Свадьба прошла быстро.

До отвращения быстро. Ванесса ожидала церемонии, гостей, фанфар — или хотя бы небольшого скандала с её стороны, который она планировала устроить сразу после слов «согласны ли вы», но передумала, вспомнив про каменоломни. Вместо этого всё ограничилось пятнадцатью минутами в присутствии имперского регистратора — тщедушного человечка в очках, который трясся так, что поставил печать на брачном свидетельстве вверх ногами, а чернила размазал по всему пергаменту.

— Поздравляю, — пролепетал он, пятясь к двери. — Вы... э-э-э... прекрасная пара. Очень... очень... я пойду?

— Идите, — милостиво разрешил Дамиан.

Регистратор исчез с такой скоростью, будто за ним гнались все тридцать семь инструментов инквизитора разом.

Ванесса осталась стоять посреди приёмной — теперь уже бывшей приёмной её агентства — с брачным свидетельством в одной руке и саквояжем в другой. Грета сидела на своём кресле и мрачно наблюдала за происходящим.

— Ну вот, — произнесла Ванесса, разглядывая печать, поставленную вверх ногами. — Я замужем.

— Мои соболезнования, — отозвалась Грета.

— Это твой сарказм или искренне?

— И то и другое.

Дамиан, стоявший у окна, обернулся:

— Экипаж ждёт. Вы готовы?

— А у меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда готова.

Она подхватила саквояж, Грета взгромоздилась на спинку кресла, которое пришлось тащить волоком до самого экипажа — гаргулья наотрез отказалась «бросать друга в этом гадюшнике». Они покинули «Последний шанс». Ванесса обернулась на прощание. Вывеска — та самая, с надписью «Мы найдём вам пару, даже если вы сами себя не выносите» — всё ещё висела над дверью. Ванесса мысленно пообещала себе, что когда-нибудь вернётся. Возможно, через год, когда аннулирует брак.

Если доживёт, конечно.

Экипаж оказался чёрным — разумеется, чёрным, каким же ещё? — запряжённым четвёркой вороных лошадей. Кучер — мрачного вида субъект, представившийся как «просто Грегор» — помог погрузить кресло Греты, бросил косой взгляд на гаргулью, которая ответила ему тем же, и тронул поводья.

Путь до замка Мортегар занял около двух часов. Дорога шла в гору — в буквальном смысле. Столица осталась позади, сменившись предместьями, потом — деревнями, потом — просто лесом, густым и тёмным, сквозь который экипаж пробирался по узкой каменистой дороге. Ванесса смотрела в окно, и с каждым поворотом колёс её оптимизм, и без того изрядно потрёпанный, съёживался всё сильнее.

Лес становился гуще. Деревья — выше и кривее. Небо — темнее, а воздух — холоднее. Даже птицы здесь пели как-то... зловеще.

— Уютное место, — заметила Грета, выглядывая в окно. — Особенно вон тот дуб. Тот, с которого свисает верёвка.

— Это не верёвка, — мрачно ответил Дамиан. — Это лиана.

— С петлёй на конце?

— Старая лиана.

— А табличка «Здесь был повешен предатель короны» — это, наверно, древесный гриб?

Дамиан не ответил.

Ванесса сглотнула и отвернулась от окна. Ей вдруг очень захотелось, чтобы в экипаже было светлее. Захотелось чтобы играла музыка, или чтобы всё это оказалось сном.

Но сном это не было. Потому что кочка, на которую наехало колесо, подбросила экипаж с самой что ни на есть реальной силой.

Наконец лес расступился — и перед ними предстал замок Мортегар.

Ванесса высунулась из окна, забыв о страхе, и замерла.

Замок был... огромен. Он возвышался на скале, точно каменный кулак, грозящий небу. Четыре башни вонзались в низкие серые облака. Стены, сложенные из чёрного камня, казались неприступными. Узкие окна-бойницы светились тусклым желтоватым светом. Вороны кружили над зубцами — целая стая, не меньше полусотни.

Но самое впечатляющее находилось у ворот.

Две гигантские каменные статуи — драконы, судя по крыльям и когтям, — стояли по обе стороны от подъёмного моста. Их глаза горели зелёным пламенем. Настоящим, живым.

— Это... — начала Ванесса.

— Стражи, — коротко пояснил Дамиан. — Им около трёхсот лет. Они распознают чужаков.

