Время — единственный актив во вселенной, который не подлежит ни заморозке, ни реструктуризации, ни амортизации. Даже если твой папа — бессмертный ифрит, а мама — старший бухгалтер, способная свести баланс с закрытыми глазами, время всё равно берет своё.

Алисе Дамировне исполнилось шесть лет.

Период младенческого диктата плавно перетек в стадию осознанного стратегического планирования. Садик Брунгильды Одиновны Алиса окончила экстерном, оптимизировав расписание так, что тихий час теперь приносил группе пассивный доход в виде сэкономленной на отоплении энергии.

Но впереди маячило самое страшное испытание для любой семьи — школа. Место, где магия жестко регламентирована ФГОСами, а вселенский хаос должен быть упакован в стандартный ранец с ортопедической спинкой.

В субботу утром в квартиру с официальным инспекционным визитом прибыла Марина Петровна. Она торжественно несла перед собой пакет из книжного магазина.

— Так, родители, — скомандовала бабушка, разуваясь. — Хватит растить из ребенка финансового воротилу с замашками владыки ситхов. Ей в первый класс осенью. Пора осваивать базовые навыки смертных.

Она вошла в гостиную, где Алиса сидела за своим детским столом и сосредоточенно высчитывала на калькуляторе вероятность выпадения осадков в виде манны небесной на следующей неделе.

Марина Петровна положила на стол перед внучкой увесистую книгу в твердой обложке.— Вот, Алисонька. Это «Букварь». Основа основ. А — Арбуз, Б — Барабан. Будем учиться читать по слогам.

Алиса отложила калькулятор. Она посмотрела на книгу. Глянцевая обложка, нарисованные дети с воздушными шариками, крупные красные и синие буквы. Затем Алиса перевела взгляд на Дамира, который стоял прислонившись к дверному косяку. Владыка южных ветров, чья мощь когда-то обращала в пепел города, сейчас с замиранием сердца ждал реакции дочери. Затем Алиса посмотрела на Леру, которая нервно поправляла очки, понимая, что сейчас произойдет столкновение древней магии, бухгалтерского прагматизма и советской системы образования.

Девочка вздохнула.

— Бумажный носитель, — констатировала Алиса. — Двухмерная проекция. Ограниченный объем данных. Тридцать три символа. Это неэффективно. База данных устарела до момента печати.

— Алиса, это традиция, — мягко попыталась вмешаться Лера. — С этого все начинают. Это базовый код нашего языка.

Алиса положила свои маленькие ручки на обложку букваря.

— Базовый код нуждается в апгрейде, — серьезно ответила она. — Требуется комплексный подход.

Золотое сияние, которое родители не видели с момента инцидента с нимбом, мягко окутало пальцы девочки. Книга под её руками внезапно потеряла плотность. Страницы зашелестели, рассыпаясь на тысячи светящихся частиц. Буквы «А» и «Б» взмыли в воздух, трансформируясь в многомерные руны, цифры и графики.

Букварь не просто исчез — он развернулся. Посреди гостиной, занимая всё пространство от ковра до потолка, вспыхнула потрясающая, абсолютно завершённая интерактивная голографическая карта вселенной.

Галактики медленно вращались, переливаясь всеми оттенками фиолетового и золотого. Рядом с каждым звездным скоплением висели аккуратные таблички с показателями: уровень магической энергии, масса, ВВП цивилизации и процент износа звездного ядра. Солнечная система была выделена отдельным зеленым маркером с пометкой: «Высокие риски, требует внешнего аудита».

Дамир смотрел на эту сияющую проекцию и не мог сдержать улыбки.

— Ну вот, — Алиса изящным движением пальца приблизила туманность Андромеды, чтобы проверить сальдо её энергобаланса. — Так гораздо нагляднее. «А» — Альфа Центавра. «Б» — Белый карлик. Я готова к школе.

Марина Петровна молча осела на пуфик, прижимая руки к груди.— Валерия... — прошептала она. — Как она будет сдавать технику чтения? Она же учительницу до инфаркта доведет...

— Ничего, мам, — Лера подошла к голограмме и завороженно провела рукой сквозь пояс астероидов. — Мы оформим ей индивидуальный план обучения. Скажем, что она визуал.

Дамир подошел к жене и приобнял её за плечи.— Наша дочь не будет зубрить алфавит, — пророкотал он. — Она будет писать законы гравитации с чистого листа.

Вечер того же дня принес еще одно потрясение, но уже чисто физиологического характера. Сидя за ужином и откусывая кусок зеленого яблока, Алиса внезапно замерла. Она аккуратно достала изо рта яблоко, подставила ладошку и выплюнула на нее свой первый выпавший молочный зуб. Нижний правый резец.

