Сектор Потерянного Времени оправдывал свое название на все сто процентов. Это был колоссальный некрополь, состоящий из полуразрушенных шпилей, обвалившихся витражей и статуй плачущих ангелов, чьи лица давно стерлись от астральных ветров. Когда-то здесь проводились суды над высшими сущностями, но тысячелетия назад сектор был признан нестабильным и закрыт.

Теперь над ним висело болезненное, пульсирующее зарево.

Соня и Мортимер находились на наблюдательном пункте — в полуразрушенной колокольне на границе сектора. Отсюда открывался вид на центральный собор, над которым закручивалась гигантская, медленно вращающаяся воронка из украденных душ. Они светились тусклым, болезненно-синим светом, сливаясь в единый воющий поток.

Воздух в колокольне был тяжелым, пропитанным запахом старой пыли.

Владыка Смерти стоял у стрельчатого окна. Его руки были заложены за спину, спина была прямой как струна, но Соня, уже научившаяся читать его язык тела, видела, что он напряжен до предела. Мортимер не просто злился. Он находился в состоянии холодной, расчетливой божественной ярости.

Вокруг него медленно, словно ртуть, собиралась тьма. Она уплотнялась, превращаясь в элементы боевого доспеха. На его плечах сформировались вороненые наплечники с шипами, предплечья закрыли наручи, испещренные рунами погибели. Камзол удлинился, превратившись в боевую мантию.

— Корвус всегда страдал отсутствием фантазии, — голос жнеца звучал как скрежет надгробных плит, низко и угрожающе. — Забаррикадироваться в главном соборе, окружить себя щитами из невинных душ и думать, что это остановит меня. Глупец.

Соня сидела на обломке каменной скамьи, подтянув колени к груди. В этом секторе было чертовски холодно.

— И каков план, шеф? — спросила она, наблюдая, как на правой руке жнеца из пустоты начинает материализоваться рукоять его ужасающей косы.

— План предельно прост, Софья. Я иду туда. — Мортимер не повернул головы, его взгляд был прикован к собору. — Я обрушу на этот сектор гнев бездны. Я пробью его щиты грубой силой, сотру в порошок его иллюзорную армию, вырву его ядро и заставлю его страдать так долго, что время потеряет для него смысл.

Соня поморщилась. Она встала, подошла к окну и встала рядом с ним, глядя на сияющую воронку.

— То есть, лобовая атака, — констатировала она.

— Тотальное уничтожение.

— Ага, ясно. А теперь давайте включим мозг, — Соня скрестила руки на груди. — Вы видите этот синий водоворот? Это те самые души с парома, и еще куча других. Они — его щит. Если вы шарахнете туда своей «грубой силой», как вы выразились, что с ними будет?

Жнец молчал. Его челюсти сжались.

— Они станут сопутствующим ущербом. Это прискорбно, но если Корвус завершит ритуал и поглотит их, он станет угрозой для всего мироздания. Меньшее зло ради выживания системы.

Соня резко развернулась к нему.

— Вы сейчас серьезно? Сопутствующий ущерб?! — возмутилась она, её голос звонким эхом отразился от каменных стен. — Я там, в реанимации, чуть не померла, и вы нарушили законы вселенной, чтобы меня спасти! А тут триста сорок человек, и вы готовы пустить их в расход просто потому, что вам лень придумывать нормальную стратегию?

Владыка Смерти наконец посмотрел на неё. Его черные глаза полыхнули.

— Это война, Софья. Здесь не место для сентиментальности. Вы мыслите категориями одной палаты. Я мыслю категориями вселенной. У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда! — Соня шагнула к нему, вскинув подбородок. — То, что вы собираетесь сделать — это ампутация всей ноги из-за вросшего ногтя. Радикальное вмешательство там, где нужна ювелирная работа! Вы собираетесь лечить симптом, снося всё на своем пути. А нам нужно купировать приступ!

Мортимер раздраженно выдохнул. Магия вокруг него искрила.

— И как же ваша хваленая медицина предлагает «купировать приступ» жнеца-отступника, засевшего в крепости? Выпишете ему рецепт на антидепрессанты?

— Я предлагаю малоинвазивную хирургию, — Соня ткнула пальцем в сторону собора. — Смотрите. Он сидит внутри. Он ждет, что вы попрете напролом. Вся его защита настроена на вашу магию, на магию смерти. Если вы ударите, щиты сработают и души погибнут, а Корвус успеет сбежать по запасным каналам, пока вы будете разбирать завалы. Нам нужно, чтобы он сам снял щиты, нужно выманить его наружу. Отвлечь его внимание.

— Жнеца не выманить иллюзиями. Он чувствует суть вещей.

— Значит, нам нужна не иллюзия. Нам нужна приманка, перед которой он не сможет устоять, — Соня сделала глубокий вдох. Она знала, что сейчас скажет, и знала, что реакция начальника будет бурной. Но как врач, она привыкла брать ответственность на себя. — Корвус собирает души для энергии, так? Ему нужно топливо, свежее, мощное.

— Допустим.

— Что может быть мощнее обычной мертвой души? — Соня выразительно посмотрела на него. — Только душа живая. Точнее полуживая, застрявшая на грани.

Жнец нахмурился. До него ещё не дошёл смысл её слов.

— Такая аномалия редка. Их не существует в... — он осекся. Его взгляд метнулся к лицу Сони. К её груди, где сквозь ткань просвечивало серебристое свечение нити жизни.

Осознание ударило его с силой падающего метеорита.

— Нет, — сказал он. Одно короткое слово, но в нем было столько абсолютного, непререкаемого отрицания, что камни под ногами дрогнули.

— Да послушайте же! — Соня подалась вперед. — Я — идеальный живец. Я для него свечусь, как радиоактивный реактор. Моя душа, не отягощенная смертью, полна чистой, земной энергии. Я просто пойду по главной аллее к собору, одна. Он почувствует меня и не сможет удержаться. Жадность пересилит осторожность. Он снимет щит, выйдет, чтобы забрать меня, и в этот момент вы...

Она не договорила.

Воздух в колокольне взорвался и это не было фигуральным выражением. Пространство буквально треснуло по швам от выброса колоссальной магической энергии.

Мортимер телепортировался.

В долю секунды Соня обнаружила, что её спина с силой, выбивающей дух, впечатана в холодную каменную стену колокольни.