Утро в СНТ «Железнодорожник» наступило не с пением птиц, а с тяжелым вздохом вселенной.Я открыла глаза в своей спальне на третьем этаже хрущевки. За окном, вместо привычного вида на московскую промзону, колыхались верхушки берез и чья-то теплица.

Голова гудела так, словно внутри нее марсиане устроили чемпионат по боулингу картошкой.— Воды... — прохрипела я. — Или святой воды. Или цианида.

Дверь скрипнула. В комнату вошел Шрёдингер.Кот выглядел подозрительно бодрым. На нем были темные очки и белый халат (где он его взял — загадка, возможно, ограбил местный медпункт). В лапах он держал поднос с дымящейся кружкой и огурцом.

— Доброе утро, пациент, — промурлыкал кот. — Диагноз: острая интоксикация счастьем и самогоном дяди Толи. Лечение: рассол и кофе с добавлением пепла феникса.

Я выпила рассол залпом. Мир перестал вращаться и обрел четкость.— Где Асмодей? — спросила я, сползая с кровати.

— Владыка тьмы? Он внизу. Занимается ландшафтным дизайном и дипломатией. Твоя мама учит его полоть морковь. Это самое страшное зрелище за все мои девять жизней.

Я накинула халат и выглянула в окно.Картина маслом: наша пятиэтажка, уютно примостившаяся посреди дачного участка, отбрасывала тень на три соседних огорода.Дядя Толя спал на яблоне, обнимая пустую банку. Он больше не левитировал, но спускаться явно не собирался.

А внизу, среди грядок, стоял Асмодей.В своих белоснежных брюках он держал тяпку так, словно это был скипетр власти.Мама стояла рядом, уперев руки в бока, и командовала:— Глубже, Асмодеуш! Глубже бери! Сорняк — он хитрый, у него корни в аду!

— Лариса Петровна, — бархатным голосом отвечал демон, легким движением руки испепеляя крапиву (тяпка была для вида). — Я могу просто залить все асфальтом. У меня есть связи в Мосасфальте.

— Никакого асфальта! — возмущалась мама. — Тут у меня петрушка! И вообще, вы вчера раздавили теплицу. Стекло — в крошку!

— Исправим, — кивнул Асмодей.Он щелкнул пальцами.Груда битого стекла и погнутого металла взмыла в воздух. Осколки закружились в вихре, спаиваясь обратно. Через секунду теплица стояла как новенькая — только стекла теперь были витражными, с изображением сцен из «Божественной комедии» Данте.

— Ну вот, — оценила мама. — Готично. Помидорам понравится, будут краснеть быстрее от стыда за грешников. Идем завтракать, зятек. Я оладьи испекла.

Я спустилась вниз.На веранде уже был накрыт стол.Баба Валя, в панаме и темных очках, раскладывала пасьянс на картах Таро.— Казенный дом выпадает, — сообщила она, затягиваясь «Примой». — Или это наша хрущевка, или нас сейчас арестуют.

— Не арестуют, — Ленка вышла из подъезда с ноутбуком. — Я взломала чат поселка. Соседи думают, что это съемки нового блокбастера Федора Бондарчука. Я написала им, что мы снимаем «Притяжение-3: Ипотека». Они теперь не полицию вызывают, а автографы просят.

Мы сели завтракать.Асмодей ел оладьи со сметаной с таким видом, будто это амброзия.— Марго, — сказал он, вытирая губы салфеткой. — Твоя мать — святая женщина. Она только что пыталась накормить меня кабачковой икрой. Я сказал, что у меня аллергия на овощи, не знавшие греха, но она настояла.

— И как? — усмехнулась я.

— Вкусно, но не говори никому в Аду. Моя репутация и так пострадала после того, как я помог ей подвязать горох.

Вдруг ворота участка затряслись от мощного удара.— Открывайте! Полиция! Жалобы на незаконную парковку многоквартирного дома!

Мы переглянулись.— Участковый Семеныч, — вздохнула мама. — Вредный мужик. Ему Олег наверняка настучал.

Асмодей встал.— Я разберусь.— Нет! — я схватила его за руку. — Не надо превращать его в жабу, и в муравьев тоже. Он государственный служащий.

