— Этот паштет, — произнес Шрёдингер, брезгливо тыкая лапой в миску, — оскорбляет мои вкусовые сосочки. Я чувствую в нем нотки картона и отчаяния технолога мясокомбината.

Мы с Асмодеем сидели за кухонным столом, пытаясь осознать новую реальность. Реальность, в которой мой кот говорил баритоном, достойным оперной сцены, и требовал к еде совиньон-блан.

— Жри, что дают, пушистый, — лениво отозвался Асмодей, намазывая тост джемом (который он материализовал из воздуха, потому что мой в холодильнике заплесневел). — В Аду коты питаются грешниками и сухим кормом марки «Каждый день». Ты в раю, цени это.

— Я в хрущевке, — парировал кот, спрыгивая со стола. — И здесь дует из окна. Кстати, Марго, ты забыла купить наполнитель. Тот, с ароматом лаванды. Я отказываюсь гадить в опилки, я не хомяк.

Я спрятала лицо в ладонях.— Скажите мне, что я сплю, пожалуйста.

— Ты бодрствуешь, душа моя, — Асмодей погладил меня по руке. — И у тебя через десять минут онлайн-зачет по сопромату. Ты сама поставила будильник.

Меня подбросило на стуле.— Зачет! Боже! Семен Палыч! Он же зверь! Если я не сдам, меня отчислят, и тогда никакой демон не спасет меня от маминого гнева!

Я заметалась по кухне, ища ноутбук, расческу и хоть какую-то приличную одежду, чтобы накинуть поверх пижамы с единорогами.— Асмодей! — крикнула я из комнаты. — Не входи в кадр! Семен Палыч старой закалки, если он увидит полуголого мужика на заднем плане, у него случится инфаркт! А мне еще диплом защищать!

— Я могу быть невидимым, — голос демона донесся с кухни вместе с чавканьем кота (видимо, паштет все-таки зашел). — Или я могу явиться ему в образе Никола Теслы и объяснить, почему его формулы — говно.

— Нет! Просто сиди тихо! И кота заткни!

Я плюхнулась перед ноутбуком, натянула строгую блузку (оставив пижамные штаны, классика жанра) и подключилась к Zoom.На экране появилось лицо Семена Палыча. Оно занимало весь монитор, особенно его густые брови, которые жили своей жизнью.

— Маргарита Николаевна, — проскрипел профессор. — Вы опоздали на тридцать секунд. Пунктуальность — вежливость инженеров.

— Извините, Семен Палыч, — пролепетала я, натягивая дежурную улыбку. — Проблемы со связью. Интернет... он такой... нестабильный.

— Бред, — раздался громкий шепот слева. — Интернет отличный. Я лично разогнал роутер до скорости света.

Я скосила глаза. Асмодей сидел на полу, вне зоны видимости камеры, и собирал карточный домик. Карты парили в воздухе, нарушая все законы гравитации.

— Кхм, — я пнула его ногой под столом (попала в что-то твердое, скорее всего, в его демоническое эго). — Я готова отвечать, профессор.

— Ну что ж, — Семен Палыч поправил очки. — Давайте начнем с эпюры крутящих моментов. Допустим, у нас есть балка...

Экзамен шел тяжело. Мой мозг, занятый мыслями о лешем, покере и говорящем коте, отказывался вспоминать формулы. Я плавала, тонула, и Семен Палыч это видел.

— Маргарита, — вздохнул он. — Я разочарован. Простейшая задача. Чему равен момент инерции для двутавра?

Я зависла. В голове была пустота, звенящая, как тот стакан.

Вдруг на колени мне запрыгнул Шрёдингер.Он посмотрел в экран, потом на меня, и в его желтых глазах читалось презрение к человеческому образованию.

— Брысь! — прошипела я одними губами.

Кот повернул морду к камере.— Уважаемый, — произнес он своим бархатным баритоном. — Вы бы лучше спросили её про тензор напряжений, а момент инерции для вашего двутавра зависит от того, в каком измерении мы находимся. В трехмерном евклидовом или в пространстве Лобачевского, где параллельные прямые пересекаются, как ваши брови.

