Если вы студент архитектурного института, вы знаете, что утро предзащиты диплома — это время, когда законы физики, биологии и здравого смысла временно приостанавливают свою работу. Организм функционирует на чистой панике, клее ПВА и остаточных дозах кофеина.В то утро законы физики не просто взяли отгул, они уволились по собственному желанию, громко хлопнув дверью нашей хрущевки.

Всё началось с кофе.Я проснулась от звонка будильника, который звучал как-то глухо, словно из-под толщи воды. Голова гудела. Макет жилого комплекса «Новая Эра», над которым я корпела последние трое суток, стоял на столе, угрожающе поблескивая окнами из оргстекла.Я поплелась на кухню, где тихо урчала кофеварка.Асмодей сидел за столом. На нем были безупречно выглаженные черные брюки и расстегнутая на три пуговицы шелковая рубашка. Он читал газету «Вестник Преисподней» и выглядел возмутительно бодрым.

Я налила себе кофе, сделала большой глоток и замерла.— Асмодей? — хрипло позвала я. — Что ты добавил в турку?— Ничего, душа моя, — не отрываясь от биржевых сводок по душам, ответил владыка ада. — Только чистейшая Арабика, перемолотая жерновами отчаяния. Всё как ты любишь.

— Он на вкус... как вторник, — сказала я, глядя в кружку.— Как что?— Как вторник. Знаешь это чувство? Бесконечная таблица в Excel, моросящий дождь, скучное совещание и понимание, что до пятницы еще целая вечность. Вот такой у этого кофе вкус. Вкус концепции скуки.

Асмодей наконец опустил газету. Он посмотрел на меня с легкой снисходительностью бессмертного существа.— Тебе просто нужен отдых, Марго. Предзащита выпила из тебя все соки. Ты начинаешь чувствовать абстракции на вкус. Это бывает у смертных перед нервным срывом. Спроси у Ван Гога.

Я хотела поспорить, но тут заметила Шрёдингера.Мой кот не сидел на подоконнике, как обычно.Он сидел на стене.Параллельно полу.Его хвост лениво свисал в сторону окна, а сам он увлеченно вылизывал лапу, полностью игнорируя гравитацию сэра Исаака Ньютона.

Я медленно моргнула и потерла глаза. Кот по-прежнему нарушал законы пространственной геометрии.— Шрёдингер, — позвала я сдавленным голосом. — Слезь со стены.— Мне и тут отлично, — телепатически отозвался кот, не прерывая гигиенических процедур. — Отсюда открывается прекрасный вид на твою панику. К тому же, здесь теплее. Гравитация — это социальный конструкт для тех, кто не умеет расслабляться.

Я перевела дикий взгляд на Асмодея.Он проследил за моим взглядом, посмотрел на кота, висящего под углом в девяносто градусов, потом на свою чашку. Только сейчас я заметила, что его чашка стоит на самом краю стола, наполовину нависая над пустотой, и даже не думает падать.

— А, это, — Владыка небрежно махнул рукой. — Просто сквозняк из астрала.— Сквозняк?! У нас кот на обоях сидит как муха! У нас вектор силы тяжести ушел в самоволку!— Марго, успокойся. Мое долгое пребывание здесь немного... истончило барьеры реальности. Хрущевки строились не для того, чтобы выдерживать концентрацию инфернальной мощи. Пространство слегка деформировалось. Подумаешь, эвклидова геометрия дала сбой. Я позвоню в техподдержку ада, пришлют бригаду бесов с пространственным скотчем, всё залатают.

— Мне предзащиту сдавать через два часа! Злобин меня сожрет, если я опоздаю! — я бросила кружку в раковину. Кружка описала странную параболу и плавно опустилась на губку для посуды. — Мне нужно в душ!

Я выскочила из кухни, мысленно проклиная тот день, когда решила, что жить с древним демоном — это романтично.Подлетев к двери ванной, я дернула ручку на себя. Шагнула вперед, на ходу стягивая футболку...И замерла на одной ноге, балансируя над бездной.

Ванной не было.Не было нашей шипящей плитки с подогревом. Не было зеркала. Не было стиральной машинки, которая всегда тряслась на отжиме, как одержимая.За порогом была пустота.

Это была не темнота. Темнота подразумевает отсутствие света, но здесь не было даже концепции света. Это был абсолютно ровный, бескрайний серый цвет. Он не имел ни глубины, ни текстуры. Он был ничем. Пространством, где еще не придумали ни материю, ни время, ни шампунь от перхоти.

Из этой серости не тянуло холодом, но от одного взгляда в нее по спине пробежал первобытный, ледяной ужас. Мой мозг архитектора, привыкший к формам, объемам и чертежам, закричал от невозможности осознать то, что находилось за дверью моей ванной комнаты.

