Осень в Заволгограде наступала по графику, обозначенному в распоряжении № 47/ВК-23 от 14 августа, «Об обеспечении температурного режима в жилищном фонде Юго-Западного Астрального Округа». Это означало, что вот-вот начнется отопительный сезон, и покой сотрудникам ЖЭК № 37 «Солнечный» только снился.

Иван Петрович, матёрый специалист по астральным засорам и укрощению домовых, в свои пятьдесят пять лет предпочитал называть вещи своими именами. Отопление в Заволгограде держалось на честном слове, паре заклинаний и ворчливом элементале огня, который из года в год перекачивал тепловую энергию от глубоких магматических жил под городом в радиаторы горожан. Иван Петрович знал, что «честное слово» – это фикция, заклинания – устаревшая формальность, а вот элементаль – реальность. И реальность эта, как правило, была капризной.

– Денис, ты эту форму ЖВКХ-223 заполнил? – пробасил Иван Петрович, отложив в сторону ржавый гаечный ключ, который он почему-то всегда носил с собой, даже при визитах к полтергейстам. – Нам тут жалоба пришла: у гражданина Петухова из унитаза… эээ… несанкционированный портал в Лимб открылся. Он говорит, его утки туда засасывает.

Денис потел над кипой бумаг, его белоснежная рубашка уже покрылась мелкими чернильными пятнами – следами неравного боя с отчётностью.– Иван Петрович, я уже трижды сверял! Форма 223 – это же для демонтажа бытовых импов! Для порталов нужен акт формы АЗ-14, «О несанкционированном астральном прорыве». И он требует двух подтверждающих подписей от магов 3-й категории и выше.

Иван Петрович махнул рукой.– Утки, Денис! Утки у человека пропадают! Какие, к лешему, маги 3-й категории? Мы тут в ЖЭКе, а не в Министерстве Астральных Дел! Придём, заварим портал по старинке – ритуальным цементом, да наклейкой «Осторожно, загробный мир!»

В этот момент в их каморку, пахнущую озоном и старыми газетами, зашла Варвара. Варя была единственным человеком в ЖЭКе, кто мог адекватно общаться с сущностями, не прибегая к грубой силе или устаревшим инструкциям. Она поправляла свои очки, в которых, по слухам, были встроены сканеры астральных полей.

– Доброе утро, уважаемые знатоки паранормальных явлений, – сказала Варя, кинув на стол потрепанный фолиант «Краткий справочник по бытовой магии». – Симона Львовна из 57-й квартиры звонила. У нее, говорит, в ванной русалка поселилась. Сток забивает. И требует шампунь «Морские водоросли».

Иван Петрович крякнул.– Вот уж баловство! Раньше русалки в водоёмах сидели, а теперь, видите ли, в ванной им подавай! Элементарный бытовой демон, накормить пельменями и выгнать. Нечего с ними церемониться.

– Она не демон, Иван Петрович, – спокойно ответила Варя. – Просто… очень одинокая. И сток забит не водорослями, а чешуей. А вот насчет шампуня… тут надо подумать.

Денис поднял голову от бумаг, его глаза расширились.– А как же предписание Главного Управления Магического Благоустройства от 12.03.2018? «Запрещается несанкционированный приём астральных водоплавающих сущностей в личные купальни без получения соответствующей лицензии»? Там же штрафы! И выселение!

Препирательства прервал пронзительный звонок рабочего телефона, стоявшего на пыльном столе Ивана Петровича. Он поднял трубку, пробурчал что-то неразборчивое, и его лицо моментально изменилось. Глаза округлились, брови поползли вверх, а гаечный ключ чуть не выпал из рук.

– Что?! Лава?! Из крана?! – его голос прозвучал как гром среди ясного неба. – Точно лава, а не ржавая вода? Бабуля, вы что, допились?В трубке послышались возмущенные вопли. Иван Петрович наморщил лоб.– Хорошо, хорошо. Выезжаем. Записывай, Денис! Адрес: улица Астральных Проспектов, дом 13, квартира 42. Гражданка Сидорова. Жалоба: «Из крана течет расплавленная лава».

Денис чуть не упал со стула. Варя, напротив, мгновенно собралась, вытащив из рюкзака какой-то прибор, похожий на помесь компаса и счетчика Гейгера.– Это уже серьезно, – сказала она, её обычно спокойный голос был напряжен. – Если это элементаль огня, который отвечает за отопление…

Иван Петрович сплюнул.– Вот тебе и предсезонная профилактика! Поехали, салаги. Посмотрим, что там за расплавленная бюрократия из крана льется.