Семен Палыч замер. Его очки сползли на нос.— Кто... кто это сказал?

— Это... — я покрылась холодным потом. — Это радио! Соседское! Очень громкое! Научная передача!

— Радио? — профессор прищурился. — У вашего радио есть усы и хвост?

Шрёдингер, не обращая внимания на мои панические знаки, приблизился к микрофону.— Послушайте, мужчина. Девочка устала. У неё была тяжелая ночь: демоны, грибы, покер. Поставьте ей «зачет» и идите пить корвалол. Вы выглядите так, будто у вас давление двести на сто двадцать.

В комнате повисла тишина.Асмодей, не выдержав, тихо ржал в кулак, и от его смеха карточный домик рассыпался снопом искр.

Семен Палыч побагровел.— Маргарита! Это возмутительно! Я ставлю вам «неуд»! И буду ходатайствовать об отчислении за... за хулиганство с использованием чревовещания!

— О, ну это уже перебор, — голос Асмодея перестал быть веселым.

Демон поднялся с пола. Он не вошел в кадр полностью. Только его рука в черной рубашке с закатанным рукавом легла мне на плечо.Эффект присутствия был таким мощным, что изображение на экране пошло рябью.

— Семен Палыч, — произнес Асмодей голосом, от которого вибрировали стекла в окнах. — Взгляните на задачу шире. Если балка нагружена не силой, а волей... скажем, высшего существа... то она сломается. Как и ваша карьера, если Маргарита не получит «отлично».

Глаза профессора остекленели. Он моргнул, потом еще раз.— Действительно... — пробормотал он монотонно, словно робот. — Воля... нагрузка... Эпюра сходится. Ответ блестящий. Нестандартный подход.

Он взял ручку и что-то черкнул в ведомости.— «Отлично», Маргарита Николаевна. Блестяще. И коту... коту привет. Умное животное.

Экран погас. Связь оборвалась.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат руки.— Ты... ты его загипнотизировал?

— Немного, — Асмодей пожал плечами, беря кота на руки. — Внушил ему легкий экзистенциальный ужас и уважение к фауне.

Шрёдингер замурчал, теряя свой аристократический лоск под опытной рукой демона.— Неплохо сработано, лысый, — мурлыкнул кот. — Но ты все еще должен мне лосося.

— Мы создали монстра, — простонала я, закрывая ноутбук. — Теперь у нас два мужика в доме, которые считают, что они умнее меня. И один из них отказывается гадить в лоток.

— Ну если ты настаиваешь... — возмутился Асмодей.

— Я про кота!

— А, ну тогда ладно.

Асмодей подошел ко мне, развернул стул и наклонился, опираясь руками о подлокотники. Его лицо было близко, опасно близко.— Зачет сдан. Кот накормлен. Дача отвоевана. У нас остался один незаконченный пункт в списке дел.

— Какой? — прошептал я, глядя на его губы.

— Рецепт, Марго. «Слезы бывшего». Мы должны сварить это зелье. И я знаю, как их добыть.

— Как? Позвонить ему и сказать, что я выхожу замуж?

— Скучно, — усмехнулся демон. — Мы устроим вечеринку. Здесь. Сегодня. И пригласим его.

— Вечеринку? В однушке?

— О, не волнуйся о пространстве, — его глаза вспыхнули золотом. — Я немного раздвину стены. Четвертое измерение, помнишь? Коту понравилось.

Я посмотрела на Шрёдингера, который телепортировался на холодильник и открыл его лапой.— Вечеринка с бывшим, демоном и говорящим котом, — резюмировала я. — Ну что ж. Если апокалипсис неизбежен, давайте встретим его с музыкой. Асмодей, наколдуй шампанское. Много шампанского.***Через час я стояла перед зеркалом, которое теперь занимало всю стену от пола до потолка, и не узнавала себя. Мое старое платье исчезло. Вместо него на мне было нечто струящееся, цвета полуночного неба, с разрезом до бедра, который кричал: «Смотрите, но не трогайте, иначе откушу руку».