Я машинально бросила туда полотенце, которое держала в руке.Оно не упало. Оно просто... перестало существовать в ту секунду, когда пересекло линию дверного косяка. Ни звука, ни всплеска. Ничего.

— АСМОДЕЙ! — мой крик, наверное, разбудил не только соседей, но и пару мертвых фараонов.

Через секунду он был рядом. В его руке уже сгущался сгусток адского пламени — рефлекс на опасность. Но, увидев открытую дверь ванной, он погасил пламя и нахмурился.— Какая неприятность, — пробормотал он, потирая подбородок.

— Неприятность?! — я вцепилась в его рубашку. — Там нет моей ванной! Там вообще ничего нет! Где мой шампунь?! Где мои зубные щетки?! Как мне чистить зубы в небытии?!— Технически, это первозданная энтропия, — тоном лектора пояснил Асмодей, осторожно трогая границу серости кончиком пальца. — Абсолютное Ничто. Состояние Вселенной до того, как кто-то сказал «Да будет свет».— И почему это ничто сожрало мой унитаз?!— Видимо, истончение реальности оказалось чуть серьезнее, чем я думал, — он виновато улыбнулся. — Моя аура работает как кислота для тонких материй смертного мира. Твоя ванна просто выпала из координатной сетки бытия.

Рядом, перебирая лапами по воздуху, проплыл Шрёдингер.— Шикарно, — констатировал кот, заглядывая в пустоту. — Наконец-то лоток, который не нужно убирать. Бесконечная емкость. Я одобряю этот архитектурный проект.

— Я сейчас вас обоих туда сброшу! — зашипела я. — Асмодей, верни ванную! Злобин не примет отговорку «извините, я не помылась, потому что мой санузел дематериализовался в докосмическую эру»!

Владыка Ада вздохнул.— Я не могу просто «вернуть» ее, Марго. Ничто поглощает магию. Если я брошу туда заклинание, оно растворится. Но... я могу создать временную маршрутизацию.

Он поднял руку, прочертил в воздухе светящуюся красную руну и с силой впечатал ее в дверной косяк. Пространство дрогнуло. Серая пелена пошла рябью, как поверхность пруда, и вдруг лопнула.За ней снова оказалась наша ванная. Плитка недовольно заворчала. Вода из крана капала вверх, к потолку.

— У тебя есть минут десять, пока руна не выгорит, — предупредил Асмодей, отступая. — Мойся быстро, и старайся не ронять мыло. Я не уверен, что пол там сейчас действительно является полом.

Я схватила новое полотенце и бросилась внутрь.Это были самые быстрые и сюрреалистичные водные процедуры в моей жизни. Я мыла голову, стоя под углом в сорок пять градусов, ловя капли воды, которые летали по комнате, как стайка серебристых мух. Зеркало отражало меня с опозданием на две секунды, а шампунь пах... геометрией. Кажется, параллелепипедом.

Когда я выскочила из ванной, руна на косяке уже дымилась. Едва я успела захлопнуть дверь, как раздался тихий хлопок, и из-под щели потянуло тем самым запахом абсолютного отсутствия всего.

Я оделась за рекордные три минуты. Засунула макет «Новой Эры» в гигантский мусорный пакет (от дождя и завистливых взглядов) и схватила тубус с чертежами.Коридор квартиры вдруг показался мне невероятно длинным. Дверь на лестничную площадку словно отодвигалась от меня с каждым шагом. Пространство растягивалось, как старая резинка от трусов.

— Асмодей! — крикнула я, с трудом преодолевая эти метры. — Почини дом! Слышишь? Чтобы к вечеру гравитация работала по ГОСТу, а в ванной была вода, а не метафизический вакуум! Вызывай своих бесов-ремонтников, кого угодно!

Владыка ада стоял на кухне. Он прислонился к дверному косяку (который теперь слегка изгибался лентой Мёбиуса) и смотрел на меня. В его глазах впервые не было привычной ироничной расслабленности.

— Я постараюсь, Марго, — тихо сказал он. И добавил так, чтобы я почти не услышала: — Если это вообще можно починить простым ремонтом.

Я выскочила на лестничную клетку. Здесь пахло щами бабы Вали и старым мусоропроводом. Гравитация давила на плечи с привычной, успокаивающей тяжестью. Мир смертных был на месте,но пока я бежала к метро, меня не отпускало чувство, что утренний кофе со вкусом вторника был лишь первой ласточкой. И что скоро весь этот город, со всеми его панельками, пробками и предзащитами, может провалиться в ту же серую пустоту, которая сожрала мою ванную.Предзащита прошла как в тумане. Злобин, наш завкафедрой и по совместительству архитектурный дементор, долго придирался к инсоляции внутреннего двора моего жилого комплекса. Я кивала, делала пометки в блокноте и изо всех сил старалась не думать о том, что прямо сейчас у меня дома инсоляции нет вообще, потому что часть квартиры провалилась в метафизическое ничто.