Квартира № 42 на Астральных Проспектах, 13, встретила их запахом серы, паленых занавесок и странным, обволакивающим жаром. Подойдя к двери, Иван Петрович осторожно принюхался.– Точно не прорыв теплоцентрали, – пробормотал он. – Такое амбре только от Аида бывает.

Дверь им открыла гражданка Сидорова, миниатюрная старушка в ситцевом халате, с идеальной прической и совершенно невозмутимым лицом.– Ну наконец-то, – произнесла она голосом, каким обычно заказывают молоко. – Я уже чайник вскипятила. Вон, посмотрите, что у меня тут.

«Тут» было зрелище, достойное страниц учебника по аномальным происшествиям. Ванная комната превратилась в филиал действующего вулкана. Из обоих кранов – и холодного, и горячего – низвергались потоки ярко-оранжевой, пузырящейся лавы. Она шипела, стекая в раковину и ванну, где моментально испарялась, создавая облака едкого пара. Плитка на полу местами треснула от жара, а полотенцесушитель расплавился и обмяк, как забытый пластиковый пакет.

– Вчера еще нормально было, – буднично сообщила Сидорова. – Сегодня утром хотела чайку попить, а тут такое. Вроде, обещали только к концу недели отопление включать. А тут, видите, какая спешка.

Денис достал свой блокнот и начал дрожащей рукой что-то записывать.– Температура… приблизительно 1200 градусов Цельсия… источник – водопроводная система… классификация – инцидент категории «Омега-Плюс»…

Иван Петрович проигнорировал Дениса, прошел в ванную и внимательно посмотрел на краны. Он вытянул из кармана гаечный ключ, попробовал потянуть за ним кран, но тут же отдернул руку – даже в воздухе над лавой было невыносимо жарко.– Ну-ка, Варя, – скомандовал он. – Что за зверь тут буянит?

Варя уже держала свой прибор. Его стрелка бешено крутилась, а из динамика доносилось ритмичное потрескивание, похожее на сердцебиение огромного существа.– Точно элементаль огня, – подтвердила она. – Причем, судя по активности поля, очень… уставший. И крайне раздраженный. Похоже, это наш старый знакомый – господин Загреб. Он у нас за центральное отопление отвечает. Кажется, он словил эмоциональный выгорание.

– Какое еще выгорание? – возмутился Иван Петрович. – Он существо бесплотное, ему по штату положено тепло по трубам гонять! Никаких выгораний! Может, он просто засорился? Денис, подай мне ту… эээ… астральную прочистку!

Денис порылся в сумке и протянул Ивану Петровичу длинный гибкий шланг с насадкой, похожей на миниатюрный бур.– Иван Петрович, это для устранения астральных засоров в канализационных системах! Мы не можем…

– Можем, Денис, можем! – отрезал Иван Петрович. – По старой схеме! Высверлим ему пробку, и потечет вода, а не расплавленный камень! Всегда работало!

Иван Петрович попытался подвести шланг к крану, но стоило наконечнику приблизиться к потоку лавы, как тот начал плавиться. Извержение из кранов усилилось, а стены ванной комнаты задрожали. Из лавы послышалось низкое, рычащее клокотание, похожее на проклятие.

Варя отступила, прибор в ее руках едва не вырвался.– Иван Петрович, это не просто засор! Он явно что-то говорит! Что-то про… «отпуск» и «премию за вредность»!

Сидорова, наблюдавшая за этим цирком, наконец-то подала голос.– Вы там поаккуратнее. У меня еще коврик новый в коридоре лежит, персидский. А то я потом жалобу в Магический жилищный комитет напишу. Я-то тут при чем? Мне отопление нужно, а не вулканический гейзер!

План Ивана Петровича провалился. Элементаль, почувствовав попытку «прочистки», не только усилил поток лавы, но и раскалил трубы так, что они начали светиться красным сквозь штукатурку.– Ну вот, – вздохнул Иван Петрович, – теперь придется официально. Денис, где там форма для вызова бригады экстренного магического реагирования?

Денис, с лихорадочным блеском в глазах, уже нашел нужный бланк.– Форма ЭМР-01. Заполняется в трех экземплярах, заверяется печатью ЖЭК и подписью ответственного за объект. Обязателен пункт 7: «Предполагаемая причина аномалии и меры, принятые для устранения».

