Прошел месяц.

Жизнь с высшим демоном оказалась... специфической.Во-первых, мы сменили обои. Розовые в цветочек Асмодей, конечно, наклеил (магией, за три секунды), но они начали дымиться каждый раз, когда он проходил мимо. Пришлось искать компромисс. Теперь гостиная была цвета «пепел розы» с едва заметными рунами по плинтусу, которые отпугивали тараканов и свидетелей Иеговы.

Во-вторых, Шрёдингер обрел сверхъестественные способности. После того как он сожрал кусок демонического лосося, кот научился телепортироваться. Теперь он мог материализоваться прямо у меня на лице в три часа ночи или внутри холодильника, требуя колбасу.

В-третьих... мама.

Это случилось в субботу утром. Мы с Асмодеем валялись в кровати, которую он расширил до размеров небольшого аэродрома. Было лениво, солнечно и очень хорошо. Его рука покоилась на моем бедре, вырисовывая узоры, от которых по коже бежали мурашки, а я пыталась читать конспект по сопромату, который безнадежно запустила.

— Брось эту ересь, — промурлыкал Асмодей, кусая меня за плечо. — Сопромат придумали в седьмом круге ада, чтобы пытать грешников-инженеров. Я могу просто щелкнуть пальцами, и ты сдашь экзамен.

— Нет, — я лениво отмахнулась. — Я хочу сама. Это вопрос чести.

— Честь — это скучно, а вот завтрак в постель...

Договорить он не успел. В прихожей раздался звук поворачиваемого ключа.Я замерла. Кровь отхлынула от лица.— О боже, — прошептала я. — Мама. У нее есть запасной ключ! Я забыла его забрать!

Асмодей даже не пошевелился. Только его глаза лениво приоткрылись.— И что? Убьем и закопаем? У меня есть отличный рецепт избавления от тел. С чесночным соусом.

— Ты с ума сошел?! Это моя мама! Лариса Петровна! Она страшнее любого демона! Прячься!

— Я?! — возмутился владыка искушений, садясь на кровати. Одеяло сползло, открывая его великолепный торс. — Я не прятался даже от архангела Михаила! Я встречу её с достоинством.

— Маргоша! Ты дома? — донесся из коридора зычный голос, от которого Шрёдингер телепортировался на люстру. — Я привезла кабачки и холодец!

Я заметалась по комнате, натягивая халат.— Асмодей, умоляю! Надень хоть что-нибудь!

В комнату вошла мама.С ведром кабачков в одной руке и банкой холодца в другой.Она застыла на пороге. Ведро звякнуло об пол.

Сцена была эпичной: я — лохматая, в халате с заячьими ушами, и Асмодей — величественный, полуголый, с горящими золотыми глазами, возлежащий на подушках как римский император.

— Ой, — сказала мама.

— Доброе утро, Лариса Петровна, — бархатным голосом произнес Асмодей. Он встал (я зажмурилась, молясь, чтобы он был в трусах. Слава богу, он был в боксерах). Подошел к маме, взял её свободную руку и галантно поцеловал. — Наслышан о вас. Марго говорила, что вы святая женщина, но она умолчала, что вы так молоды. Вы её старшая сестра?

Мама моргнула. Потом еще раз. Её щеки порозовели. Холодец в банке дрогнул.— Ну что вы... Я мама... А вы...

— Асмодей, — представился он, лучезарно улыбаясь. — Партнер Маргариты... по жизни, и по бизнесу. Мы... стартаперы.

— Стартаперы? — переспросила мама, явно не понимая, что это значит, но очарованная его торсом. — А... чай будете? С холодцом?

— С удовольствием, — соврал демон, даже глазом не моргнув. — Обожаю холодец. Это же... застывшая эссенция страданий копыт? Восхитительно.

