обрушивая на виновных свой гнев и заставляя легионы чертей работать в три смены. Он демонстрировал свою силу, свою власть, свою способность свернуть горы ради ее проекта.Тео же подходил с другой стороны. Он приносил ей детальный аналитический отчет, в котором заранее предсказывал возможные проблемы, предлагал три варианта их решения с расчетом рисков и сметы, и тихо говорил:— Я проанализировал ситуацию. Если мы перенаправим поток серы из пятого круга по временному акведуку, мы сможем избежать конфликта с гильдией лавовых элементалей и сэкономить до 15% бюджета.

Это было невыносимо. Один предлагал ей весь мир, бросив его к ее ногам в огне и ярости. Другой — строил для нее этот мир, кирпичик за кирпичиком, делая его удобным, безопасным и предсказуемым. Ее разрывало на части.

Это соревнование вышло из-под контроля. Оно перестало быть тихим и перешло в открытую фазу. Ее работа, ее убежище, превратилась в арену для их демонстрации силы и заботы.

Она обсуждала с Бельфегором прочность новых базальтовых колонн, как вдруг одна из них, по которой пошла трещина, на ее глазах превратилась в изящную статую самой Марго, изваянную из цельного обсидиана. Это Асмодей, проходя мимо, счел, что «треснувшая колонна — это неэстетично», и решил проблему в свойственной ему грандиозной манере. Демоны-строители ахнули и пали ниц, а Марго хотелось кричать, потому что несущая способность статуи была в три раза ниже, чем у колонны, и теперь ей придется переделывать все расчеты нагрузки на перекрытие.

Через час, когда она с головной болью сидела над чертежами, пытаясь исправить устроенный Асмодеем архитектурный шедевр, перед ней возник Тео с планшетом из световых рун.— Я проанализировал поступок владыки, — сказал он своим ровным, успокаивающим голосом. — С точки зрения эмоционального импульса — это широкий жест. С точки зрения структурной инженерии — катастрофа. Но не волнуйся, я уже разработал альтернативный проект армирования потолка с использованием самовосстанавливающихся сплавов из круга гордыни. Это не только компенсирует недостаток опоры, но и повысит общую сейсмоустойчивость конструкции на 42%. Тебе просто нужно утвердить.

Он был прав. Его решение было идеальным, и от этой идеальности ее тошнило. Она больше не была главным архитектором. Она была диспетчером, который разгребал последствия столкновения двух стихий. Ее проект, ее детище, превращался в лоскутное одеяло из их амбиций.

Точка кипения была достигнута, когда она обнаружила, что ее личный кабинет, временная бытовка, которую она себе отгородила, был… улучшен. За ночь. С одной стороны стена была заменена на панорамное окно, показывающее в реальном времени рождение новых звезд в далекой галактике. С другой стороны стояло идеальное эргономичное кресло, которое подстраивалось под ее спину, и кофейный аппарат, который варил ее любимый латте по одному лишь мысленному желанию.Марго стояла посреди этого чудовищного гибрида спа-салона и обсерватории и поняла, что больше не может.

Она развернулась и, не говоря ни слова, вышла на центральную площадь, где оба ее «благодетеля» вели очередной раунд своей холодной войны, обсуждая что-то с Нафанаилом.— Хватит! — ее голос, усиленный яростью, пронесся под сводами Лимба. Демоны замерли. Души в очередях прекратили стенать. Асмодей и Тео обернулись. — Просто хватит!

Она подошла к ним, и в ее глазах плясали искры, способные соперничать с огнем Флегетона.— Вы! Оба! Вы превратили мою работу в цирк! Мой проект — в полигон для испытания ваших… возможностей! Я не могу работать. Я не могу думать. Я не могу дышать! Вы постоянно что-то улучшаете, чините, дарите, исправляете! Вы не помогаете мне. Вы мне мешаете!

Асмодей нахмурился, его гордость была задета.— Я решаю твои проблемы.— А я предотвращаю их появление, — спокойно добавил Тео.— Вы и есть моя главная проблема! — вскричала Марго. — Эта ваша вечная тяжба, ваше соревнование! Я чувствую себя призом, который вы пытаетесь перетянуть друг у друга! Это должно прекратиться. Сейчас же.