Варя скептически посмотрела на бланк.– «Предполагаемая причина: эмоциональное выгорание элементаля Загреба». «Меры: попытка прочистки астральным буром, вызвавшая гнев сущности». Думаете, такой ответ устроит? Нас же заставят пройти переаттестацию по магии.

Иван Петрович махнул рукой.– Пиши как есть! В конце концов, это же ЖЭК. Главное, чтобы бумажка была.

Пока Денис старательно выводил буквы, пытаясь описать «лавоизлияние из водопроводных коммуникаций» без излишней паники, Варя с помощью своего прибора пыталась «перевести» мысли элементаля.– Он говорит, что устал, – бормотала она, сосредоточенно прислушиваясь к шипению и клокотанию. – Он уже двести лет без отпуска! И ему надоело, что его кормят дешёвым астральным топливом из вторичных источников. Он требует премиальные энергетические кристаллы – марки «Магма-люкс». И двухнедельный отдых в нижних слоях земной коры, в горячих источниках!

Иван Петрович чуть не рассмеялся.– Отпуск?! Элементалу?! Да они там в Управлении Астрально-Коммунальных Услуг с ума сойдут! Загреб – это же основной элемент системы! Без него Заволгоград замерзнет!

Как по заказу, из коридора послышался топот. В квартиру ворвалась бригада из двух магов в парадной форме Министерства Астральных Дел. Они несли с собой замысловатое оборудование: один – большой магический пылесос, а другой – ящик с артефактами, похожими на очень странные огнетушители.– ЖЭК № 37, Заволгоград, – отчеканил старший маг, молодой человек с надменным лицом и целой россыпью медалей на груди. – Лейтенант Курочкин, отдел оперативного реагирования. Что у вас тут? Ах, лава. Ну-ну.

Он оглядел ванную, демонстративно поморщился.– И что же вы, уважаемые, предприняли? Неужели пытались решить проблему без санкции?Иван Петрович ткнул пальцем в Дениса.– Вот, Денис форму заполняет. Мы по протоколу, товарищ лейтенант. Инициация Загреба. Ему, похоже, надоело.

Курочкин усмехнулся.– Инициация? Да это просто элементарный сбой в программном ядре сущности. Забыли обновить прошивку, небось. Сейчас мы его отформатируем. Рядовой Сидоров, готовьте магический пылесос!

«Магический пылесос» оказался устройством, которое начало натужно гудеть, втягивая воздух из ванной. Из пасти пылесоса вырывались странные синие искры, а поток лавы из кранов… не изменился. Более того, Загреб, похоже, воспринял это как личное оскорбление. Гудение элементаля стало громче, стены дрожали сильнее, а из кранов, помимо лавы, начали вылетать маленькие, раскаленные камешки, похожие на вулканические бомбы. Один из них отскочил от головы лейтенанта Курочкина, сбив его фуражку.

– Какого черта?! – завопил Курочкин, потирая ушибленный лоб. – Рядовой, используй стабилизирующий артефакт!

Рядовой Сидоров вытащил из ящика нечто, напоминающее гигантскую ментоловую пастилку, и с заклинаниями попытался бросить её в поток лавы. Пастилка, долетев до цели, моментально испарилась с громким «пшиком», оставив после себя лишь легкий запах мятного чая. Лава продолжала течь.

Варя покачала головой.– Элементаля нельзя «отформатировать», лейтенант. Он не программа. Он – сознательная сущность. А такие методы только злят. Он сейчас грозится поднять температуру до критических значений и расплавить вообще все трубы в округе.

Лейтенант Курочкин посмотрел на Варю с презрением.– Девушка, я понимаю, что вы тут, в ЖЭКе, занимаетесь бытовой магией. Но это серьезный инцидент, требующий профессионального подхода, а не ваших… «психологических» изысков.

– Профессиональный подход? – усмехнулся Иван Петрович. – Это когда вы со своим пылесосом чуть не спровоцировали извержение вулкана в жилой квартире?

Сидорова, наблюдавшая за этим балаганом с невозмутимым видом, тихо сказала:– А мне бы ванну помыть. Она у меня пожелтела.

Курочкин, осознав, что его методы не работают, заметно побледнел. Его самоуверенность исчезла.– Нам нужно официальное предписание на применение тяжелого артефакта! Это займет не меньше суток! А до тех пор…

Из кранов послышался оглушительный рев, и поток лавы стал ещё мощнее. Камешки летели чаще.