Лера ахнула, бросаясь за ватным диском, но кровь не пошла. Молочный зуб, едва коснувшись кожи Алисы, начал стремительно менять свою молекулярную структуру. Эмаль и дентин уплотнились, сжались, и через секунду на крошечной детской ладошке лежал не кусочек кости, а идеальная, безупречно круглая жемчужина весом ровно в один карат. Она светилась мягким лунным светом и пахла морским бризом.

Алиса внимательно осмотрела жемчужину.— Амортизация первичного костного аппарата, — резюмировала девочка. — Выделение чистой прибыли. Списание прошло успешно.

Дамир, у которого от умиления дергался глаз, рухнул перед дочерью на колени. — О, зубная фея удавится от зависти! — возвестил он. — Мы не отдадим этот артефакт мышам! Мы вставим его в корону!

— Мы положим его в банковскую ячейку, как резервный фонд, — прагматично поправила Лера, забирая жемчужину и пряча её в шкатулку. — Но событие действительно важное. Первый зуб! Это нужно отпраздновать.

Алиса согласно кивнула.— Ивент, — подтвердила она модным словом, услышанным в садике. — Праздничный салют. Утверждаю.

Девочка подошла к окну, выходящему на ночной двор, приложила ладошку к стеклу и закрыла глаза.

Лера и Дамир вышли на балкон. Правда, назвать это балконом было бы преступлением против архитектуры. Когда Лера однажды обмолвилась, что ей не хватает зелени, Дамир устроил здесь озеленение. Теперь трехметровая лоджия хрущевки изнутри выглядела как висячие сады Вавилона. Стены обвивали светящиеся лианы, в углах цвели орхидеи, не требующие полива, а температура всегда держалась на идеальной отметке +24 градуса. Это была их личная терраса на границе двух миров.

Они сели в плетеные кресла и посмотрели на ночное небо над Москвой.

Алиса, оставшаяся в комнате, запустила свой «ивент».

Сначала в небо ударил тонкий золотой луч. Достигнув облаков, он рассыпался не хаотичными искрами, а идеальными геометрическими фигурами. Над районом расцветали гигантские, переливающиеся всеми цветами спектра диаграммы Ганта. Огромные круговые графики взрывались искрами, показывая стопроцентную успешность проекта «Счастливое Детство». Огненные столбики гистограмм росли вверх, прославляя экономический рост семьи Яхридовых.

Это был самый структурированный, логичный и невероятно красивый фейерверк в истории человечества. Соседи, привыкшие к странностям из 42-й квартиры, просто выходили на балконы с чашками чая, наслаждаясь бесплатным магическим световым шоу.

Лера положила голову на плечо мужа. Дамир обнял её, чувствуя, как внутри него разливается тепло, не имеющее ничего общего с его ифритской природой. Это было тепло человека, который нашел свой дом.

Могущественный ифрит смотрел на взрывающиеся в небе искрящиеся графики прибыли и слушал, как в комнате Алиса тихо, но уверенно диктует коту Барсику правила составления годового баланса.

Дамир вздохнул. В его голосе смешались тысячелетняя мудрость, легкая ирония и безграничная нежность.

— Знаешь... — Дамир мягко коснулся волос Леры. — Я думал, рабство — это сидеть три тысячи лет в древней медной турке, выполняя прихоти алчных царей. Оказалось, я ничего не знал. Настоящее рабство — это родительская суббота. Это проверка уроков и покупка ортопедических рюкзаков. Это страх, что твоему ребенку поставят четверку по математике, и она в ответ перепишет законы арифметики для всей планеты.

Лера улыбнулась, глядя на то, как золотая искра салюта медленно тает над крышей соседней пятиэтажки. Она переплела свои пальцы с горячими пальцами Дамира.

— Нет, Дамир, — тихо, но абсолютно уверенно ответила Лера. В её словах не было магии, но была та самая сила, перед которой когда-то пал древний дух. — Это не рабство, это инвестиция. Самая надежная инвестиция в вечность. И поверь мне... наши дивиденды будут колоссальными.

Дамир, бывший пленник медной турки, а ныне самый счастливый муж и отец в Мидгарде, поцеловал жену в макушку.

А в комнате маленькая Алиса Дамировна, закрыв интерактивную карту вселенной, аккуратно укрыла Барсика одеялом и поставила на магнитной доске жирную, светящуюся галочку.

Период младенчества был официально закрыт. Период школьного доминирования готовился к запуску. Баланс вселенной сошелся копейка в копейку.