— И что они делают с чужаками?

— Зависит от чужака.

— А если чужак — я?

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом.

— Вы — не чужая, — произнёс он. — Теперь вы — госпожа Мортегар.

Драконы, словно услышав его слова, склонили головы. Зелёное пламя в их глазах мигнуло — и стало чуть мягче.

Экипаж прогрохотал по подъёмному мосту под которым, зияла пропасть глубиной метров в пятьдесят, миновал ворота — тяжеленные, обитые железом, с черепом на каждой створке — и въехал во внутренний двор.

Здесь было... пусто, холодно и серо. Плиты внутреннего двора поросли мхом. Фонтан посредине — величественное сооружение с изваянием какого-то воина, пронзающего копьём дракона, — не работал. Вода в чаше застоялась и позеленела. Несколько окон в стенах были заколочены.

— Давно здесь не было ремонта, — пробормотала Грета.

— Здесь не было хозяйки, — ответил Дамиан. — Ремонт был не нужен.

— А теперь?

— Теперь, — он помедлил, — понадобится.

Экипаж остановился у главного входа — массивной двустворчатой двери, над которой висел фамильный герб: чёрный дракон на серебряном поле, пронзённый мечом. Девиз под гербом гласил: «Mors certa, hora incerta» — «Смерть неизбежна, час неизвестен».

— Жизнеутверждающе, — прокомментировала Ванесса.

— Это фамильный девиз, — сказал Дамиан.

— Я поняла. Очень... мило. Особенно для дома, куда привозят молодую жену.

Дамиан вышел из экипажа первым, подал ей руку. Ванесса, поколебавшись, приняла помощь — ладонь у него была холодной, но держал он её крепко, почти бережно. Вблизи замок казался ещё более мрачным. От стен веяло холодом — не физическим, а каким-то иным, глубинным, пробирающим до костей. Ванесса поёжилась.

— Замок старый, — заметил Дамиан, перехватив её взгляд. — Ему больше пятисот лет. Отопление здесь... сложное.

— Отопление? — переспросила Ванесса. — То есть его нет?

— Есть. В некоторых комнатах.

— А в остальных?

— В остальных — камины. Много каминов. — Он помолчал. — Я надеюсь, вы умеете их разжигать.

В этот момент дверь распахнулась — и на пороге возник человек.

Невысокий, сухонький, сгорбленный старичок в чёрном сюртуке и белых перчатках. Его лицо напоминало печёное яблоко — всё в морщинах, с глазами-изюминками, которые смотрели на мир с выражением вечной, неизбывной тревоги. Седые волосы были аккуратно зачёсаны набок, прикрывая лысину. В руках он держал серебряный поднос — пустой.

Он увидел Дамиана, поклонился — низко, с достоинством, — потом перевёл взгляд на Ванессу. И замер.

— Хозяин, — произнёс он дребезжащим голосом, — вы... вы вернулись.

— Эдгар, — кивнул Дамиан. — Это моя жена. Госпожа Ванесса Мортегар.

Поднос выпал из рук старичка. Покатился по каменным плитам, звеня и подпрыгивая. Эдгар этого, казалось, даже не заметил.

— Жена? — выдохнул он. — Вы сказали... жена?

— Да.

— Настоящая?

— Настоящая.

— Живая?

— Абсолютно.

Эдгар перевёл взгляд на Ванессу. Потом снова на Дамиана. Потом опять на Ванессу. Его глаза-изюминки наполнились влагой.

— Госпожа, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Госпожа... в замке... — Он всхлипнул. — Простите, это так неожиданно. Я не готовил. Я не убирал. Я даже не...

— Эдгар, — перебил Дамиан, — прекратите.

— Я не могу прекратить, хозяин! — старичок уже откровенно плакал. — Я уже не помню, как давно служу в этом замке! Никогда, до сего дня, я не видел хозяйки. А теперь — вот она! Живая, настоящая! Стоит на пороге!

— Эдгар...

— И какая милая! — продолжал дворецкий, разглядывая Ванессу. — Рыженькая! С конопушками! И платье такое скромное, такое элегантное...

Ванесса почувствовала, что краснеет. На неё никогда не смотрели с таким... благоговением.

— Эдгар, — с нажимом произнёс Дамиан, — успокойтесь и проводите госпожу в её покои. И гаргулью тоже, у гаргульи есть кресло.