– Суток у нас нет, – решительно заявила Варя. – Я только что получила телепатический импульс. Загреб угрожает не просто расплавить трубы, а перенаправить весь тепловой поток в канализацию. Заволгоград, конечно, не замерзнет, но плавать будет в кипящей субстанции.

Денис, бледный как полотно, нервно листающий свой справочник, вдруг вскрикнул.– Вот! «Предписание № 72-АР, пункт 14Б, приложение 3: В случае крайней аномальной агрессии элементалей 3-го ранга и выше, вызванной стрессом от продолжительного использования низкокачественного астрального топлива, допускается применение…»

Все повернулись к Денису.– Допускается применение чего, Денис?! – рявкнул Иван Петрович.

Денис прочел, слегка заикаясь:– «Допускается применение высококачественных энергетических кристаллов “Пламенный Эфир” и последующая… эээ… церемония примирения, включающая… эмоциональное сопереживание и коллективное прослушивание… колыбельной.»

Наступила мертвая тишина. Лейтенант Курочкин недоверчиво заморгал.– Колыбельной?! Вы это серьезно?!Иван Петрович почесал затылок.– Ну, это, конечно, не молотком по трубе, но… если по инструкции…

Варя, напротив, мгновенно просветлела.– Это оно! Элементали – это сущности с развитым эмоциональным интеллектом. Они реагируют на уважение и внимание. Высококачественное топливо – это то, что Загребу нужно для восстановления сил, а колыбельная – для психологического комфорта!

– А где мы достанем эти… «Пламенные Эфиры»? – спросил Денис. – Они же жутко дорогие! И их продают только по спецразрешению Министерства Магических Ресурсов!

– У меня есть, – спокойно ответила Сидорова. – Ну, эти, как их… камни огненные. Внук привез из командировки, сказал, для декора. Говорил, дорого.Она указала на небольшой сундук, стоявший в углу прихожей. В нем, к удивлению всех, лежали кристаллы, ярко поблескивающие оранжевым и красным светом.

– Это же… чистейшие «Пламенные Эфиры»! – воскликнула Варя, подбегая к сундуку. – Сидорова, вы нас спасли!

– А колыбельную кто петь будет? – спросил Денис, краснея. – По инструкции требуется три голоса, желательно тенор, баритон и сопрано.

Иван Петрович закатил глаза.– Запевай, Варя! Мы с Денисом подтянемся! Главное, чтобы не на матерном.

Лейтенант Курочкин все еще не мог прийти в себя.– Но… это же не по уставу! Это… ненаучно!– Устав тут, товарищ лейтенант, расплавится быстрее, чем вы его прочтете! – отрезал Иван Петрович. – Начинаем. Варя, куда камни класть?

Варя быстро сообразила.– В основной энергетический канал! То есть, в главный вентиль подачи тепла! Туда, где он подключается к дому!

Втроем – Иван Петрович, Денис и Варя, под неверящим взглядом лейтенанта Курочкина и спокойным взором Сидоровой – отправились в подвал дома.

Подвал дома № 13 был лабиринтом пыльных труб, паутины и мистических сияний. В самом центре, за массивной стальной дверью, находился главный распределительный узел отопления – место обитания элементаля Загреба. Обычно здесь было просто тепло, но сейчас оттуда веяло жаром как из преисподней. Стальная дверь раскалилась докрасна.

– Аккуратнее, Денис, – предупредил Иван Петрович, прикладывая к ручке двери влажную тряпку, чтобы не обжечься. – Загреб в гневе.Они вошли внутрь. Помещение было наполнено пульсирующим красным светом и гулом, похожим на дыхание гигантского зверя. В центре, вокруг огромного вентиля, клубился поток раскаленной плазмы – это и был Загреб, или, по крайней мере, его физическая проекция.

– Итак, Денис, ты читаешь инструкцию, Варя, ты направляешь кристаллы, я… я буду следить, чтобы он никуда не улетел! – скомандовал Иван Петрович, доставая из кармана тот самый гаечный ключ.

Варя осторожно приблизилась к вентилю, держа в руках два «Пламенных Эфира». Денис начал дрожащим голосом читать из своей инструкции:– «…Для осуществления церемонии примирения, сначала необходимо поместить энергетические кристаллы в указанные точки питания сущности…»

Варя поместила кристаллы в пазы на вентиле. Едва они коснулись металла, как Загреб издал громкое, но уже не гневное, а скорее удивленное урчание. Кристаллы засветились ярче, а потоки плазмы вокруг элементаля немного успокоились.

