Ванесса проснулась с первыми лучами солнца — и с твёрдым намерением преобразить этот замок.

Она лежала под тяжёлым чёрным балдахином, смотрела на каменный потолок, на котором, как она только сейчас заметила, была фреска, изображавшая какую-то битву — судя по всему, весьма кровопролитную. Ванесса мысленно составляла план. За три года управления агентством она усвоила главное правило: если проблема кажется неразрешимой, разбей её на маленькие задачи. Маленькие задачи — это как маленькие гномы: по отдельности не страшные, а вместе могут свернуть гору.

Замок Мортегар был проблемой. Огромной, мрачной, продуваемой сквозняками проблемой. Но Ванесса Тиррен — теперь уже Мортегар, хотя она до сих пор вздрагивала при звуках этого имени — не собиралась сдаваться. Она потеряла агентство, потеряла свободу, потеряла право распоряжаться собственной жизнью — но она не потеряет право на уют.

Уют — был её оружием, её магией, её способом выживать в самых безнадёжных ситуациях.

— Грета! — позвала она, садясь на кровати.

Ответом было молчание.

— Гре-е-ета!

Гаргулья спала в кресле у камина. Точнее — притворялась спящей. Ванесса уже научилась различать эти состояния: когда Грета действительно спала, она становилась похожа на каменное изваяние. Когда притворялась — её правое крыло чуть подрагивало.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказала Ванесса. — У тебя крыло дрожит.

Крыло замерло.

— Я медитирую, — донёсся голос Греты. — Это древняя гаргулья практика. Называется «не трогайте меня до полудня».

— Сейчас почти двенадцать.

— Вот именно. У меня ещё есть время.

— А кофе?

Пауза.

— Кофе, — повторила Грета, и в её голосе появилась заинтересованность. — Кофе — это другое. Кофе — это священный ритуал рода гаргулий. Мы не можем медитировать во время священного ритуала. Это было бы кощунством.

— Тогда вставай. У нас много дел.

Грета открыла один глаз.

— Каких ещё дел? Ты в замке. Ты замужем за верховным инквизитором. Твоя главная задача — выжить. Какие тут могут быть дела?

— Мы будем делать ремонт.

Грета открыла второй глаз.

— Что?

— Ре-монт, — по слогам повторила Ванесса. — Шторы, ковры, свечи, нормальная еда. Этот замок похож на склеп. Я не собираюсь жить в склепе.

— А я думала, склеп — это стильно, — заметила Грета. — Мрачно, готично, атмосферно.

— В склепах живут некроманты и вампиры. Я не то и не другое.

— Ты — сваха, — Грета зевнула, демонстрируя клыки. — Что, кстати, ещё хуже.

Ванесса пропустила эту реплику мимо ушей. Она уже встала, накинула халат и подошла к окну.

Вид из окна был... мрачный. Горы, скалы, серое небо и вороны. Вороны были везде. Они сидели на зубцах стен, на карнизах, на подоконнике — одна наглая птица смотрела прямо на Ванессу и, кажется, что-то жевала. Судя по блестящей пуговице в её клюве — что-то, принадлежавшее кому-то из обитателей замка.

— Доброе утро, Поль, — сказала Ванесса, узнав в наглой птице вчерашнего вора.

— До-бро-е, — каркнул ворон. — Пу-го-ви-ца. Мо-я.

— Это пуговица от чьего-то сюртука.

— Те-перь — мо-я.

— Ты в курсе, что воровство — это грех?

— Я — пти-ца, — философски заметил Поль. — У птиц нет гре-хов. Толь-ко ин-стин-кты.

Ворон улетел, унося пуговицу в неизвестном направлении. Ванесса вздохнула и отвернулась от окна.

— Так, — сказала она. — План на сегодня: кухня. Я хочу посмотреть, чем питается наш хозяин.

— Подгоревшим мясом и чёрным хлебом, — отозвалась Грета. — Он же инквизитор. У них специальная диета. Чем хуже еда, тем мрачнее аура.

— Это мы ещё посмотрим.

Ванесса оделась и отправилась исследовать кухню.

