Утро началось с подозрительной, звенящей тишины.Не было требовательного «Мяу!» над ухом. Никто не скребся в дверь туалета с настойчивостью судебного пристава. Никто не пытался сожрать мой палец ноги, торчащий из-под одеяла.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Люстра висела ровно, гравитация работала штатно, а на соседней подушке спал владыка ада.Спал он, надо сказать, бессовестно красиво: раскинувшись на полкровати, одеяло сбилось в ногах, открывая вид на татуировки, которые сейчас замерли, как обычные рисунки. Даже во сне он излучал такую мощную ауру самодовольства, что пылинки в солнечном луче старательно облетали его стороной.

Я потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле. События вчерашней ночи казались сюрреалистичным фильмом. Гроза, танго на крыше, инспектор из батареи…

— Если ты продолжишь так громко думать, я проснусь окончательно и потребую завтрак в постель, — пробормотал Асмодей, не открывая глаз. Его рука лениво потянулась ко мне и накрыла мою талию, притягивая ближе.

— Я думала, демоны не едят по утрам, — улыбнулась я, устраиваясь у него под боком.

— Мы питаемся энергией страсти, — он приоткрыл один глаз, в котором плясали золотые искорки. — Но от яичницы с беконом я бы тоже не отказался. И кофе, много кофе. Желательно внутривенно.

— Кофемашину ты починил, так что дерзай, — я чмокнула его в колючую щеку и выбралась из кровати. — А я пока проверю, как там внешний мир.

На кухне было пусто. Ленка исчезла, оставив на столе записку, придавленную пустым флаконом из-под корвалола:«Марго, я ушла на работу. Если я начну видеть, как цифры в отчетах танцуют канкан, я сдамся санитарам. Твой демон — огонь. Держи его крепче, чем я держусь за свою адекватность. P.S. Пирожок я съела. Он правда пел песню Лепса, когда я его кусала. Это нормально?»

Я хмыкнула и подошла к окну.Двор преобразился.Обычно серый и унылый, сейчас он напоминал иллюстрацию из детской книжки. Трава была изумрудно-зеленой, качели на площадке смазаны и покрашены в кислотные цвета, а местные алкоголики, дядя Витя и его свита, сидели на лавочке не с пивом, а с томиками стихов Есенина.

— Влияние остаточного магического фона, — прокомментировал Асмодей, появляясь за моей спиной. Он уже был в джинсах, но босиком и с голым торсом. В руках дымились две чашки. — Дядя Витя теперь читает сонеты голубям. Побочный эффект «Перуновки». Пройдет через пару дней, но культурный шок останется на всю жизнь.

— А Шрёдингер? — спросила я, принимая кофе. — Как думаешь, он там жив? В этом ЖЭКе?

— Жив? — Асмодей усмехнулся, делая глоток. — Марго, вопрос не в том, жив ли кот. Вопрос в том, жив ли ЖЭК. Золото тамплиеров начало действовать ровно в восемь ноль-ноль.

Вдруг воздух посреди кухни зарябил, как плохой сигнал телевизора.Пространство исказилось, и перед нами возникло изображение. Оно было круглым, словно мы смотрели в объектив «рыбий глаз».

На экране, восседая на кипе папок с надписью «Дело №666: Прорванные трубы в Чистилище», сидел Шрёдингер.На шее у него болтался бейдж «Старший менеджер по хаосу», а перед ним стояла миска с красной икрой.

— Прием, Хьюстон, — произнес кот, лениво облизывая лапу. — Как слышно?

— Шрёдингер! — воскликнула я. — Ты как? Тебя не пытают?

— Пытают? Меня? — кот фыркнул. — Женщина, я здесь царь и бог. Вы не представляете, что творит проклятое золото. Это лучшее шоу в моей жизни.

Камера отъехала назад, показывая панораму офиса Магического ЖЭКа.Там царил ад. В хорошем смысле слова.Сотрудники — бесы, кикиморы и домовые — бегали кругами, хватаясь за головы.