– «…Затем, три голоса – тенор, баритон и сопрано – должны исполнить колыбельную, указанную в приложении 7А…» – продолжил Денис.– Ну что ж, – тяжело вздохнул Иван Петрович, – поехали.

Иван Петрович, с трудом вспоминая мотив, затянул низким басом что-то невразумительное. Денис, смущаясь, попытался подтянуть тенором, но выходило фальшиво. Варя, со своим красивым сопрано, начала напевать мелодию, которую ей подсказал элементаль – странную, древнюю колыбельную из магматических глубин.

Первые несколько секунд пение было откровенно ужасным. Элементаль Загреб дернулся, его плазма запульсировала быстрее. Лейтенант Курочкин, подглядывающий из-за дверного проема, нервно дернул плечом. Но Варя продолжала петь, а Иван Петрович и Денис, сбиваясь, но старались ей вторить.

Постепенно, по мере того как песня обретала ритм и искренность (особенно у Вари), гул Загреба стал затихать. Потоки лавы, которые продолжали низвергаться из кранов в квартире Сидоровой, начали уменьшаться. Плазма вокруг вентиля мягко мерцала, и из неё донесся странный, умиротворенный звук, похожий на мурлыканье.

Наконец, когда Варя допела последний куплет, а Иван Петрович и Денис закончили фальшиво ворчать, Загреб глубоко «вздохнул». Потоки лавы в квартире резко сократились, а затем полностью исчезли, сменившись обыкновенной горячей водой. В подвале стало заметно прохладнее, а свет от элементаля стал мягким, золотистым.

– Кажется… удалось, – выдохнула Варя.– Колыбельная, чтоб её… – пробормотал Иван Петрович, вытирая пот со лба. – Никогда бы не подумал.

Лейтенант Курочкин медленно вошел в помещение. Его лицо было смесью изумления, недоверия и легкого стыда.– Невероятно… – прошептал он. – Согласно протоколу, элементаль должен был быть нейтрализован! А вы… вы его усыпили?

– Мы его успокоили, – поправила Варя. – Помните, я говорила про эмоциональное выгорание? Он просто хотел, чтобы его услышали и… позаботились.

Через несколько часов, после того как Загреб был окончательно умиротворен, горячая вода в доме Сидоровой снова текла как положено. Сама Сидорова, помыв ванну и коврик, подала жалобу на «несанкционированное загрязнение бытовой поверхности расплавленными породами», требуя компенсации.

Лейтенант Курочкин, потрясенный увиденным, пообещал подать отчет в Министерство Астральных Дел о «нестандартном, но эффективном методе урегулирования аномалий категории Омега-Плюс», упомянув, правда, только себя и рядового Сидорова в качестве главных героев. О сотрудниках ЖЭКа он обмолвился парой слов, как о «вспомогательном персонале, предоставившем… фоновое пение».

В ЖЭК № 37 жизнь вернулась в привычное русло. Иван Петрович ворчал на Дениса за неправильно заполненный бланк, Денис старательно переписывал, а Варя занималась заявкой на русалку, требующую шампунь.

– Ну что, Денис, – сказал Иван Петрович, сверяя какой-то документ. – Загребу теперь, говорят, отдельную статью расходов на «психологическую поддержку» утвердили. И график сменность ему пообещали, чтобы не перерабатывал.

Денис кивнул, улыбаясь.– И, кажется, ввели новую форму ЖВКХ-42Б: «Акт о проведении сеанса релаксации для астральных сущностей».

– Вот уж бюрократия! – сплюнул Иван Петрович. – В следующий раз, если опять лава пойдет, я его просто молотком стукну или спою ему «Владимирский централ».

В этот момент зазвонил телефон. Иван Петрович поднял трубку.– Алло, ЖЭК номер 37, слушаем… Что? Домовой? Носки ворует?! Да еще и записки с угрозами оставляет?! Варя, Денис, собираемся! Похоже, у нас новый клиент для «психологической поддержки»! И не забудьте инструкцию по борьбе с бытовыми демонами! Вдруг он еще и колыбельную любит!

Жизнь в Заволгограде продолжалась, обыденно-магическая, нелепая и бесконечно бюрократическая. И где-то глубоко под городом, отдохнувший элементаль Загреб, довольный новыми условиями труда и качественными кристаллами, мирно пускал горячую воду по трубам, иногда напевая себе под нос ту древнюю колыбельную, которую ему когда-то пела рыжеволосая парапсихолог Варя из ЖЭК № 37 «Солнечный».