Жизнь с владыкой ада, как выяснилось, имеет свои бытовые особенности. Например, мусорное ведро у нас теперь самоаннигилируется по четвергам, а вода в душе всегда идеально настроена под температуру моего настроения (от «ледяное спокойствие» до «кипящая ярость»).

Но самое страшное испытание ждало нас впереди.Ремонт.Тот самый, который Асмодей опрометчиво пообещал сделать «руками».

Утро понедельника началось со звука, похожего на раздираемую ткань мироздания.Я вбежала в гостиную с зубной щеткой во рту.Посреди комнаты, в облаке пыли и штукатурки, стоял Асмодей. На нем были старые джинсы, бандана которая делала его похожим на пирата, грабящего «Леруа Мерлен» и выражение лица, с каким обычно объявляют армагеддон.

В руках он держал шпатель.Стена перед ним выглядела так, будто ее грызли церберы.

— Доброе утро, душа моя, — мрачно произнес демон, отдирая кусок старых обоев. Обои сопротивлялись, визжали и пытались приклеиться обратно. — Я официально заявляю: тот, кто придумал клейстер, будет сидеть в самом душном котле. И я лично подкину туда дрова.

— Ты обещал без магии, — напомнила я.

— Я не знал, что советские газеты 1982 года, наклеенные под обои, обладают такой темной силой! — возмутился он, тыча шпателем в стену. — Смотри! Тут статья про урожай зерновых! Она излучает такой оптимизм, что мой адский огонь гаснет!

На стремянке сидел Шрёдингер. Кот был в каске прораба и с рулеткой.— Нарушение технологии, — комментировал он, жуя бутерброд с колбасой. — Угол завален. Грунтовка не высохла. Асмодей, ты кладешь шпаклевку так, будто мажешь грешников смолой. Нежнее надо!

— Еще одно слово, шерстяной, и ты станешь валиком, — огрызнулся Владыка.

В дверь позвонили.Звонок был настойчивый, с претензией.Асмодей замер.— Если это опять Олег с извинениями, я превращу его в тумбочку. У нас как раз не хватает мебели в прихожую.

Я пошла открывать.На пороге стоял не Олег.Там стоял молодой человек в безупречно белом костюме, с золотистыми кудрями и планшетом, который светился мягким небесным светом. За его спиной (я клянусь!) угадывались полупрозрачные контуры крыльев, сложенные, чтобы не мешать соседям.

— Добрый день, — лучезарно улыбнулся гость. — Маргарита Николаевна?— Допустим.— Небесная канцелярия, отдел контроля за чудесами в жилом фонде. Инспектор Гавриил. Нам поступил сигнал о несанкционированном ремонте с применением темных сил.

Асмодей вышел в коридор. Весь в побелке, с шпателем в руке, он выглядел опаснее, чем в полном боевом облачении.— Гаврюша, — лениво протянул он. — Ты? А я смотрю, в Раю сокращения? Раз уж архангелов посылают проверять перепланировки в Бибирево.

Ангел слегка побледнел, но улыбку сохранил (профессиональное).— Асмодей... Кхм. Гражданин владыка. У нас жалоба от соседей снизу. Говорят, у них с потолка капает лава и слышны стоны мучеников.

— Это не мученики, — оскорбился Асмодей. — Это я пытаюсь отодрать плинтус. А лава... ну, может, капнуло немного. Я нервничал.

Гавриил что-то записал в планшет стилусом из пера.— Нарушаете, коллеги. Баланс света и тьмы в отдельно взятой хрущевке нарушен на 14%. Штраф будем платить? Или отработаем добрыми делами?

Асмодей прищурился. Воздух в коридоре начал нагреваться.— Добрыми делами? Я вчера перевел бабушку через дорогу.

— Ты телепортировал ее вместе с тележкой на другой конец города! — вмешалась я.

— Это считается, — отрезал демон. — Гавриил, иди с миром. Пока я не вспомнил старые обиды и не заставил тебя клеить флизелиновые обои встык.

Ангел посмотрел на стену в комнате, на Шрёдингера в каске, на меня с зубной щеткой... и вздохнул.— Обои встык? Это жестоко даже для падшего. Ладно, выпишу вам предупреждение, но чтобы никакой лавы после 23:00! И уберите горгулью с балкона, она пугает голубей. Голуби — это наш электорат.

Гавриил растворился в вспышке света, оставив после себя запах ладана и уведомление о штрафе в 500 рублей.