— Начальник отдела водоснабжения только что признался секретарше, что воровал казенную святую воду и продавал ее вампирам как тоник для лица! — радостно сообщил кот. — Секретарша в ответ призналась, что она на самом деле не кикимора, а трансгендерный леший, и что она влюблена в фикус. Фикус, кстати, тоже заговорил и потребовал отпуск.

На заднем плане пробежал тот самый инспектор Грымза. Он рыдал.— Я ненавижу бланки! — кричал он, разбрасывая бумаги. — Я всегда хотел танцевать в балете! Я хочу быть черным лебедем!

Шрёдингер перевел камеру на себя.— Короче, работа встала. Они не могут врать, Марго. Они даже не могут приписать лишние киловатты в квитанции. Система рухнула за полчаса. Я потребовал икры и массаж лапок в качестве компенсации за стресс от наблюдения за их истерикой. Они согласились.

— Ты чудовище, — с восхищением сказал Асмодей. — Я горжусь тобой, пушистый.

— Я знаю, — кот зевнул. — Но мне скучно. Икры много, а поговорить не с кем. Они все ноют и каются. Заберите меня отсюда, я выполнил миссию. ЖЭК парализован минимум на месяц. Штраф аннулирован, потому что Грымза сжег архив в порыве честности.

— Мы едем, — кивнул демон. — Держи оборону.

Изображение мигнуло и исчезло.

— Ну что, — Асмодей поставил чашку на стол. — У нас есть план на утро. Спасательная операция «Рядовой Райан» в декорациях бюрократического ада.

Я побежала одеваться, чувствуя себя героиней блокбастера.Впереди нас ждал обезумевший от правды ЖЭК, кот-диверсант и целый мир, который еще не знал, что в Москве появилась новая сила: студентка-архитектор и владыка искушений.

Черный «Мустанг» 1967 года материализовался не на парковке, а прямо на клумбе с петуниями, которую баба Валя любовно поливала заговоренной водой. Машина рычала, как голодный цербер, и пахла серой и кожей.

— Экологически чистый транспорт? — уточнила я, садясь на пассажирское сиденье.

— Работает на грешных душах, — подмигнул Асмодей, надевая солнцезащитные очки (хотя на улице было пасмурно). — Нулевой углеродный след, стопроцентный пафос. Держись, ведьма, в аду нет ограничения скорости, и я до сих пор не привык к вашим камерам на МКАДе.

Мы рванули с места так, что меня вдавило в кресло. Город за окном превратился в размазанную серую полосу. Другие машины шарахались от нас, словно чувствовали исходящую от капота ауру древнего ужаса. Или просто боялись подрезать раритет стоимостью в три московские квартиры.

— Куда мы едем? — перекрикивая рев мотора, спросила я. — Где находится этот магический ЖЭК?

— Там же, где и все филиалы ада на земле, — усмехнулся Асмодей. — В подвале жилого дома в Капотне. Самое депрессивное место в городе. Идеально для бюрократии.

Мы затормозили у обшарпанной девятиэтажки. Вывеска над ржавой железной дверью гласила: «ООО "ЖилСервис-Тьма". Прием граждан круглосуточно, кроме обеда, ужина и плохого настроения».

Асмодей галантно открыл мне дверь.— Готова увидеть, как рушатся империи?

Мы спустились по лестнице, пахнущей хлоркой и отчаянием. Внизу нас встретил турникет, который попытался откусить мне ногу, но, увидев взгляд Асмодея, виновато заскрипел и распахнулся.

Внутри царил хаос.Представьте себе муравейник, в который залили литр энергетика и бросили петарду.Сотрудники — существа разной степени мохнатости и рогатости — бегали по коридорам, вырывали на себе волосы и кричали правду.

В углу рыдала секретарша с зелеными волосами (кикимора, судя по запаху тины).— Я не отправляла отчеты! — выла она, размазывая тушь. — Я делала из них самолетики! А еще я тайно подсыпаю слабительное в кофе начальнику, потому что он похож на жабу!

Мимо пробежал сантехник с вантузом.— Трубы не текут! — орал он в телефон. — Это слезы дома! Он страдает от одиночества! А прокладки я продал на черном рынке гномам!

Асмодей шел сквозь этот бедлам с улыбкой ценителя.— Музыка для моих ушей. Искренность — редкий дар в наше время.

