Первое сентября — это не просто дата в календаре. Это ритуальный танец, выверенный поколениями родителей. Это священнодействие, включающее в себя покупку тетрадей в косую линейку, ортопедического ранца и, разумеется, главного жертвенного подношения богам образования — огромного букета цветов.

В прихожей квартиры Яхридовых-Скворцовых стоял Дамир, облаченный в идеально отглаженный костюм-тройку, и с ужасом смотрел на то, что Лера принесла вчера вечером из цветочного магазина. Это был не просто букет. Это был монументальный сноп гладиолусов-переростков, похожих на разноцветные мечи, перевязанных атласной лентой такой ширины, что ею можно было бы буксировать небольшой катер.

— Лера, — пророкотал ифрит, и в его голосе прозвучали нотки человека, которого заставляют идти в бой с бутафорским оружием. — Во имя всех песчаных бурь, что это за веник? Мы отправляем нашу дочь на первую битву за знания! Она должна явиться туда с огненным скипетром или, на худой конец, с головой поверженного врага! А ты даешь ей эти… эти увядающие стебли! Цветы дарят мертвым героям и наложницам в гареме!

Из своей комнаты вышла Алиса. За прошедшие годы она вытянулась, превратившись из пухлого диктатора в стройную, серьезную девочку с пронзительным взглядом. На ней была идеально выглаженная школьная форма с белым кружевным воротничком. В руках она держала уже не калькулятор, а тонкий, как лезвие, планшет.

Она подошла к гладиолусам, которые были вдвое выше неё, и критически их осмотрела.— Мама, — голос Алисы был спокойным, мелодичным, но обладал той холодной четкостью, от которой у налоговых инспекторов потели ладони. — Я вынуждена наложить вето на эту нецелевую трату органики.

Лера, которая как раз пыталась завязать дочери бант размером с небольшого птеродактиля, замерла.— Алисонька, так принято. Все детки приходят с цветами. Это знак уважения к учительнице.— Уважение, выраженное в срезанной флоре со сроком годности в три дня, — это неэффективное вложение, — парировала Алиса, поднимая планшет и выводя на экран диаграмму. — Смотри. Вот график амортизации данного актива. Через 24 часа он теряет 50% товарного вида, через 72 часа его ликвидационная стоимость равна нулю. Это мертвый капитал. Мы не можем начинать наше сотрудничество со школой с убыточных инвестиций.

Дамир просиял.— Она права! — он с обожанием посмотрел на дочь. — Услышь глас разума, женщина! Моя дочь не будет размахивать символом быстротечности бытия! Она принесет дар, достойный вечности!

— Хорошо, — Лера сдалась быстрее, чем обычно. Она знала, что спорить с тандемом «ифрит-аудитор» — все равно что пытаться доказать коту, что ему не нужно спать на клавиатуре. — И какой дар ты приготовила, стратег ты мой? Только не говори, что ты хочешь подарить учительнице фьючерс на нефть.

Алиса отрицательно покачала головой. Она подошла к своему столу и выдвинула ящик. Оттуда она извлекла плоскую, черную лаковую коробку, похожую на саркофаг для особо ценных документов. Девочка открыла крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежали два объекта. Первый — три луковицы, похожие на угольно-черные, матовые жемчужины, от которых исходил едва уловимый холод. Второй — пять крошечных семян, переливающихся всеми цветами радуги, словно осколки застывшего северного сияния.

— Это что? — Лера подошла ближе, с опаской разглядывая содержимое.— Это инвестиционный портфель, — пояснила Алиса. — Диверсифицированный. Три луковицы Черного Нильского Лотоса — редчайший вид, цветет раз в сто лет, питается лунным светом и, согласно папиным источникам, дарует владельцу вечную молодость. И пять семян Иггдрасиля — Мирового Древа. Потенциал роста не ограничен. Всхожесть — сто процентов. Не требует полива, питается чистой эфирной энергией. Долгосрочный актив с гарантированной доходностью.

Дамир смахнул скупую слезу гордости.— Она даже о диверсификации рисков подумала…

— Ладно, — выдохнула Лера, закрывая коробку. — Портфель так портфель. Только не говори учительнице про вечную молодость, а то она вызовет санитаров. Скажи, что это набор для юного садовода из Сколково.

Школьный двор Гимназии №1515 гудел, как потревоженный улей. Море белых бантов, строгих костюмов и, конечно же, цветов. Гладиолусы, астры, хризантемы — казалось, вся флора Подмосковья собралась здесь, чтобы умереть мученической смертью в пластиковых ведрах в учительской.

1 «А» класс выстроили у таблички. Учительница, Ольга Сергеевна, женщина лет сорока с усталой, но доброй улыбкой и стопкой тетрадей в руках, принимала цветочные подношения.

— Спасибо, Вовочка, какие красивые астры! Машенька, чудесные георгины! Подошла очередь Алисы. Она шагнула вперед, держа перед собой черную лаковую коробку.

— Алиса Яхридова, — представилась девочка, глядя прямо в глаза учительнице. — Ольга Сергеевна, от лица нашей семьи и в рамках установления долгосрочных партнерских отношений, прошу вас принять данный инвестиционный портфель в качестве стартового капитала для нашего будущего сотрудничества.