Кухня замка Мортегар находилась на первом этаже, в восточном крыле. Ванесса нашла её по запаху — характерному запаху горелого мяса, который витал в коридорах, точно призрак неудавшегося обеда. Следуя за этим запахом, она миновала несколько дверей, спустилась на три ступеньки и толкнула тяжёлую дубовую дверь.

То, что она увидела внутри, заставило её замереть на пороге.

Кухня была огромной. По-настоящему огромной — с высокими сводчатыми потолками, с тремя очагами (из которых работал только один), с длинным деревянным столом посредине и бесчисленными полками, уставленными горшками, котлами и сковородами. В углу стояла гигантская печь — настоящее сооружение из кирпича и глины, способное, наверное, запечь целого быка.

Но при этом кухня была... пустой и грязной. Паутина свисала с потолка, точно седая борода заброшенного дома. Полки покрыты пылью. Посуда — потускневшая, давно не чищенная. Продуктов почти не было: в кладовой Ванесса обнаружила мешок муки, с жучками, головку сыра засохшего до состояния камня, связку проросшего лука и большой кусок мяса, который, судя по запаху, провисел здесь не меньше недели.

Посреди этого великолепия стоял Эдгар. Он был в фартуке неопределённого цвета и с поварёшкой в руке. Перед ним на огне что-то шкворчало — судя по запаху, то самое мясо.

— Госпожа! — воскликнул Эдгар, увидев Ванессу. — Вы здесь! На кухне! Утром!

— Я хотела посмотреть, как устроен замок, — сказала Ванесса, оглядываясь. — И... Эдгар, что это?

Она указала на сковороду.

— Завтрак для хозяина, — с гордостью ответил дворецкий. — Жареное мясо по особому рецепту. Я всегда готовлю его утром, в обед и вечером.

— Один и тот же рецепт?

— Ну... да. А зачем менять? Хозяин ест, значит, рецепт хороший.

Ванесса подошла ближе и заглянула в сковороду. Мясо — точнее, то, что от него осталось — было чёрным с одной стороны и розовым с другой. Оно шипело, чадило и издавало запах, который заставил бы заплакать даже голодного гоблина.

— Эдгар, — осторожно спросила она, — а вы пробовали это сами?

— Пробовал? — старичок удивился. — Нет, госпожа, это для хозяина. Я ем отдельно. Хлеб и сыр.

— Понятно. — Ванесса сняла сковороду с огня. — Эдгар, давайте поговорим.

— О чём, госпожа?

— О еде, о кухне, о жизни...

Она усадила растерянного дворецкого за стол и принялась задавать вопросы. Ответы её не обрадовали.

Выяснилось, что Эдгар был дворецким — не поваром. Повар в замке был когда-то, но он почти сразу уволился, не выдержав мрачной атмосферы. С тех пор Эдгар готовил сам — так, как умел. А умел он немного: мясо на сковороде, да хлеб с сыром, купленные в деревне. Иногда — по праздникам — он пытался сварить суп, но суп неизменно выходил таким, что даже Поль отказывался его клевать.

— А хозяин? — спросила Ванесса. — Он разве не жаловался?

— Хозяин? — Эдгар пожал плечами. — Хозяин никогда не жалуется. Он вообще почти не разговаривает. Приходит, ест, уходит. Иногда говорит «спасибо». Иногда молчит. Я думаю, ему всё равно, что есть.

Ванесса задумалась.

Дамиан Мортегар. Верховный инквизитор империи. Человек, который мог потребовать себе что угодно — лучших поваров, изысканные блюда, деликатесы со всех концов света. Вместо этого он годами ел подгоревшее мясо и молчал. Иногда даже говорил «спасибо».

— Ему не всё равно, — тихо сказала она. — Просто он... привык. К плохому.

Эдгар шмыгнул носом.

— Вы правы, госпожа. Я плохой повар. Я знаю. Я пытался научиться, читал книги, но... — он беспомощно развёл руками. — У меня не получается. Руки не из того места растут.

— Руки у вас из правильного места, — отрезала Ванесса. — Просто вы не повар. Вы дворецкий. А я... я выросла в трактире.

— В трактире? — Эдгар уставился на неё.

— Мой дядюшка держал трактир «Три кружки» на северном тракте. Я с десяти лет стояла у плиты. Чистила картошку, месила тесто, варила супы. — Она закатала рукава. — Так, Эдгар, что у нас есть из продуктов?