Мы дошли до кабинета начальника. Дверь с табличкой «Грымза И.М. — Властелин Квитанций» была распахнута настежь.Внутри, на огромном столе из красного дерева, восседал Шрёдингер.Кот выглядел великолепно. Вокруг него были разложены банки с красной икрой, нарезка из семги и, кажется, чья-то откушенная рука (надеюсь, манекена).Перед котом на коленях стоял сам инспектор Грымза. Он выглядел так, будто не спал неделю и пережил вьетнамские флешбэки.

— Заберите! — простонал инспектор, увидев нас. — Заберите это золото! И кота! И икру! Только пусть оно прекратится!

— Что именно, Ипполит Матвеевич? — светски поинтересовался Асмодей, опираясь о косяк.

— Правда! — взвизгнул Грымза. — Я больше не могу! Пять минут назад я признался своей теще по телефону, что считаю ее котлеты биологическим оружием! Она прокляла меня до седьмого колена! А еще я сказал министру магии, что его новая мантия делает его похожим на беременного пингвина! Меня уволят! Меня сошлют чистить котлы в девятый круг!

Шрёдингер лениво потянулся и спрыгнул со стола.— Слабаки, — констатировал он. — Я всего лишь предложил им провести аудит совести. Оказалось, совести у них нет, зато грехов на три тома «Войны и мира».

Кот подошел ко мне и потерся о ноги.— Маргарита, у тебя есть влажные салфетки? Я испачкался в икре. И, кстати, я уволил их главного бухгалтера. Он признался, что тратит бюджет на онлайн-игры.

— Золото остается у вас, — твердо сказал Асмодей инспектору. — Штраф уплачен. Мы законопослушные граждане. Согласно квитанции номер 666.

— Но проклятие! — взмолился Грымза.

— Это бонус, подарок от фирмы. Наслаждайтесь честностью, Ипполит. Может, наконец, почините крыши, раз уж врать, что «денег нет», больше не получится.

Асмодей подхватил кота под мышку.— Идем. У нас еще есть дела.

Мы вышли из кабинета под аккомпанемент рыданий всего офиса.На улице дышалось на удивление легко. Капотня вдруг показалась мне не такой уж серой.

— Ты жестокий, — сказала я, когда мы сели в машину. Шрёдингер тут же занял заднее сиденье и потребовал включить джаз.

— Я справедливый, — возразил Асмодей, заводя мотор. — Они веками пили кровь из жильцов. Пусть теперь побудут кристально честными. Это полезно для кармы.

— А мы? — спросила я, глядя на него. — Что будет с нами?

Асмодей повернулся ко мне. Он снял очки, и его глаза посмотрели на меня так, что внутри снова заискрило, несмотря на вчерашнюю разрядку.

— С нами? — переспросил он. — Марго, мы только начали. У меня есть идеи. Например, слетать на выходные в Париж.

— В Париж? — удивилась я. — У меня нет визы.

— У меня личный портал за холодильником, помнишь? А еще... я хочу показать тебе место, где я родился.

— Ад? — сглотнула я.

— Нет, Прованс. Я там родился как личность, когда впервые попробовал вино и понял, что жизнь слишком хороша, чтобы быть просто злым духом.

Он накрыл мою руку своей.— Но сначала... Домой. Твой бывший, Олег, звонил Ленке пятьдесят раз. Кажется, эффект сыворотки правды прошел, и он хочет «серьезно поговорить».

— О нет, — я закатила глаза. — Только не это.

— Не волнуйся, — Шрёдингер с заднего сиденья выпустил когти в кожаную обивку (Асмодей поморщился, но промолчал). — Я теперь сертифицированный менеджер по решению конфликтов. Я ему так объясню политику партии, что он сам запишется в монастырь. Женский.

— Вперед, — скомандовала я. — Домой. У меня есть чувство, что финал этой пьесы будет громким.

«Мустанг» взревел и сорвался с места, оставляя за собой огненный след на асфальте. Впереди была Москва, разборки с бывшим и, возможно, самое странное «долго и счастливо» в истории магического реализма.