В наступившей тишине раздался ленивый, мелодичный смех. Из тени ближайшей колонны вышла Лилит. Она с нескрываемым удовольствием наблюдала за сценой.— Какая прелесть. Девочка наконец-то показала зубки, — промурлыкала она. — И она абсолютно права. Ваше дилетантское ухаживание непрофессионально и мешает производственному процессу. В былые времена подобные споры решались просто. Инфернальным поединком.

Асмодей презрительно фыркнул.— Я не буду драться с… этим, — он кивнул на Тео. — Это все равно что сражаться с логарифмической линейкой. Ни чести, ни удовольствия.— А я не вижу логики в физическом противостоянии, — парировал Тео. — Результат не будет репрезентативным в контексте определения большей пригодности в качестве партнера для Маргариты.

— Ну конечно, — протянула Лилит, обходя их. — Значит, нужен другой формат. Состязание. Не на силу, но на суть. Три испытания. Три вопроса, на которые вы должны дать ответ не словами, а действиями. Я буду судьей. Победитель докажет свое… преимущество. А проигравший… — она сделала эффектную паузу, —…проигравший добровольно и навсегда отступит.

Марго хотела возразить, сказать, что она не вещь, чтобы ее разыгрывать, но чудовищная усталость навалилась на нее. Может быть, в этой безумной идее был смысл. Пусть они выпустят пар. Пусть этот нарыв прорвется. Любой конец был лучше, чем эта бесконечная война на истощение.— Я согласен, — тут же сказал Асмодей. Мысль о формальном состязании, где он сможет доказать свое превосходство, тешила его демоническое эго.— Я согласен, — кивнул Тео. — Структурированное соревнование с четкими правилами — это эффективный метод разрешения конфликта.

— Превосходно! — хлопнула в ладоши Лилит. — Тогда приступим немедленно! Испытание первое: «Святилище». У вас есть два идентичных, пустых пространства в скале. У каждого есть один цикл, чтобы создать для Маргариты идеальное место для отдыха и работы. Место, где она будет чувствовать себя… дома. Начинайте!

Два входа в пещеры были запечатаны теневыми завесами. Марго, Лилит и небольшая свита из любопытных демонов ждали снаружи. Ровно через цикл завесы растворились.— Прошу, госпожа архитектор, — с иронией произнесла Лилит. — Оцените труды конкурсантов.

Сначала Марго вошла в пещеру, над которой работал Тео.Внутри не было и следа грубого камня. Пространство превратилось в идеальный футуристический лофт. Стены были из умного материала, который менял цвет и текстуру в зависимости от ее настроения. Освещение было мягким, рассеянным, имитирующим свет закатного солнца, который, как показали исследования, наиболее благоприятен для человеческого глаза. В центре стоял стол, который мог трансформироваться из чертежной доски в удобный обеденный стол или мольберт. Воздух был очищен и ионизирован, а тихая, ненавязчивая музыка представляла собой гармоническую последовательность, научно доказанно стимулирующую творческую активность. В углу журчал маленький фонтанчик с идеально очищенной водой. Это было безупречно. Продумано, удобнои абсолютно безжизненно. Марго чувствовала себя экспонатом в стерильном музее будущего.

Затем она вошла в пещеру Асмодея.Первое, что она ощутила — это запах. Запах озона после грозы, старых книг и чего-то пряного, волнующего. Пространство было огромным. Одной стены не было вовсе — вместо нее был вид на бурлящий огненный водопад Флегетона, который, однако, не обжигал, а давал теплое, живое свечение. Потолок был живым звездным небом, где медленно плыли незнакомые созвездия. В центре стоял массивный стол из цельного куска метеорита, испещренного кристаллическими вкраплениями, которые тускло мерцали. Вдоль стен тянулись полки, уставленные древними свитками, странными артефактами и книгами в кожаных переплетах. Это было место силы, вдохновения, хаоса и величия.И оно давило. Находясь здесь, хотелось не работать, а повелевать мирами. Это было не ее святилище. Это была его приемная.