— Кресло? — Эдгар вытер глаза рукавом и уставился на Грету, которая как раз выбиралась из экипажа, волоча за собой вышеупомянутый предмет мебели. — Гаргулья? В замке?

— Я секретарша, — гордо сообщила Грета. — И я требую кофе.

— Кофе? — Эдгар, казалось, сейчас снова уронит поднос. — Вы... вы пьёте кофе?

— Лит-ра-ми, — отчеканила Грета. — И желательно — сейчас.

Эдгар перевёл ошеломлённый взгляд на Дамиана.

— Хозяин, у нас нет кофе. У нас никогда не было кофе.

— Теперь будет, — сказал Дамиан. — Я распоряжусь.

И, не дожидаясь новых слёз и восклицаний, он направился в замок. Эдгар, всё ещё шмыгая носом, засеменил следом. Грета поволокла кресло. Ванесса подхватила саквояж и пошла за ними, чувствуя себя персонажем какой-то очень странной, очень мрачной сказки.

Внутри замок оказался именно таким, каким она его представляла. Даже хуже...

Главный холл был огромен — размером с хороший бальный зал. Пол, выложенный чёрно-белой плиткой, кое-где пошёл трещинами. Стены увешаны гобеленами, изображавшими сцены битв, казней и охоты на драконов. Вдоль стен стояли рыцарские доспехи в полный рост — и Ванесса готова была поклясться, что один из них повернул голову, провожая её взглядом.

С потолка свисала люстра. Огромная, железная, с сотней свечей — из которых горело от силы десятка полтора. Остальные оплыли воском и давно погасли. Света едва хватало, чтобы разглядеть противоположную стену.

Где-то в углу стоял гигантский глобус — не обычный, а магический: континенты на нём медленно двигались, океаны переливались, а над северным полюсом висел крошечный шторм, сверкающий молниями.

В другом углу — чучело медведя. Огромного, с клыками длиной в ладонь. Медведь стоял на задних лапах и смотрел стеклянными глазами в пустоту.

В третьем углу — статуя какого-то демона, покрытая паутиной.

— У вас тут... эклектично, — заметила Ванесса.

— Это коллекция моего прадеда, — ответил Дамиан. — Он увлекался охотой. На всё.

— На демонов?

— И на демонов тоже.

Они поднялись по широкой лестнице — мраморной, с коваными перилами, на которых сидели всё те же черепа. Грета, пыхтя, тащила своё кресло по ступенькам. Эдгар семенил рядом, пытаясь помочь и одновременно рассказывая о замке:

— ...в восточном крыле — библиотека, но там сквозняк, книги шевелятся. В западном — арсенал. В южном — лаборатория хозяина, туда лучше не заходить. В северном — покои. Ваши будут в северном крыле, госпожа. Самая тёплая часть замка. Там есть камин, огромный камин и одеяла. Я проследил, чтобы...

— Эдгар, — перебил Дамиан, — вы слишком много говорите.

— Я так долго ждал, хозяин! — с вызовом ответил старичок. — Я имею право говорить!

Дамиан не нашёлся что ответить. Ванесса мысленно поставила Эдгару плюс. Кажется, у неё появлялся союзник.

Покои оказались на удивление просторными. Гостиная с камином, спальня с кроватью под чёрным балдахином и даже небольшая ванная комната с допотопной медной ванной. Везде горели свечи — Эдгар явно подготовился. На столе красовалась ваза с цветами — правда, засушенными, но всё равно приятно.

— Это ракитник, — пояснил Эдгар, заметив взгляд Ванессы. — Единственное, что растёт на скале. Я собирал его три дня. Надеюсь, вам нравится.

— Очень, — искренне сказала Ванесса. — Спасибо.

Эдгар просиял.

— Я принесу ужин! — объявил он. — И кофе для гаргульи! И... и вообще всё, что потребуется!

Он выскочил за дверь, чуть не споткнувшись о порог.

Дамиан, стоявший в дверях, произнёс:

— Располагайтесь. Я буду в своём кабинете. Если что-то понадобится — позовите Эдгара.

— А вас?

— Я занят.

— Весь вечер?

— У меня допрос в десять. — Он помолчал. — Можете не ждать.

Ванесса осталась одна. Грета, водрузив кресло у камина, уже сворачивалась клубком, собираясь вздремнуть.

— Уютненько, — прокомментировала гаргулья, оглядываясь. — Если не считать черепов на каминной полке.