— Ну, мука. Сыр, лук, мясо...

— Мясо свежее?

— Вчерашнее.

— Подойдёт. Специи?

— Какие специи?

— Соль, перец, травы. Что-нибудь?

Эдгар задумался.

— Кажется, в кладовой была соль. И что-то сушёное. Ещё от прошлого повара осталось.

— Тащите.

Следующие два часа Ванесса провела на кухне. Она отскребала стол, отмывала посуду, перебирала продукты и одновременно давала указания Эдгару, который носился по кухне, точно вспугнутая курица. Грета, привлечённая шумом и запахом, сидела в углу на табурете и наблюдала за процессом с выражением лёгкого скептицизма на каменной морде.

— Ты понимаешь, что делаешь работу прислуги? — заметила гаргулья.

— Я делаю работу, которую никто не сделает, — ответила Ванесса, помешивая суп. — И вообще, я не «госпожа» в том смысле, в котором ты думаешь. Я — пленница с правом готовки.

— Очень вкусной готовки, — вставил Эдгар, который как раз попробовал бульон и теперь смотрел на половник с религиозным благоговением. — Госпожа, это... это волшебство. Настоящее волшебство.

— Это просто суп, — отмахнулась Ванесса. — Куриный бульон с овощами. Ничего сложного.

— Для вас — ничего сложного. Для меня — высшая математика. — Эдгар всхлипнул. — Я много лет не ел нормального супа. Последний раз — когда моя матушка была жива. Она варила похлёбку с клёцками. Вкусную такую, знаете, с укропчиком...

— Я сделаю похлёбку завтра, — пообещала Ванесса. — А пока — давайте закончим с ужином.

К полудню кухня преобразилась. Стол сиял чистотой, посуда блестела. В очаге весело потрескивал огонь, а на нём стояли сразу три кастрюли: в одной варился суп, во второй тушилось мясо с луком и травами, в третьей запекался хлеб.

Запах стоял такой, что даже Грета, которая не нуждалась в человеческой пище, начала принюхиваться.

— Пахнет... съедобно, — признала гаргулья. — Что странно. Обычно в замке пахнет горелым и безнадёжностью.

— Теперь будет пахнуть нормально, — сказала Ванесса.

— А хозяин? Он одобрит?

— Он вообще замечает, что ест?

Эдгар и Грета переглянулись.

— Ну, — осторожно сказал дворецкий, — хозяин не очень... внимательный к еде. Но думаю это он заметит.

Вечером Ванесса накрыла ужин в малой столовой. «Малая столовая» оказалась размером с хороший танцевальный зал, но с тем преимуществом, что в ней был огромный камин украшенный барельефами с изображением драконов, и относительно чистый стол. Эдгар помог расставить тарелки, разложить приборы и зажечь свечи.

— У нас даже есть канделябры, — с удивлением заметила Ванесса.

— Остались от прежних времён, — пояснил Эдгар. — Когда в замке ещё принимали гостей. Последний приём был... дай бог памяти... лет сорок назад. Леди Изольда тогда ещё была жива.

— Бабушка Дамиана?

— Да. Она была последней хозяйкой. После её смерти Мортегары перестали принимать гостей. — Эдгар вздохнул. — Говорили, что незачем.

Ванесса посмотрела на убранный стол — белая скатерть, фарфор, серебро, свечи, огромная супница с крышкой в виде дракона. Выглядело это почти... по-домашнему.

— Не хватает цветов, — пробормотала она. — Но это поправимо.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Дамиан.

Он замер на пороге.

Ванесса увидела, как его взгляд скользит по столу — по скатерти, по свечам, по супнице, по приборам, разложенным в правильном порядке. Потом его взгляд остановился на ней.

— Что это? — спросил он.

— Ужин, — ответила Ванесса.

— Я вижу, что ужин. — Он вошёл в столовую, и тени, как обычно, сгустились за его спиной. — Но почему... так?

— Так — это как?

Дамиан обвёл рукой стол.

— Скатерть. Свечи. Сервировка... — Он посмотрел на супницу. — Это что?