Асмодей закрыл дверь и повернулся ко мне.— Ну вот. Бюрократы, везде одни бюрократы. В аду хоть взятки берут борзыми щенками, а эти — протоколами душат.

Он подошел ко мне, обнял испачкав мой халат мелом и уткнулся носом в макушку.— Марго, я сдаюсь.— В смысле?— Я не могу поклеить эти обои. Это выше моих сил. Я могу разрушить цивилизацию, но состыковать рисунок «пионы в цвету» — это за гранью добра и зла.

Я рассмеялась.— И что ты предлагаешь?

— Давай наймем бригаду. У меня есть на примете отличная артель — циклопы. Работают быстро, видят все косяки, одним глазом, но качественно, берут оплату баранами...

— Нет! Никаких циклопов, и никаких баранов. Мы наймем обычных людей, таджиков или молдаван.

— Людей? — Асмодей ужаснулся. — Но они же... смертные. Они будут пить чай и курить каждые пять минут!

— Зато они умеют клеить обои, — твердо сказала я. — А мы с тобой поедем в IKEA. Ты обещал мне новый диван.

В глазах владыки ада мелькнул неподдельный ужас.— IKEA? Лабиринт Минотавра, где продают фрикадельки и картонную мебель с непроизносимыми названиями? Марго, пощади. Лучше девятый круг. Лучше война с небесами.

— Нет, милый. Ты хотел человеческой жизни? Получай. В субботу мы едем за шкафом «Пакс», и ты будешь его собирать... шестигранником.

Асмодей застонал и сполз по стене, оставляя белую полосу на спине.Шрёдингер на стремянке злорадно хихикнул.— Добро пожаловать в реальный мир, босс. Шестигранник — это тебе не трезубец. Им душу не вынешь, зато пальцы собьешь гарантированно.

— Собирайся, — скомандовала я. — И надень что-нибудь попроще. Дьявол носит Prada, но в «Леруа» лучше идти в трениках.

Асмодей тяжело вздохнул, щелкнул пальцами, меняя бандану на бейсболку.— Веди меня, женщина, в царство гипсокартона и дешевых хот-догов. Но если я сорвусь и прокляну отдел сантехники — я не виноват.

Мы вышли из квартиры.На лестничной клетке соседка баба Валя уже вешала объявление: «Продам рассаду с Марса. Самовывоз. Осторожно, кусается».

Магазин мебели встретил нас запахом корицы, ДСП и тихого семейного отчаяния.Гигантская синяя коробка возвышалась над МКАДом, как зиккурат бога потребления.

Асмодей остановился у вращающихся дверей. Он был в бейсболке, надвинутой на глаза, и черных очках, но даже так излучал ауру, от которой автоматические двери открылись за три метра до нашего подхода, испуганно скрипнув.

— Я чувствую это, — прошептал он, втягивая воздух ноздрями. — Энергия заблудших душ. Они входят сюда с надеждой купить всего лишь ароматическую свечу, а выходят через восемь часов с тележкой, полной ненужного хлама и кредитом на кухню. Марго, это гениально. Кто архитектор этого ада? Я хочу пожать ему руку, или оторвать... Я еще не решил.

— Это просто магазин, — я потянула его за рукав. — Нам нужен диван, и, возможно, коврик в ванную. Идем.

— Идем, — эхом отозвался он. — В чрево зверя.

Внутри царил хаос, упорядоченный стрелками на полу.— Это руны подчинения! — заявил Асмодей, глядя на белые стрелки. — Они заставляют тебя идти только вперед. Ты не можешь повернуть назад, не можешь срезать путь. Это Чистилище, уровень «Комфорт».

Из моей большой сумки-шоппера высунулась голова Шрёдингера. Кот был нелегалом в этом храме торговли.— Мяу, — шепнул он. — Я видел карту на входе. Там есть отдел с плюшевыми крысами. Если мы не купим мне крысу, я нассу в выставочный унитаз. Это ультиматум.

Мы шли через шоу-румы.Асмодей критиковал всё.— Посмотри на этот стол, — он постучал по ламинированной поверхности. — «Бьёрксунд». Это опилки, склеенные слезами гномов. Он развалится, если на него просто чихнуть. В моем замке столы сделаны из окаменевшей древесины Эдема!

— В твоем замке нет Wi-Fi и доставки пиццы, — парировала я, увлекая его в отдел спален.