Ванесса перевела взгляд. На каминной полке действительно стояли три черепа — маленьких, аккуратных, с горящими свечами внутри.

— Это... элемент декора, — неуверенно сказала она.

— Это черепа гоблинов, — уточнила Грета. — Я чувствую запах. Гоблины пахнут болотом, даже после смерти.

— Прекрасно.

Ванесса опустилась в соседнее кресло и закрыла глаза. Она была в замке. В замке, который станет её домом на ближайший год. Возможно, меньше — если она быстро найдёт Дамиану другую жену.

В дверь постучали.

— Войдите!

Дверь приоткрылась — и в щель просунулась голова Эдгара.

— Госпожа, я забыл предупредить, — прошептал он. — Остерегайтесь ворона.

— Ворона?

— Птица хозяина — Апокалипсис. Очень умный и очень наглый. Ворует блестящие вещи и шляпки.

— Шляпки?

— Особенно шляпки.

Дверь закрылась. Ванесса переглянулась с Гретой.

— Ворон, — сказала она. — Ворует шляпки. Что ещё?

— Дай время, — философски заметила Грета. — Ты здесь всего час.

Ужин принесли через полчаса. Эдгар появился с подносом, на котором красовались тарелки с мясом, хлебом и чем-то, отдалённо напоминающим овощное рагу. К кофе для Греты прилагалась маленькая серебряная ложечка — «чтобы размешивать сахар».

— Хозяин обычно ест у себя, — сообщил Эдгар. — Но если госпожа пожелает, я могу накрыть в столовой...

— Не надо, — сказала Ванесса. — Я поем здесь.

— Как пожелаете.

Эдгар исчез, пятясь и кланяясь. Ванесса принялась за ужин. Мясо оказалось на удивление вкусным, хлеб — свежим, а рагу — почти съедобным.

Покончив с едой, она решила исследовать замок.

— Ты со мной? — спросила она Грету.

— Нет, — ответила гаргулья, не открывая глаз. — Я каменная. Камни не ходят, камни лежат. Иногда пьют кофе.

— Ты уже выпила три чашки.

— Значит, мне нужно ещё три.

Ванесса вздохнула и отправилась одна.

Коридоры замка тонули в полумраке. Свечи горели не везде, а те, что горели, отбрасывали пляшущие тени на каменные стены. Ванесса шла медленно, запоминая повороты: налево — лестница вниз, направо — ещё один коридор, прямо — дверь, запертая на замок.

Она свернула налево.

Лестница вела в башню. Узкие ступени, стёртые сотнями ног, поднимались вверх, в темноту. Ванесса, поколебавшись, начала подниматься. Где-то на середине она услышала шум — хлопанье крыльев, карканье, а затем...

Шляпка слетела с её головы.

Ванесса вскрикнула, обернулась — и увидела, как её любимая и единственная серая шляпка исчезает в когтях гигантской чёрной птицы.

— Стой! — закричала она. — Это моё! Верни!

Птица — огромный ворон с глазами, горящими красным, — насмешливо каркнула и взмыла вверх. Ванесса бросилась за ней. Ступеньки, ещё ступеньки, поворот, снова ступеньки — и наконец она выскочила на вершину башни.

Ворон сидел на зубце стены и держал шляпку в клюве. При появлении Ванессы он склонил голову набок и издал звук, который можно было описать только как «птичий смех».

— Отдай, — потребовала Ванесса, протягивая руку.

Ворон каркнул и перелетел на другой зубец.

— Это моя шляпка!

Карканье стало насмешливым.

— Я — госпожа Мортегар! Жена твоего хозяина!

Ворон замер. Потом медленно, очень медленно перевёл взгляд с Ванессы на шляпку. И обратно.

— А-по-ка-лип-сис, — вдруг произнёс он.

Ванесса моргнула.

— Ты разговариваешь?

— Го-во-рю, — подтвердил ворон. — Поль. Поль-апокалипсис.

— Поль?

— Для сво-их. — Ворон каркнул. — Ты — своя?

— Я... ну да. — Ванесса решила, что спорить с говорящей птицей — не лучшая идея. — Я своя. Жена хозяина.

Поль задумался. Потом нехотя разжал когти — и шляпка упала на каменные плиты.

— Хо-ро-шо, — сказал ворон. — Но блес-тя-щее — моё.

— Что блестящее?