— Супница. Ваша фамильная, с драконом, — Ванесса решила отвечать прямо и без страха. Это была её новая стратегия: никакого страха, только деловитость. — Я приготовила настоящий ужин. Не подгоревшее мясо, как обычно.

— Подгоревшее мясо меня устраивало.

— Вы его ели, потому что привыкли. Привычка — это не то же самое, что «устраивает».

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Грету, которая сидела на отдельном стуле, потом — на Эдгара, который замер у стены с таким видом, будто его сейчас казнят или наградят.

— Садитесь, — сказала Ванесса. — Суп остынет.

Он сел.

Ванесса разлила суп. Аромат поплыл по столовой — густой, насыщенный, куриный, с нотами тимьяна и лаврового листа. Дамиан наклонился над тарелкой. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, но ноздри — Ванесса заметила — чуть дрогнули.

Он взял ложку, зачерпнул суп и поднёс ко рту.

Инквизитор замер.

— Что? — спросила Ванесса, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра. — Невкусно? Пересолено? Я не уверена насчёт специй, у вас тут всё древнее, тимьян, кажется, ещё прабабушкин...

— Вкусно, — произнёс Дамиан.

Одно слово, всего одно, но оно прозвучало так, будто он сам удивился тому, что сказал.

— Правда? — выдохнула она.

— Правда.

Он съел ещё ложку. Потом ещё. Ванесса смотрела, как верховный инквизитор империи — человек, которого боялась вся страна, — ест куриный суп с таким выражением лица, будто только что обнаружил вкус пищи. Не просто насыщение, а именно вкус.

Сзади раздался странный звук. Ванесса обернулась. Эдгар стоял у стены и плакал. Слёзы текли по его морщинистому лицу, капали на воротничок сюртука, но он этого, кажется, не замечал.

— Эдгар? — окликнула Ванесса.

— Я... простите, госпожа, — прохрипел старичок. — Я просто... никогда не видел, чтобы хозяин ел с удовольствием. И я... я думал, он вообще не умеет. А оказывается, умеет. Просто готовить надо нормально. — Он всхлипнул. — Я плохой слуга. Я всегда был плохим слугой.

— Вы не плохой слуга, — возразила Ванесса. — Вы просто не умели готовить. Это разные вещи.

— Я подам в отставку. Я не достоин. Я...

— Эдгар, — перебил Дамиан. Голос его прозвучал ровно, но в нём — Ванесса готова была поклясться — слышалась нотка усталой привязанности. — Вы не подадите в отставку. Вы останетесь.

— Но хозяин...

— Вы служите мне много лет, — сказал Дамиан. — За всё это время, вы ни разу не предали меня. Вы держали замок в порядке — насколько могли. Этого достаточно.

Эдгар шмыгнул носом.

— Я буду учиться готовить, — пообещал он дрожащим голосом. — Госпожа меня научит. Я освою хотя бы яичницу. Или кашу. Или...

— Суп, — подсказала Ванесса. — Суп — это база. Научитесь варить суп — и всё остальное приложится.

— Я научусь! — выкрикнул Эдгар. — Клянусь фамильным гербом! Клянусь прахом предков! Клянусь...

— Эдгар, — снова перебил Дамиан, — принесите второе.

Эдгар, всё ещё всхлипывая, бросился к сервировочному столику, на котором стояло тушёное мясо. Он подал его, расправил плечи и разложил по тарелкам с таким достоинством, будто подавал блюдо самому императору.

Второе было встречено молчанием — но молчанием одобрительным. Дамиан ел, и с каждой минутой напряжение, висевшее в столовой, ослабевало. Грета, наблюдавшая за процессом, даже перестала скептически щуриться.

— А десерт будет? — спросила гаргулья.

— Десерт? — переспросила Ванесса. — Я не планировала...

— Очень зря. — Грета скрестила крылья. — Суп — хорошо, мясо — отлично, но без десерта ужин неполноценен. Это закон гаргулий.

— У гаргулий нет законов о десерте, — возразила Ванесса.

— Теперь есть. Я его только что придумала. — Грета повернулась к Дамиану. — Хозяин, поддержите меня. Десерт необходим.

Дамиан поднял взгляд от тарелки.

— Десерт, — повторил он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. — В этом замке не было десерта уже...