К счастью, макет он одобрил. Я возвращалась домой выжатая как лимон, но с теплящейся надеждой, что Асмодей вызвал своих «бесов-ремонтников» и гравитация вернулась к заводским настройкам.

Я повернула ключ в замке. Дверь поддалась с тихим вздохом, пахнущим озоном и ладаном.Гравитация в коридоре была на месте. Я выдохнула, скинула кроссовки и прошла в гостиную.

Наш диван левитировал в пяти сантиметрах над полом. Но это было не самое странное.На левитирующем диване сидели двое.

Первого я узнала сразу. Мальфас. Демон-бухгалтер в своем неизменном сером костюме, который сидел на нем так, словно его шили на очень нервную вешалку. В руках он судорожно сжимал планшет, по экрану которого бежали красные столбцы цифр.Второй гость был мне незнаком, и он определенно не был демоном.Он выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Успешный Менеджер Рая». Идеально сидящий белоснежный костюм. Галстук, завязанный с математической точностью. Волосы цвета платины уложены волосок к волоску. От него исходило легкое сияние и запах горной свежести, от которого у меня немедленно заложило нос, как от слишком сильного освежителя воздуха.

Асмодей стоял у окна. Он сменил шелковую рубашку на мрачный черный пуловер и выглядел так, словно у него очень сильно болели зубы.

— Марго, — Демон поморщился, заметив меня. — Как прошла защита проектов? Надеюсь, смертные оценили твой гений?— Оценили, — я настороженно переводила взгляд с Мальфаса на блондина. — А это... комиссия по приемке санузлов?— Почти, — вздохнул Асмодей. — Знакомься. Мальфаса ты знаешь, а этот светящийся зануда — Нафанаил. Старший аудитор небесной канцелярии. Департамент пространственного контроля.

Нафанаил встал. Диван под ним даже не качнулся. Он не протянул мне руку, лишь вежливо и абсолютно безэмоционально кивнул.— Маргарита Викторовна. Сожалею о вторжении. Но ситуация требует экстренного межведомственного вмешательства. Ваш сожитель, — он бросил на Асмодея взгляд, полный святого презрения, — нарушил СНиПы Мироздания.

— СНиПы? — мой мозг архитектора автоматически включился. — Строительные нормы и правила?— Именно, — кивнул ангел, доставая из внутреннего кармана пиджака хрустальный планшет. — Статья седьмая, параграф третий договора о нейтралитете: «Сущности Альфа-класса не имеют права длительно базироваться в постройках смертных ниже категории монументальных храмов». Асмодей, будучи владыкой преисподней, обладает критической массой инфернальной плотности.

Мальфас нервно поправил очки и вступил в разговор:— Понимаете, госпожа... Если переводить на ваш язык, это как попытаться поставить небоскреб на фундамент из папье-маше. Несущие конструкции реальности не выдержали. Хрущевка — это типовой проект. У нее низкий запас метафизической прочности. Фундамент просто... треснул.

Я медленно опустилась на пол.— И что просочилось в трещину? Та серая дрянь в моей ванной?— Это не дрянь, — голос Нафанаила прозвучал как удар церковного колокола. — Это первозданная энтропия. Ничто. Сила, которая была до начала времен. Она питается порядком. Она пожирает концепции. Сегодня она съела вашу ванную комнату. Завтра она сожрет концепцию Москвы. К выходным исчезнет Солнечная система.

— И как это исправить? — я посмотрела на Асмодея. — Ты же владыка. Щелкни пальцами, замажь щель!— Я пробовал, Марго, — Асмодей скрестил руки на груди. — Энтропия — это анти-магия. Любое заклинание, любое чудо, которое мы туда бросаем, она воспринимает как стройматериал и просто поглощает. Свет Нафанаила, моя тьма — для нее это просто калории.

— У небесной канцелярии есть стандартный протокол для таких случаев, — холодно сообщил Нафанаил. — Локальное стирание. Мы вырезаем зараженный сектор — в данном случае, радиусом примерно до Уральских гор — и схлопываем пространство. Выживших не будет, но мироздание уцелеет.

Я поперхнулась воздухом.— Вырезать до Уральских гор?! Вы с ума сошли?! У меня там мама живет! У меня ипотека... у меня диплом через неделю! Я не позволю схлопывать Москву из-за того, что мой парень слишком «плотный»!— Маргарита Викторовна, это не обсуждается. Это математика, — ангел поднял хрустальный планшет.

И в этот момент в разговор вмешался непредсказуемый фактор.

Из кухни, грациозно перебирая лапами по воздуху, выплыл Шрёдингер.Наш кот, видимо, окончательно смирился с потерей гравитации и теперь передвигался в пространстве в стиле ленивого космонавта.