— Ладно, — поморщился демон. — Тогда план «Б». Шрёдингер, гипноз. Баба Валя, заводи двигатель. Нам пора домой.

— А как же оладьи? — расстроилась мама.

— Мы возьмем с собой, — Асмодей галантно поцеловал маме руку. — Ирина Павловна, спасибо за гостеприимство. Ваш кабачок я сохраню как трофей, а теперь простите, нас ждет Москва и объяснительная в ЖЭКе.

Взлет был мягче, чем посадка.Асмодей наложил на дом заклятие невидимости. Для всех вокруг мы просто растворились в утреннем тумане, оставив после себя запах серы и витражную теплицу.

Мы летели над пробками на МКАДе.Я стояла на крыше, ветер трепал мой халат. Асмодей подошел сзади и обнял меня.— Знаешь, — сказал он мне на ухо. — Я живу уже вечность. Я видел падение Рима, строительство пирамид и первый концерт Киркорова. Но эти выходные... они в топ-3.

— А что на первом месте? — спросила я.

— Создание мира. Было весело, много взрывов, но там не было тебя.

Я повернулась к нему и уткнулась носом в его рубашку.— Асмодей, что мы будем делать в Москве? Дом на место поставим, а дальше?

— Дальше? — он задумался. — У нас есть контракт. Он бессрочный. Пункт про любовь и совместное проживание.

— Ты серьезно? Ты останешься в хрущевке? С бабой Валей и тараканами?

— Тараканов я уже выселил. Они ушли добровольно, сказали, что не выдерживают конкуренции с моей аурой. А баба Валя... она забавна. Научила меня играть в «Дурака». Я проиграл ей душу одного мелкого чиновника.

Мы подлетали к нашему району.Внизу зияла огромная яма — фундамент нашего дома. Вокруг стояли полицейские машины, пожарные и толпа зевак. Репортеры вели прямые эфиры.— «Шок! В Москве украли дом вместе с жильцами! Инопланетяне или черные риелторы?» — читала заголовки Ленка в телефоне.

— Садимся, — скомандовал Асмодей. — Шрёдингер, активируй протокол «Массовая амнезия».

Кот нажал большую красную кнопку на пульте (который раньше был микроволновкой).Вспышка яркого света озарила район.Все люди внизу замерли на секунду, моргнули... и продолжили заниматься своими делами, как ни в чем не бывало. Полицейские сели в машины и уехали. Репортеры начали рассказывать про погоду.

Дом мягко опустился в свой родной котлован.Стыки затянулись бетоном и магией. Трубы соединились с характерным чпоком.Свет в окнах мигнул и загорелся ровным сиянием (теперь от марсианской картошки, так что счета за свет нам больше не грозили).

Мы стояли в моей квартире.Все было на своих местах. Даже кружка с недопитым кофе на столе.Только теперь в прихожей висел плащ владыки ада, а на кухне стоял мешок с синей картошкой.

— Мы дома, — выдохнула я, падая на диван.

Асмодей сел рядом и закинул ноги на журнальный столик.— Дом, милый дом. Кстати, Марго, я тут подумал...

— О чем?

— Нам нужно поменять обои, эти меня угнетают. Я предлагаю что-нибудь в тонах багрового заката. И камин, настоящий, с адским огнем. Чтобы экономить на отоплении.

Я посмотрела на него. Наглого, красивого, всемогущего. Моего.— Только если ты сам их поклеишь. Без магии, руками.

Он усмехнулся и притянул меня к себе для поцелуя.— Вызов принят, ведьма. Но учти: клей я сварю сам. По рецепту моей бабушки. Она была горгульей, толк в ремонте знала.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Шрёдингер.— Эй, голубки! Там к нам снова гости.— Кто на этот раз? — простонал Асмодей. — Если опять Олег, я его точно испепелю.

— Нет, — кот хихикнул. — Там курьер. Принес пиццу. И еще... повестка из небесной канцелярии. Штраф за несанкционированные полеты и превышение уровня пафоса в жилой зоне.

Асмодей рассмеялся.— Пусть встают в очередь, сразу за ЖЭКом.

Он щелкнул пальцами, и дверь захлопнулась, оставив весь мир, проблемы и штрафы снаружи.Внутри остались только мы, и целая вечность, чтобы выбрать новые обои.