И тут началось.Асмодей увидел кровать. Огромную, с балдахином.Он не просто сел на нее, он возлег с грацией римского патриция на оргии.Покупатели, проходившие мимо замерли.

— Марго, — позвал он низким голосом, похлопывая по матрасу рядом с собой. — Иди сюда, проверим амортизацию.

— Встань! — прошипела я, краснея. — Люди смотрят!

— Пусть смотрят, пусть завидуют. Этот матрас называется «Султан», я знал одного султана в XIV веке... у него гарем был меньше, чем очередь в здешний туалет. Но этот матрас... жестковат, не для греха, а для сколиоза.

Я силой стащила владыку ада с кровати.— Мы идем дальше! К диванам!

Настоящие проблемы начались в отделе хранения.Асмодей остановился перед стеллажом с коробками. Он взял одну в руки и прочитал название вслух.— «ГНУС».

Свет в отделе мигнул.Где-то в глубине склада раздался низкий гул.— Асмодей, что ты сделал? — насторожилась я.

— Я просто прочитал ценник, — удивился он. — «Гнус». На древнем наречии демонов бездны это означает «Приди и сожри их первенца». Странный нейминг для коробки под носки.

— Не читай ничего вслух! — взмолилась я. — Особенно названия светильников!

Мы добрались до склада самообслуживания.Это было величественное зрелище. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие в темноту под потолком.Асмодей остановился как вкопанный.— Марго... — его голос дрогнул. — Это прекрасно. Это бесконечность. Здесь можно спрятать легион демонов, и никто их не найдет.

Вдруг из-за поворота, из прохода 42, вышла заплаканная девушка. Она держала в руках схему зала и выглядела так, будто бродит тут с прошлого вторника.— Простите... — всхлипнула она. — Вы не видели выход? Я ищу кассы уже три часа...

Асмодей расплылся в улыбке.— Заблудшая душа!Он подошел к девушке и положил руку ей на плечо.— Дитя мое, выхода нет, есть только вход... Но я могу предложить тебе сделку — я выведу тебя к свету (и к хот-догам), а ты... скажем так, отдашь мне свой дисконтную карту.

— У меня нет карты... — прошептала девушка.

— Асмодей! — рявкнула я. — Прекрати пугать людей! Девушка, идите прямо, потом налево у отдела уцененных товаров.

Девушка убежала, крестясь.

— Ты слишком добра, — фыркнул демон. — Она была готова на все ради фрикаделек.

Мы стояли на кассе.Наша тележка была полна.Диван «Фрихетэн» (в разобранном виде, три коробки, каждая весит как грех убийства).Плюшевая акула (Шрёдингер настоял, крыс не было).Набор свечей с запахом ванили (Асмодей сказал, что они пахнут как души праведников, и он хочет жечь их по вечерам).И, конечно, шестигранники.

Кассирша, женщина с лицом, уставшим от жизни, пробивала товары.— Карта лояльности есть? Пакет нужен?— Пакет не выдержит мощи моей покупки, — пафосно заявил Асмодей. — Дайте два.

Мы вышли на парковку.Загрузка дивана в такси — это отдельная история. Асмодей просто уменьшил коробки магией до размера спичечных коробков и сунул их в карман. Таксист, наблюдавший за этим, решил, что переработал, и пообещал себе уйти в монастырь.

Уже в такси, жуя трофейную булочку с корицей, Асмодей задумчиво произнес:— Знаешь, Марго... Я понял стратегию этого места.— Какую?— Они продают тебе конструктор. Ты думаешь, что покупаешь мебель, но на самом деле ты покупаешь тест на прочность отношений. Если мы соберем этот шкаф и не убьем друг друга — мы будем вместе вечно.

— А если убьем? — спросила я, почесывая Шрёдингера за ухом (кот обнимал плюшевую акулу и спал).

— Тогда я воскрешу тебя, — он подмигнул мне, снимая очки. Его глаза сияли золотом. — И заставлю собирать комод. Это будет твое персональное наказание.

Я положила голову ему на плечо.Мы ехали домой, в нашу безумную пятиэтажку, где нас ждали баба Валя с картами Таро, недоделанный ремонт и, возможно, самое счастливое (и самое странное) будущее во всех мирах.

— А акулу назовем Люцифером, — сонно пробормотал Шрёдингер. — В честь дедушки. Он тоже был мягкий, когда сытый.