Ольга Сергеевна растерянно моргнула. Она взяла тяжелую, холодную коробку, открыла её и увидела странные черные луковицы и переливающиеся семена.— Ой… спасибо, Алисонька, — неуверенно произнесла учительница. — Это… это какой-то новый набор для юного садовода? Очень… оригинально.

— Отчет о потенциальной доходности и инструкция по культивации прилагаются на флеш-накопителе внутри, — добавила Алиса и встала в строй.

Лера, стоявшая в толпе родителей, прикрыла лицо рукой. Дамир же сиял так, словно его дочь только что завоевала Персию.

Началась торжественная линейка. На крыльцо вышла директор школы, Антонина Павловна, — женщина монументальных размеров в строгом костюме. Она взяла микрофон и начала свою традиционную речь.

— Дорогие первоклассники, уважаемые родители, коллеги! — голос директора разнесся по двору. — Сегодня для вас открываются двери в удивительный мир знаний! Наша гимназия — это не просто школа, это храм науки, где мы раскроем потенциал каждого ребенка! Мы обещаем вам индивидуальный подход, инновационные методики, современное оборудование…

Дамир с тоской смотрел на обшарпанный фасад школы. Лера мысленно подсчитывала, сколько лет этому «современному оборудованию». А Алиса… Алиса стояла абсолютно неподвижно. Её взгляд был прикован к директору. Она внимательно слушала, слегка наклонив голову, как оценщик, изучающий сомнительный актив.

И тут Лера заметила нечто странное. Рядом с Алисой воздух слегка замерцал. Лера прищурилась и увидела его. Прямо за спиной её дочери, в полупрозрачной астральной проекции, висел дух. Он был одет в старомодный сюртук, на носу у него красовался монокль, а в руках он держал призрачный блокнот. Это был Зафар, визирь Дамира, в своей новой ипостаси.

Алиса, не поворачивая головы и не шевеля губами, отдала мысленный приказ, который Лера услышала прямо в своей голове:«Протокол. Стенограмма. Активация. Объект: Директор А. П. Запись устных договорных обязательств».

Призрачный Зафар встрепенулся. В его руках материализовалось длинное гусиное перо, которое он обмакнул в невидимую чернильницу. Когда директор произнесла: «Мы гарантируем безопасную и комфортную среду для ваших детей!», перо Зафара заскрипело по невидимому пергаменту, фиксируя каждое слово.

Дамир, тоже увидевший визиря, едва сдерживал счастливый смех. Он толкнул Леру локтем.— Смотри! Она вызвала астрального нотариуса! Моя кровь! Она не верит им на слово! Она собирает доказательную базу!

— Нас вызовут к директору еще до первой перемены, — прошипела Лера, пытаясь незаметно спрятаться за спиной более высокого папы. — Она же потом придет к ней с этим протоколом и потребует отчет о выполнении обещаний!

Директор тем временем продолжала: — …в этом году мы закупили новые компьютеры в класс информатики, а в столовой вас ждет обновленное, сбалансированное меню!

Зафар заскрипел пером с удвоенной силой, делая пометки на полях. Алиса удовлетворенно кивнула. Сбор первичной документации шел по плану.

Прозвенел первый звонок. Дети, гудя и толкаясь, потянулись к дверям школы. Ольга Сергеевна, пытаясь пересчитать своих цыплят, собирала их в колонну. Она подошла к Алисе. — Алисонька, пойдем со всеми. Сначала у нас классный час, познакомимся, а потом… Она не успела договорить. Алиса протянула ей маленький, только что материализовавшийся из воздуха клочок бумаги, похожий на кассовый чек.

Ольга Сергеевна взяла его. На тонкой, как папирус, бумаге каллиграфическим почерком было выведено:

«ПРОТОКОЛ №1 от 01.09. Тема: Приветственная речь директора А.П. Зафиксированные обязательства: 14 (четырнадцать) шт. Ключевые пункты:

Индивидуальный подход (требует детализации).Новые компьютеры (требует инвентарной проверки).Сбалансированное меню (требует дегустации и калькуляции). Стенограмма снята и заверена. Ответственный исполнитель: А.Д. Яхридова».

— Что… что это? — пролепетала учительница, глядя на странный чек.— Копия протокола, — пояснила Алиса деловым тоном. — Для сверки и последующего контроля за исполнением устных обязательств. Оригинал я оставила себе. Не волнуйтесь, это стандартная процедура при заключении долгосрочного контракта.

Ольга Сергеевна посмотрела на эту невероятно серьезную шестилетнюю девочку. Потом на странный чек в своей руке. Потом на удаляющуюся в толпе родителей спину могучего мужчины в дорогом костюме, который, кажется, беззвучно хохотал. Она поняла, что этот учебный год не будет похож ни на один из предыдущих двадцати лет её педагогической практики.

Алиса Дамировна вошла в храм науки. Но она пришла туда не как смиренная прихожанка. Она пришла как внешний аудитор с неограниченными полномочиями. И первый отчет уже лежал в её ранце, рядом с пеналом и сменной обувью.

Инвестиции в гранит науки были сделаны. Теперь оставалось только проследить, чтобы этот гранит не разворовали по дороге.