Одновременно с ним из коридора выплыло нечто.Оно выглядело как маленький, размером с теннисный мячик, сгусток той самой серой пустоты из ванной. Он не летел, а скорее... стирал пространство перед собой, медленно двигаясь к люстре. Это был кусочек энтропии, оторвавшийся от основной массы.

Шрёдингер остановился в воздухе. Его зрачки расширились. Охотничий инстинкт, помноженный на абсолютную кошачью самоуверенность, взял верх.— Муха, — плотоядно облизнулся кот.Прежде чем кто-либо из нас успел крикнуть «Нельзя!», Шрёдингер оттолкнулся задними лапами от левитирующего дивана, взвился в воздух и... проглотил сгусток энтропии.

В комнате повисла звенящая тишина.Мальфас выронил свой планшет. Нафанаил побледнел, что для ангела было физически почти невозможно. Асмодей сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули красным.— Шрёдингер... — осторожно позвала я. — Выплюнь каку.

Кот приземлился на пол, гравитация внезапно вернулась, и диван с грохотом рухнул на ковер. Шрёдингер сел, облизал усы. Его шерсть вдруг пошла странной, пепельной рябью.Затем кот открыл пасть и рыгнул.Но вместо звука из его пасти вырвалась локальная звуковая волна, которая исказила воздух.

— Вкус... специфический. — произнес кот. Его голос теперь звучал так, словно исходил отовсюду сразу. — Как пыль из-под дивана, помноженная на экзистенциальный кризис.

И тут реальность в углу комнаты, где стоял кошачий лоток, начала трансформироваться.Дешевый пластиковый ящик с наполнителем потек, как расплавленный воск. Пространство изогнулось, ломая углы. На наших глазах лоток превратился в миниатюрный, светящийся серым светом зиккурат, окруженный парящими песчинками бентонитового наполнителя.

Шрёдингер медленно, с королевским достоинством подошел к зиккурату и взгромоздился на его вершину.— Я... — голос кота вибрировал в наших черепах. — Я есть альфа и омега. Я — песчаный император. Смертные, принесите мне влажный корм со вкусом лосося, ибо я желаю вкушать дары порядка перед тем, как погрузить этот мир в хаос.

— Отец небесный, — прошептал Нафанаил, пятясь. — Животное ассимилировало энтропию. Оно стало локальным исказителем реальности.— Он не животное, он член семьи! — возмутилась я, хотя светящийся зиккурат меня изрядно пугал. — Шрёдингер, прекрати этот пафос! Слезь с туалета!— Ты не можешь приказывать императору, женщина, — высокомерно ответил кот, но лапу на всякий случай поджал. — Хотя за лосось я готов рассмотреть твою петицию.

Асмодей резко обернулся к ангелу и демону.— Так. Схлопывание Москвы отменяется. Если мы уничтожим город сейчас, мы спровоцируем цепную реакцию — Энтропия внутри кота сдетонирует, и дыра увеличится втрое. Нам нужно зашить прореху вручную.

— Зашить? Как? — Нафанаил нервно поправил галстук. — У нас нет паттернов изначального творения! Чтобы залатать ткань мироздания, нужны чертежи, а они...— ...в архивах нейтралитета, — закончил за него Асмодей. — Я знаю.

Я подняла руку, как на лекции.— Извините. Можно вопрос от смертной с ипотекой? Что такое архивы нейтралитета и какие ещё чертежи?Асмодей посмотрел на меня. В его взгляде читалась смесь гордости и обреченности.— Милая моя девочка-архитектор. Вселенная не появилась из ниоткуда. Прежде чем Бог сказал «Да будет свет», он набросал генплан. Чертежи творения. Фасады, разрезы, узлы примыкания материи к духу. Все эти бумажки хранятся в чистилище — нейтральной зоне между Раем и Адом.

— И мы их украдем? — уточнила я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт.— Позаимствуем, — поправил Асмодей.

Он перевел взгляд на мой тубус с дипломом.— Марго. Твой макет «Новой Эры» — это, конечно, шедевр урбанистики, но как насчет того, чтобы взяться за проект помасштабнее? Скажем... реконструкция вселенной?

Я посмотрела на светящийся кошачий лоток, на побледневшего ангела, на демона-бухгалтера и на владыку ада, который смотрел на меня так, словно я была единственной несущей колонной в падающем здании.— Для реконструкции нужен допуск СРО, — машинально ответила я. — Но... ладно. Только если мы вернем ванную. И если вы заставите этого усатого императора вести себя прилично.

— Мяу, — донеслось с зиккурата. — Император согласен на соавторство. Кажется, я сейчас снова рыгну фракталом. Поспешите.

— Готовь портал, Мальфас, — скомандовал Асмодей, накидывая свой плащ. — Мы спускаемся в бюрократическое никуда.