— Асмодей, — я огляделась. — Это... это все еще моя квартира?

Пространство изменилось. Хрущевка перестала быть хрущевкой. Стены раздвинулись, потолок ушел куда-то вверх, превратившись в купол, на котором, кажется, транслировали прямую трансляцию северного сияния. Мой продавленный диван трансформировался в роскошное ложе из бархата, а кухня стала барной стойкой из обсидиана.

— Четвертое измерение, — подмигнул демон, поправляя манжеты своей рубашки (белоснежной, расстегнутой на три пуговицы, преступно сексуальной). — Я просто свернул пространство в трубочку. Снаружи это все еще дом номер пять по улице Ленина, внутри — филиал моего пентхауса в Лимбе.

— А соседи? — пискнула я. — Баба Валя вызовет полицию из-за шума!

— Баба Валя сейчас слушает концерт хора ангелов в своей голове. Я поставил заглушку на реальность. Мы можем хоть дракона запустить — никто не услышит.

На барной стойке материализовался Шрёдингер. На нем была маленькая бархатная бабочка.— Я выгляжу как идиот, — заявил кот, глядя на свое отражение в шейкере. — Но, должен признать, этот лососевый мусс на столе примиряет меня с действительностью.

— Итак, — Асмодей хлопнул в ладоши. — Гости прибывают. План прост: Олег приходит, видит, кого потерял, страдает, плачет. Мы собираем урожай. Профит.

Раздался звонок в дверь. Не противное дребезжание моего звонка, а глубокий гонг.

Асмодей щелкнул пальцами, и дверь распахнулась.На пороге стояла Ленка, моя лучшая подруга.Она открыла рот, чтобы сказать свое привычное «Привет, мымра», но застыла, увидев мраморный пол и водопад из шампанского, который бил прямо из стены.

— Я... я адресом ошиблась? — прошептала она, пятясь. — Тут жила Марго... у неё еще тараканы были и кот линял...

— Заходи, Лена, — я подошла к ней, стараясь не наступить на подол платья. — Это... ремонт, косметический.

Ленка перевела взгляд на Асмодея, который стоял у бара и смешивал коктейли, жонглируя бутылками.— О. Мой. Бог. — выдохнула она. — Это тот самый «муж на час»? Марго, где ты его нашла? На обложке «Forbes» или в эротических снах?

— Второе ближе к истине, — промурлыкал Асмодей, протягивая ей бокал с чем-то дымящимся. — Выпейте, Елена. Это «Слеза грешницы». Расслабляет и снимает вопросы о перепланировке.

Ленка выпила залпом. Глаза её расширились.— Я остаюсь здесь жить, — твердо сказала она. — Марго, подвинься. Я буду спать на коврике.

Второй звонок гонга возвестил о прибытии главной цели.

Я напряглась.— Спокойно, — шепнул мне Асмодей на ухо, его горячее дыхание обожгло кожу. — Ты богиня. Он — плесень. Помни об этом.

Дверь открылась.Олег стоял на пороге с пакетом дешевого пива и вяленой рыбой, торчащей из кармана спортивных штанов. Он ожидал увидеть меня в депрессии, в халате и с заплаканными глазами.Вместо этого он увидел бальный зал.

— Э-э-э... — выдавил он интеллектуальную фразу. — Марго?

— Здравствуй, Олег, — я улыбнулась ему так, как учил Асмодей — снисходительно и холодно. — Рада, что ты нашел время зайти. Проходи, обувь можешь не снимать, пол самоочищающийся.

Олег шагнул внутрь, ошалело вертя головой. Пакет с пивом выпал из его рук.— Ты что... лотерею выиграла? — прохрипел он, глядя на мое колье. — Или банк ограбила?

— Она просто удачно вышла замуж, — раздался голос Асмодея.