— Сорок лет, — подсказал Эдгар. — Леди Изольда очень любила яблочный пирог. Когда она умерла, никто больше не готовил его.

— Значит, яблочный пирог, — кивнула Ванесса. — Завтра. Сегодня я уже не успеваю. Но завтра — обещаю.

Дамиан посмотрел на неё. В его глазах вновь промелькнуло что-то странное. Не тепло, не благодарность, но что-то близкое...

— Вы намерены изменить всё, — произнёс он.

— Всё — вряд ли, — честно ответила Ванесса. — Но что смогу — изменю. Этот замок слишком долго жил без хозяйки. Я — хозяйка, пусть и временная.

— Временная, — эхом отозвался Дамиан. — Вы всё ещё планируете уйти?

— Через год, — напомнила она. — Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый. Брак по принуждению можно аннулировать в течение первого года.

— Вы помните статью.

— Я помню всё брачное законодательство. Это профессиональное.

Дамиан помолчал.

— Год, — сказал он наконец. — У вас есть год.

— Да.

— А у меня есть год, чтобы убедить вас остаться.

Ванесса замерла. Грета подавилась воздухом. Эдгар выронил полотенце.

— Что? — переспросила Ванесса.

— Ничего. — Дамиан поднялся. — Благодарю за ужин. Это было... — он подбирал слово, — превосходно. Спокойной ночи.

Он вышел. Тени, колыхнувшись, последовали за ним.

В столовой повисла тишина. Потом Грета медленно повернулась к Ванессе.

— Ты это слышала? — спросила гаргулья.

— Слышала.

— Он сказал: «убедить вас остаться».

— Я слышала.

— Это что — ухаживания? По-инквизиторски?

— Это угроза, — возразила Ванесса, но голос её прозвучал не очень уверенно. — Наверное. Или... я не знаю.

Эдгар подошёл к столу и начал убирать тарелки. Его руки дрожали.

— Госпожа, — тихо сказал он, — я служу хозяину много лет. Я видел его в бою. Видел на допросах. Видел, как он выносит приговоры. Но я никогда — НИКОГДА — не слышал, чтобы он говорил о ком-то так, как о вас.

— Обо мне? Как обо мне?

— Как о женщине, — просто ответил Эдгар. — Не как о кандидатке. Не как о жене по закону. А как о женщине, рядом с которой он хочет... убедить её остаться.

Ванесса опустилась на стул. У неё вдруг ослабли ноги.

Она пришла в этот замок с планом: продержаться год, найти Дамиану настоящую жену и уйти. Но за один вечер — один-единственный вечер — что-то сдвинулось. Что-то в нём, и что-то в ней.

Она пока не понимала, что именно. Но запах супа всё ещё витал в воздухе, и в камине потрескивали дрова, и на столе стояла супница с драконом — смешная, грозная, абсолютно неуместная в этом мрачном замке. И всё это казалось таким... правильным.

— Грета, — позвала она.

— М?

— Мы остаёмся. На год.

— Ты это уже говорила.

— Но теперь... — она запнулась, подбирая слова. — Теперь я не уверена, что через год захочу уходить.

Грета долго молчала, а потом произнесла:

— Знаешь что, Ванесса Мортегар? Ты — самое странное существо из всех, кого я встречала. А я встречала много странных существ. Ты пришла в этот склеп, сварила суп и за один вечер сделала то, что не удавалось никому.

— Что именно?

— Ты заставила верховного инквизитора сказать «вкусно» и посмотреть на женщину не как на проблему. — Гаргулья фыркнула. — Если это не магия, то я не знаю, что такое магия.

Ванесса улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

«Дорогой дневник. Сегодня я сварила суп. Верховный инквизитор сказал, что это "превосходно". Эдгар плакал три раза. Грета изобрела закон гаргулий о десерте. А ещё Дамиан сказал, что хочет убедить меня остаться. Я не знаю, что это значит, но это звучало почти как... комплимент? Угроза? Приглашение? Я разберусь завтра. А пока — я заказала бархатные шторы и ковёр. Операция "Уют" продолжается. С супом и отвагой, Ванесса Мортегар, бывшая королева безнадёжных, нынешняя повелительница кастрюль».