Грань миров никогда не отличалась гостеприимством, но то, что началось на подступах к сектору Потерянного Времени, нельзя было назвать просто плохой погодой. Это был настоящий астральный шторм.

Он налетел внезапно, разорвав багровое марево небес. Ветер, состоящий из концентрированного хаоса и воя нерожденных душ, ударил с такой силой, что каменные плиты под ногами начали крошиться и улетать в пустоту. Молнии цвета запекшейся крови раскололи пространство, оставляя в воздухе шипящие, пахнущие серой ожоги.

— В укрытие! — рев жнеца перекрыл грохот бури.

Соня не успела даже пискнуть, как её подхватили на руки. Владыка Смерти, не тратя времени на препирательства, просто сгрёб её в охапку, прижал к своей груди и накрыл их обоих гигантскими, сотканными из абсолютного мрака крыльями.

Они двигались сквозь ураган, как чёрный снаряд. Соня зажмурилась, уткнувшись носом в холодный вороненый доспех Мортимера, чувствуя, как снаружи бушует стихия, способная стереть её астральную проекцию в пыль за секунду.

Спустя несколько мучительно долгих минут жнец резко затормозил. Раздался глухой звук удара его сапог о камень, и вой бури мгновенно стих, превратившись в отдаленный, глухой гул.

Он опустил её на ноги.

Соня открыла глаза, тяжело дыша, и огляделась. Они находились в пещере. Точнее, это была глубокая расщелина в основании одной из разрушенных колоколен, скрытая за нагромождением тысячелетних валунов. Внутри было абсолютно темно, сухо и пугающе тесно. Пространства едва хватало, чтобы стоять им двоим, не касаясь друг друга.

Мортимер щелкнул пальцами. В воздухе под потолком вспыхнул тусклый, серебристый шарик магического света, выхватив из мрака острые углы камней и их собственные лица.

Владыка тяжело дышал. Его доспех медленно втянулся обратно в ткань камзола. Он выглядел разъяренным.

— Вы с ума сошли?! — это было первое, что выпалила Соня, пытаясь унять колотящееся сердце. Адреналин требовал выхода. — Зачем вы меня так схватили? Я бы и сама добежала!

Мортимер резко шагнул к ней. В тесном пространстве пещеры его аура заполнила всё, давя на плечи тяжестью гранитных плит.

— Сама добежала? — его голос хлестнул, как кнут. — Астральный шторм срывает плоть с костей даже у высших демонов. Твоя жалкая проекция разлетелась бы на крупицы при первом же порыве ветра! Твое безрассудство, Софья, переходит все мыслимые границы. Сначала ты предлагаешь себя в качестве куска мяса для жнеца-отступника, а теперь возмущаешься, что я спас твою жизнь?!

— Я не просила меня спасать! Я просила дать мне делать мою работу! — Соня вскинула подбородок, отказываясь отступать, хотя её спина уже уперлась в холодную каменную стену.

— Твоя работа — перекладывать бумаги в моем кабинете! — рявкнул Владыка Смерти, ударив кулаком по стене в дюйме от её головы. Каменная крошка посыпалась на её плечо. — Но нет, тебе нужно поиграть в героиню! Твое обесценивание собственной жизни патологично. Ты бросаешься в пасть смерти так, словно твоя нить ничего не стоит! Ты — глупая, смертная девчонка, возомнившая, что может перехитрить законы вселенной!

Эти слова ударили Соню под дых. «Ничего не стоит».

Злость, копившаяся в ней с момента попадания в кому, смешанная с невыносимым стрессом последних часов, наконец, прорвала плотину медицинского цинизма.

— А вы? — голос Сони задрожал, но она почти кричала, глядя прямо в его пылающие черные глаза. — Вы кто такой, чтобы судить меня?! Вы — каменная статуя! Идеальный, безупречный болванчик, сидящий на троне из чужих костей! Вы боитесь чувствовать, Мортимер! Вы прячетесь за своими законами и кодексами, потому что если вы позволите себе хоть каплю эмоций, ваш идеальный мёртвый мирок рухнет!

— Я храню равновесие! — прорычал он, нависая над ней, его дыхание обжигало её щеки холодом. — Я несу ответственность за миллиарды душ!

— Да плевать вам на души! Для вас они просто статистика! Розовые, желтые, зеленые бумажки! — Соня толкнула его в грудь обеими руками, но жнец даже не шелохнулся. — Вы не знаете, каково это — бороться за них по-настоящему! Знаете, почему я так себя веду?! Знаете, почему я готова лезть на рожон к этому чёртову Корвусу?!

Её голос внезапно сломался. Горло перехватило спазмом, а на глаза навернулись злые, горячие слёзы, которые она так ненавидела.

— Потому что я врач, Мортимер, — прошептала она, и по её щеке скатилась первая слезинка. — Врач, который ничего не смог сделать. На моем последнем дежурстве... у меня на столе умер девятнадцатилетний парень, мотоциклист. Я качала его сорок минут. Я сломала ему ребра, делая массаж сердца. Я была по локоть в его крови и слышала этот долбаный ровный писк аппарата. Я не спасла его, не спасла себя.

Она бессильно опустила руки, прижимаясь затылком к холодному камню.

— Если я смогу спасти эти триста душ с парома, значит, я не просто так занимаю место во вселенной. Значит, я не бесполезна.

В пещере повисла оглушительная тишина. Снаружи продолжал выть шторм, но здесь, внутри, время словно остановилось.

Гнев жнеца испарился, смытый отчаянием в её голосе. Он стоял перед ней, и его идеальная броня дала колоссальную, невосстановимую трещину.

Владыка Смерти смотрел на слезинку, застывшую на её щеке. Для божества, привыкшего к вечности, человеческая жизнь была лишь вспышкой. Но эта конкретная вспышка сейчас обжигала его так сильно, что он не мог дышать.

Он медленно поднял руку. Его длинные, бледные пальцы, лишенные сейчас всякой магии, осторожно, почти робко коснулись её щеки. Большой палец стер влажную дорожку.

Кожа Сони была горячей, а его пальцы — обжигающе холодными. Этот контраст прошил их обоих ударом тока.

— Бесполезна? — голос Мортимера стал низким, хриплым и до боли откровенным. Он сделал полшага вперед, втискиваясь в пространство между её раздвинутыми ногами, так близко, что их тела почти соприкоснулись. — Ты думаешь, я каменная статуя, Софья? Ты думаешь, мне легко нести это бремя?