Она вышла на площадь и посмотрела на Лилит.— Ничья, — объявила демоница с довольной улыбкой. — Один создал идеальную клетку. Другой — идеальный трон. Но никто из вас не спросил, чего на самом деле хочет птица. Переходим ко второму испытанию: «Кризис».

Не успела она договорить, как по Лимбу пронесся странный, низкий, вибрирующий звук. Он был едва слышен, но проникал под кожу, в самые кости. Демоны замерли, души перестали двигаться. Марго почувствовала, как ее плечи опустились. Энергия, которая всегда била в ней ключом, начала утекать, словно вода сквозь песок. Проект реконструкции, который был делом ее жизни, вдруг показался ей бессмысленным и утомительным.— Что… что это? — прошептала она.— Аккорд Апатии, — пояснила Лилит. — Древняя мелодия, которая лишает воли и цели все живое и неживое. Ваша задача, мальчики, — защитить ее. Не ее тело, ее дух. У вас есть час, пока эффект не станет необратимым.

Апатия накрывала Марго с головой. Она опустилась на камень, безразлично глядя на свои руки. Чертежи, сроки, колонны — все это стало далеким и неважным.

Асмодей действовал первым. Он встал перед ней, раскинув свои теневые крылья, и взревел. Это был не звук, а воплощение ярости, амбиций, желания, похоти, гнева — всех сильных, обжигающих эмоций, из которых состояла его суть. Он создавал вокруг нее кокон из чистой страсти, пытаясь перекричать, выжечь безразличие аккорда. Марго почувствовала прилив сил, но это было похоже на действие сильного наркотика — искусственно, изматывающе и чужеродно. Она была защищена, но не была собой.

Тео избрал другой путь. Он подошел и сел рядом с ней. Он не создавал щитов, он начал говорить.— Я понимаю, что ты чувствуешь, — его голос был единственным, что пробивалось сквозь гул апатии без искажений. — Это называется выученная беспомощность. Ощущение, что твои действия не имеют смысла. Но давай разложим это на факты. Факт первый: ты уже перестроила 17% Лимба. Факт второй: пропускная способность выросла на 28%. Факт третий: индекс безнадежности душ снизился на 9%. Твои действия имеют измеримый, положительный результат.Он строил вокруг нее стену. Стену из логики, фактов, цифр и достижений. Он напоминал ей не о том, что она должна чувствовать, а о том, что она уже сделала. Он апеллировал не к ее эмоциям, а к ее разуму, к ее профессионализму.

И это сработало. Медленно, очень медленно, сквозь пелену безразличия в ее голове начали проступать знакомые мысли. «Расчеты… нужно проверить армирование… смета на третий квартал…»Она подняла голову. Аккорд апатии все еще звучал, но он больше не был всепоглощающим. Он стал просто фоновым шумом, досадной помехой.Вокруг нее было два защитных поля. Огненный щит страсти Асмодея и кристальный барьер логики Тео. Марго находилась между ними, используя оба, чтобы снова стать собой.

— Снова ничья, — констатировала Лилит, когда гул начал стихать. Она выглядела слегка разочарованной. — Один пытался заменить ее волю своей, другой — перезагрузить ее систему. Вы оба снова защищали не ее, а свою концепцию о ней. Осталось последнее испытание. Самое простое и самое сложное. «Выбор».

Она щелкнула пальцами. Пространство перед ними исказилось. Появились две двери. Одна была из черного обсидиана, по которому пробегали багровые искры. Другая — из гладкого, светлого, теплого на ощупь материала, похожего на слоновую кость.

— За каждой дверью — будущее, которое они для тебя приготовили, — сказала Лилит, глядя на Марго. — Не иллюзия. Реальный, просчитанный вариант твоей вечности. Ты должна войти в каждую, прожить там один день. После этого ты выйдешь и скажешь нам, чье будущее ты выбираешь. Это, наконец, положит конец спору.Марго посмотрела на темную дверь, потом на светлую. У нее больше не было сил спорить. Она просто хотела, чтобы все это закончилось.— Хорошо, — сказала она.И шагнула к первой двери. Той, что вела в будущее, созданное для нее владыкой ада.