Через час они сидели на кухне и болтали, как старые подружки.Асмодей, одетый в джинсы и футболку наворачивал холодец, запивая его чаем. Мама сидела напротив, подперев щеку рукой, и смотрела на него влюбленными глазами.

— А кран-то как починил! — восхищалась она. — Золотые руки! А у бывшего-то её, у Олега, руки из... ну, вы поняли.

— Понял, — кивнул Асмодей. — Из тазобедренного сустава. Редкая мутация.

— И не говорите! А Маргоша у меня, знаете, с характером. В бабку пошла. Та тоже была... со странностями. Травы всякие собирала, заговоры шептала.

Асмодей хитро посмотрел на меня. Я подавилась печеньем.— Да что вы говорите? Генетика — сильная вещь.

— А вы, Асмодей, чем занимаетесь? — вдруг спросила мама, прищурившись. В этот момент она стала пугающе похожа на следователя НКВД.

Я напряглась.

— Управлением персоналом, — невозмутимо ответил он. — Большой коллектив. Очень сложный. Много греш... то есть, ошибок совершают. Приходится наказывать, мотивировать, держать в ежовых рукавицах в-общем. Текучка кадров страшная, условия труда горячие.

Мама понимающе закивала.— Ох, понимаю. Начальник. Тяжело это. Ну, главное, чтобы Маргошу не обижали, а то я ведь, знаете, тоже могу... сглазить.

Она так посмотрела на него, что у меня по спине пробежал холодок. Асмодей, к моему удивлению, перестал жевать. В его глазах мелькнуло уважение.

— Не обижу, Лариса Петровна. Слово даю. Кровью могу подписаться.

— Ой, зачем кровью! — отмахнулась мама. — Достаточно будет внуков.

Повисла тишина.Шрёдингер на люстре икнул и исчез.Я поперхнулась чаем во второй раз.Асмодей ухмыльнулся так широко, что стали видны его чуть заостренные клыки.

— Внуков? — переспросил он, глядя на меня. — Интересная мысль.

Мама просияла.— Вот и славно! Ну, я побежала. У меня сериал. А кабачки пожарьте! С чесночком!

Она ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя запах духов «Красная Москва» и ощущение легкого сюрреализма.

Когда дверь за ней закрылась, я сползла по стене.— Ты понравился маме, — констатировала я. — Это невозможно. Она ненавидела всех моих парней.

Асмодей подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе.— Я же владыка искушений, детка. Я могу очаровать кого угодно. Даже тещу с ведром кабачков.

Он поцеловал меня в макушку.— Но про внуков она серьезно спросила.

— Даже не думай! — я ткнула его пальцем в грудь. — Сначала диплом!

— Как скажешь, — он легко подхватил меня на руки и понес обратно в спальню. — Диплом так диплом, но практические занятия по биологии никто не отменял.

— Асмодей! Холодец!

— К черту холодец. Ты вкуснее.

Шрёдингер материализовался на столе, посмотрел на недоеденный холодец, вздохнул и принялся за еду.В этой квартире царил хаос. Магический, безумный, восхитительный хаос, но я была абсолютно, безнадежно счастлива.

До тех пор, пока идиллию не нарушила книга...

Вечером, когда страсти немного остыли, мы с Асмодеем смотрели «Битву экстрасенсов». Точнее, я смотрела, поедая мороженое, а владыка ада комментировал происходящее с едкостью ресторанного критика, которому подали протухших устриц.

— Шарлатан, — фыркнул он, указывая на мужчину с черепом ворона. — Он даже не видит ауру ведущего, а она, между прочим, грязно-зеленая, как у болотной кикиморы.

— Тише, — шикнула я. — Сейчас будет проклятие рода.

В этот момент гримуар бабушки, который мирно служил подставкой под пульт, подпрыгнул.С громким хлопком он раскрылся посередине, и из него вырвался столб изумрудного дыма. Дым сложился в карту. Карту Московской области.

