Подъезд встретил нас запахом свежего ремонта (который никто не делал) и арией «Vincerò» в исполнении мусоропровода. Магия, выпущенная на свободу, явно обладала художественным вкусом.
Мы поднялись на третий этаж. Дверь в мою квартиру была приоткрыта. Изнутри доносились голоса: истеричный мужской и устало-саркастичный женский.
— ...и вообще, это незаконно! — кричал Олег. — Я буду жаловаться в ООН! Я знаю свои права! Я здесь прописан... ну, почти! Я зубную щетку здесь оставил три месяца назад! Это считается актом владения территорией!
— Олег, твоя щетка давно эволюционировала в плесень и ушла жить своей жизнью, — лениво отвечала Ленка. — Уходи. У нас тут зона повышенной демонической активности. Тебя засосет в портал, и выйдешь ты в Воронеже в 1995 году.
Я посмотрела на Асмодея. Он поправил манжеты и хищно улыбнулся.— Ну что, душа моя? Время выносить мусор.
Мы вошли.Картина маслом: Ленка сидит на кухне с бокалом (уже третьим за утро, судя по бутылке), а Олег меряет шагами мой коридор, размахивая каким-то мятым листком бумаги. Увидев нас, он замер.
Его взгляд метнулся от меня (в черном платье и с остаточным свечением) к Асмодею (в джинсах, но с аурой, способной придавить бетонную плиту) и, наконец, к Шрёдингеру, который вошел следом на задних лапах, неся банку икры.
— Ага! — взвизгнул Олег, тыча в нас пальцем. — Я так и знал! Секта! Вы тут все наркоманы! Галлюциногены распыляете! Я вчера такое видел... такое! Я плакал! Я каялся! Я хотел уйти в монастырь!
— И почему не ушел? — вежливо поинтересовался Асмодей, проходя на кухню и открывая холодильник. — Там кормят, поют, думают о вечном. Тебе бы пошло. Ряса скрывает пивной живот.
Олег побагровел.— Ты! Ты меня опоил! Я всё помню! Ты подмешал мне что-то в водку! Я требую компенсации! Моральной! И материальной!
Он сунул мне под нос мятый листок.— Вот! Список моих страданий! Пункт первый: утрата веры в себя. Пункт второй: нервный тик левого глаза. Пункт третий: потерянный вечер, который я мог провести с пользой... в танках!
Я взяла листок. Почерк был кривой, как кардиограмма.— Олег, — сказала я тихо.
— Что?! Хочешь извиниться? Давай! На коленях!
В этот момент во мне что-то щелкнуло.Не магия, не злость, а простое, человеческое безразличие. Я смотрела на этого человека — в растянутой футболке, с претензиями размером с Эверест и душой размером с наперсток — и не понимала, как я могла тратить на него свои лучшие годы.
Я скомкала листок. Он вспыхнул в моей руке синим пламенем и осыпался пеплом на пол.Олег отшатнулся.— Ты... ты что творишь?!
— Я закрываю гештальт, — спокойно ответила я. — Олег, послушай меня внимательно. Я не наркоманка, не радиоактивная, я просто счастливая.
Олег побагровел до опасного оттенка.— Ах так?! Ну все! Я вызываю полицию! Я скажу, что вы тут притон устроили! Сатанинский! С жертвоприношениями!
Он потянулся к телефону.
— Не советую, — голос Асмодея стал низким, вибрирующим. В кухне резко потемнело. Тени по углам удлинились и превратились в когтистые лапы.
Владыка ада сделал шаг вперед. Его глаза полыхнули багровым огнем, на мгновение явив истинную суть — древнюю, могущественную и совсем не добрую.— Олег, — произнес он, и от его голоса задребезжали стекла. — Если ты сейчас наберешь 02, то дозвонишься не в дежурную часть. Ты дозвонишься в мою канцелярию, и поверь, штраф за ложный вызов там берут не деньгами.
Олег выронил телефон. Его колени подогнулись.— Кто... кто ты такой?
— Я тот, кто платит за этот банкет, — Асмодей улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. — А теперь — исчезни. У меня аллергия на посредственность.
Шрёдингер спрыгнул со стола и подошел к Олегу.— Мяу, — сказал он.
Но Олег услышал не «мяу». Он услышал (судя по тому, как он побелел) подробный перечень своих грехов и дату своей смерти, если он не уберется сию секунду.
— Я... я понял! — взвизгнул бывший. — Я ухожу! Ноги моей здесь не будет! Вы психи! Все!
Он развернулся и выбежал из квартиры, едва не снеся косяк. Мы слышали, как он скатывается по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и кричит: «Мама, забери меня!»
Входная дверь хлопнула.Наступила тишина. Благословенная, чистая тишина.
— Ну вот, — Ленка допила вино. — Драма окончена. Занавес. Асмодей, ты был великолепен. Если Марго тебя бросит, я беру ипотеку на твое имя.
— Я не брошу, — сказала я, глядя на демона. — Он слишком хорошо готовит омлет.
Асмодей подошел ко мне, обнял за талию и прижал к себе. Тьма в углах рассеялась, снова став обычными тенями от шкафов.— Экзорцизм прошел успешно, — констатировал он. — Демон изгнан. Правда, демон был мелкий, капризный и в трениках, но все равно считается.
— И что теперь? — спросила я, кладя голову ему на грудь.
— Теперь? — он поцеловал меня в макушку. — Теперь у нас есть чистая квартира, запас икры, кот-бюрократ и целая вечность впереди. Я обещал тебе Париж.
— Париж подождет, — вдруг сказал Шрёдингер. Он сидел на подоконнике и смотрел на улицу. — У нас проблемы поважнее.
— Какие? — хором спросили мы.
— Баба Валя, — кот дернул хвостом. — Она собрала митинг во дворе. Там человек двадцать соседей. И они скандируют: «Требуем продолжения банкета!». Кажется, им понравилось бесплатное электричество и поющие цветы. Они хотят, чтобы вы возглавили ТСЖ.
Я застонала и уткнулась лицом в рубашку Асмодея.— ТСЖ? Ну это лучше, чем ад.
— Не скажи, — задумчиво произнес демон. — В аду есть правила, в ТСЖ правил нет. Это вызов, Марго. Представь: мы сделаем подъезд филиалом рая. Лифты с музыкой, мусоропровод, который телепортирует отходы прямо на солнце...
— Нет! — я подняла голову. — Никакой политики! Мы летим в Париж, прямо сейчас. Через портал за холодильником.
Асмодей рассмеялся.— Как скажешь, моя королева. Ленка, ты за главную. Корми кота, поливай цветы, не пускай соседей.
— Поняла, — козырнула подруга. — Если что, я скажу, что вы улетели на стажировку в Хогвартс.
Асмодей отодвинул холодильник легким движением руки. За ним, вместо грязной стены и пыли, сияла воронка из звездной пыли и запаха круассанов.— Прошу, — он жестом пригласил меня внутрь.
Я взяла его за руку.Посмотрела на свою старую кухню, на Ленку, на наглого кота. И поняла, что это был лучший уикенд в моей жизни.— Полетели, — сказала я.
Мы шагнули в портал, оставив позади Москву, бывших и здравый смысл.