Демон вышел из тени. Он был выше Олега на голову, шире в плечах и... ну, он был демоном. Рядом с ним Олег в своих «адидасах» выглядел как помятый фантик рядом со слитком золота.

— Замуж? — Олег побледнел. — За кого?

— Позволь представиться, — Асмодей протянул руку. Его ладонь вспыхнула коротким синим пламенем, но тут же погасла. — Асмодей. Владелец корпорации «Искушение», а также счастливый обладатель сердца, тела и души этой прекрасной леди.

Олег неуверенно пожал руку, тут же отдернув её, словно коснулся раскаленного утюга.— А я... Олег. Менеджер по продажам.

— Продажам чего? Совести? — светски поинтересовался Шрёдингер с барной стойки.

Олег выпучил глаза на кота.— Твой кот... он что-то сказал?

— Тебе показалось, дорогой, — я взяла Олега под руку (брезгливо, двумя пальцами) и повела к дивану. — У тебя стресс. Выпей.

Асмодей щелкнул пальцами, и перед Олегом появился стакан. В нем была прозрачная жидкость.— Это водка? — с надеждой спросил бывший.

— Лучше, — улыбнулся Асмодей. — Это сыворотка правды, смешанная с эссенцией тоски по упущенным возможностям. Пей, Олег. За нас, за счастье Марго, которое, увы, случилось не с тобой.

Олег выпил.Эффект был мгновенным. Его глаза затуманились, лицо исказилось гримасой вселенской скорби.

— Марго... — заныл он, глядя на меня. — Какая же я скотина. Я ведь тебя тогда бросил, потому что думал, что Люську из бухгалтерии повысят, а её уволили! А ты... ты такая... такая...

Он обвел взглядом квартиру.— У тебя потолок светится! И мужик... богатый! Красивый! А у меня что? Кредит на «Солярис» и простатит в перспективе!

Асмодей незаметно протянул мне маленькую хрустальную пробирку.— Готовься, — шепнул он. — Сейчас пойдет напор.

— Я потерял всё! — взвыл Олег, ударяя кулаком по колену.

Из глаз Олега брызнули слезы. Крупные, горючие слезы искреннего мужского сожаления о собственной глупости.

Я ловко подставила пробирку.Кап-кап-кап.Три капли. Идеально чистых, концентрированных слез неудачника.

— Достаточно, — скомандовал Асмодей.

Он хлопнул Олега по плечу.— Ну всё, всё, старина, не убивайся ты так. Ты ведь сам этого хотел — наслаждайся. Кстати, тебе пора. У нас брачная ночь по расписанию.

Асмодей развернул Олега к двери. Дверь открылась сама.— Иди, Олег, иди и помни: ты видел рай, но тебя депортировали.

Олег, шмыгая носом и спотыкаясь, вышел на лестничную площадку. Дверь захлопнулась.

В квартире повисла тишина.Ленка медленно аплодировала, сидя на барном стуле.— Это было жестоко, — сказала она. — Но так красиво. Марго, если ты бросишь этого демона, я заберу его себе. Даже если он ест младенцев.

— Младенцы калорийные, я на диете, — отмахнулся Асмодей, забирая у меня пробирку. — Отличная работа, команда. Ингредиент получен.

Я опустилась на диван, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя место эйфории.— Мы это сделали. Мы реально это сделали.

— Это только полдела, — Асмодей поднял пробирку на свет. Жидкость внутри светилась ядовито-зеленым. — Теперь самое интересное — варка. Марго... предупреждаю сразу, когда мы начнем варить «Перуновку», твой сосед снизу может начать слышать голоса своих предков.

Шрёдингер спрыгнул на пол и потянулся.— Я заберу остатки лосося, а вы развлекайтесь.

Асмодей посмотрел на меня. Его глаза горели, и в этом огне плавилась не только моя воля, но и, кажется, здравый смысл.— Ну что, ведьма? Готова сварить зелье, которое перевернет этот мир?

— С тобой? — я улыбнулась, снимая колье. — Всегда.