— Ого, — Асмодей лениво потянул к себе книгу, игнорируя тот факт, что дым прожигает дыру в моем ковре. — Кажется, у нас квест. Твоя бабуля оставила закладку.

Я присмотрелась к светящейся точке на карте.— Это... СНТ «Энергетик». 67-й километр. Там наша дача.

— Дача? — Асмодей скривился так, словно я предложила ему искупаться в святой воде. — Это место, где смертные добровольно занимаются рабским трудом, выращивая овощи, которые дешевле купить в магазине?

— Именно. Бабушка не ездила туда последние лет десять. Сказала, что там «плохая энергетика». Я думала, она имеет в виду соседей-алкоголиков.

— Судя по фону, который исходит от этой страницы, — Асмодей провел пальцем по карте, и та зашипела, — там не алкоголики. Там разлом реальности класса «B». Что-то там заперто, Марго, и оно хочет наружу.

Мы ехали на дачу не на электричке, Асмодей категорически отказался от знакомства с РЖД. Вместо этого он материализовал черный «Ford Mustang» 1969 года, который рычал, как стая голодных церберов, и жрал бензин (или души грешников, я не уточняла) ведрами.

Шрёдингер сидел на заднем сиденье, пристегнутый ремнем безопасности, и с ужасом смотрел в окно на пролетающие березы.

— Направо, — скомандовала я, сверяясь с навигатором. — Тут грунтовка. Осторожно, подвеску убьешь.

— Эта машина проезжала по хребту Левиафана, — хмыкнул Асмодей, но скорость сбавил.

СНТ «Энергетик» встретило нас покосившимися заборами и лаем собак. Наш участок был в самом конце, у леса. Дом, старый, почерневший от времени сруб, выглядел так, словно сошел со страниц сказок братьев Гримм — тех, что без цензуры. Окна были заколочены, крыльцо поросло мхом, а крапива во дворе вымахала выше человеческого роста.

— Миленько, — оценил Асмодей, выходя из машины. Его ботинки из драконьей кожи тут же утонули в грязи. — Стиль «русский безысходный».

— Не зуди, — я выбралась следом, отмахиваясь от комаров. — Надо найти то, что фонит.

Едва мы переступили границу участка, воздух изменился. Он стал плотным, вязким. Звуки леса исчезли. Ни птиц, ни ветра. Только тишина, от которой закладывало уши.

— Чувствуешь? — голос Асмодея стал серьезным. Он встал передо мной, заслоняя собой дом. В его руке из воздуха соткался огненный хлыст. — Защитный периметр. Древний. На крови.

— Бабушка ставила? — прошептала я.

— Нет. Это не защита от кого-то. Это клетка для кого-то.

Вдруг дом... вздохнул.Старые доски скрипнули, и этот звук сложился в протяжный стон. Ставни на окнах задрожали, словно веки просыпающегося чудовища.

— Кто здесь? — крикнула я, чувствуя себя героиней дешевого хоррора.

Ответ пришел не словами, из-под крыльца выкатилось нечто. Это был клубок из корней, старой проволоки, битого стекла и садового инвентаря. У существа горели два красных глаза-уголька, а вместо рук торчали ржавые грабли.

— Дачный голем? — Асмодей поднял бровь. — Серьезно? Я ожидал демона бездны, а тут... мусорная куча с амбициями.

Голем зашипел и бросился на нас с удивительной прытью.Асмодей щелкнул хлыстом. Огненная плеть обвила «ногу» существа (старую лопату) и дернула. Голем с грохотом рассыпался, но тут же начал собираться заново, притягивая к себе всё, что лежало вокруг: ведра, кирпичи, старый мангал.

— Он питается энергией места! — крикнул Асмодей. — Марго, дверь! Ключ у тебя в крови! Открой дом, источник там!

Я бросилась к крыльцу, перепрыгивая через оживший шланг, который пытался схватить меня за лодыжку, как анаконда.Голем взревел и замахнулся на Асмодея арматурой. Демон перехватил удар голой рукой, металл расплавился в его ладони.

— Иди! — рявкнул он, и его глаза полыхнули адским пламенем. Вокруг него начала выгорать трава. — Я разберусь с этим металлоломом!

Я взбежала на крыльцо. Дверь была массивной, дубовой, с резными рунами. Замка не было. Было углубление в форме ладони.— Ну давай, бабуля, не подведи, — я прижала ладонь к дереву.

Дерево укололо меня. Острая игла вонзилась в центр ладони. Кровь потекла по желобкам рун.Дверь вспыхнула синим светом и со скрипом отворилась.

Я ввалилась внутрь и замерла.Внутри дача была... больше, чем снаружи. Гораздо больше.Это был не старый домик с печкой-буржуйкой. Это был огромный зал с высоким сводчатым потолком, уходящим в бесконечность. Стены были уставлены стеллажами, забитыми артефактами: банки с эмбрионами драконов, черепа циклопов, связки сушеных трав, от которых пахло не мятой, а смертью.

Посреди зала, на постаменте из черного камня, лежал предмет.Обычный, советский граненый стакан.Только внутри него бушевала буря. Настоящая гроза в миниатюре, с молниями и тучами.

— Марго! — голос Асмодея донесся снаружи, заглушаемый грохотом битвы. — Что там?!

— Стакан! — крикнула я в ответ. — Граненый стакан с молниями!

— Будь осторожнее! — заорал он. — Это «Сосуд Перуна»! Бабка украла его у языческих богов! Если разобьешь — Московскую область снесет к чертям собачьим!

Я медленно подошла к постаменту. Стакан вибрировал. Он звал. Казалось, стоит его коснуться, и я получу силу, равную богам.Рядом со стаканом лежала записка. Почерк бабушки.«Маргоша, если ты это читаешь, значит, я умерла, а ты влипла. Стакан — это залог. Я проиграла его в карты Лешему. Верни, иначе он заберет дом. P.S. Варенье в подполе, не ешь малиновое — оно галлюциногенное».

В этот момент дверь с грохотом захлопнулась. Темнота сгустилась. Из углов зала начали выползать тени. Они шептали на незнакомом языке, и от их шепота кровь стыла в жилах.

Я поняла: голем снаружи был просто пугалом. Настоящая охрана была здесь.

Снаружи раздался взрыв, и стена дома разлетелась в щепки.В облаке пыли и щепок стоял Асмодей. Его футболка была порвана, на плече кровоточила царапина, но вид у него был триумфальный.— Тук-тук, — сказал он, стряхивая с плеча остатки граблей. — Служба доставки ада. Вы заказывали экзорцизм?

Он шагнул ко мне, и тени отшатнулись, визжа от света его ауры.— Хватай стакан, — скомандовал он. — У нас есть ровно три минуты, пока сюда не явился хозяин этого места. И поверь мне, леший в плохом настроении — это хуже, чем твоя мама без сериалов.

Я схватила стакан (через полу халата) и кинулась к нему.— Бежим!

Асмодей обхватил меня, мы выпрыгнули в пролом стены и помчались к машине, пока за нашими спинами ожившая дача пыталась вырвать свои корни из земли, чтобы броситься в погоню.

— Никогда, — прохрипел Асмодей, заводя «Мустанг» и вдавливая педаль газа в пол, — слышишь, никогда больше не приглашай меня на дачу!

Машина рванула с места, оставляя за собой борозды огня. В зеркале заднего вида я видела, как дом, окончательно трансформировавшись в гигантскую избушку на курьих ножках, разочарованно осел в облаке пыли.

— А варенье мы так и не взяли, — нервно хихикнула я, прижимая к груди стакан с молнией.

Асмодей посмотрел на меня как на умалишенную, а потом рассмеялся. Громко, искренне и безумно.— Ты неисправима, ведьма. Просто неисправима.