— Серь-ги. Бро-ши. Коль-ца.

— Я не ношу...

— Ко-г-да бу-дешь но-сить — пред-уп-ре-ди. Я за-бе-ру.

Ванесса подняла шляпку, отряхнула и натянула на голову.

— Значит, ты Поль, — сказала она. — Приятно познакомиться.

— Вза-им-но, — ответил ворон. — Я на-блю-дал за то-бой. Ты смеш-на-я. И не бо-ишь-ся хо-зя-и-на.

— Ты тоже не боишься.

— Я бес-смерт-ный, — сообщил Поль. — Ме-ня нель-зя убить. Толь-ко ра-нить. И то — не на-дол-го.

— Как удобно.

— Очень.

Поль расправил крылья и взмыл в ночное небо. Ванесса проводила его взглядом и только потом заметила, что с вершины башни открывается потрясающий вид. Замок стоял высоко, и отсюда были видны и лес, и горы, и далёкие огни столицы где-то на горизонте.

Красиво. Если не считать того, что внизу — пропасть, а вокруг — вороны.

Ванесса вернулась в замок и продолжила исследование. На этот раз она спустилась вниз — туда, где, по словам Эдгара, находились «нежилые помещения». Подвал встретил её холодом и запахом плесени. Длинные коридоры, запертые двери, паутина по углам. Где-то капала вода. Где-то — Ванесса готова была поклясться — кто-то стонал.

Она шла, стараясь не думать о том, что в замке, возможно, водятся привидения, и вдруг наткнулась на открытую дверь.

Дверь была тяжёлой, обитой железом. Изнутри пробивался свет — тусклый, зеленоватый. Доносились звуки, какие-то... металлические. Словно кто-то перебирал инструменты.

Ванесса заглянула внутрь — и застыла.

Пыточная.

Самая настоящая. Огромный зал, полный... всего. Дыба у стены — массивная, деревянная, с верёвками. Кресло с ремнями. Стол, уставленный инструментами: щипцы, иглы, ножи, крючья, какие-то спирали, назначение которых Ванесса не могла даже представить. Кандалы, свисающие с потолка. Жаровня с углями. И ещё что-то — клетка? Да, клетка. Небольшая, но явно рассчитанная на человека.

В углу стоял Дамиан.

Он был без камзола, в одной рубашке, с закатанными рукавами. В руках держал какой-то инструмент — длинный, изогнутый, поблёскивающий в зеленоватом свете. Перед ним на стуле сидел человек — связанный, с мешком на голове.

Ванесса подавила вскрик.

Допрос. Тот самый допрос, о котором он говорил. Настоящий, здесь и сейчас.

Она попятилась, собираясь уйти — и наступила на скрипучую половицу.

Дамиан обернулся.

Их взгляды встретились.

— Госпожа Тиррен, — произнёс он. — Что вы здесь делаете?

— Я... — она сглотнула. — Я заблудилась.

— Вы заблудились на три этажа вниз?

— У меня плохая ориентация в пространстве.

Дамиан отложил инструмент.

— Это не место для прогулок, — сказал он, и голос его прозвучал холоднее обычного. — Возвращайтесь в свои покои. Сейчас же.

— А... — она кивнула на связанного, — а он?..

— Он — преступник. Заслужил то, что получит. — Дамиан подошёл к двери и заслонил собой обзор. — Идите спать.

— Я не хочу спать.

— Тогда займитесь чем-нибудь другим. Вышиванием, чтением, чем угодно. Только не ходите в пыточную.

— Это приказ?

— Да.

Ванесса прищурилась. Внутри неё боролись страх и упрямство. Упрямство победило.

— Знаете что, лорд Мортегар? — сказала она, отступая на шаг. — Я уйду. Но сначала я хочу кое-что сказать.

— Что именно?

Она обвела взглядом пыточную. Дыба, кандалы, жаровня. Инструменты, разложенные на столе — небрежно, без системы, точно кухонная утварь в доме холостяка.

— Какая безвкусица, — произнесла она.

Дамиан замер.

— Прошу прощения?

— Безвкусица, — повторила Ванесса. — Серьёзно, лорд Мортегар, вы посмотрите на это место. Голые каменные стены. Ни одной картины, ни одного ковра, инструменты разбросаны как попало. А эта дыба? — она указала на дыбу. — Она же вся в занозах. Если вы на ней кого-то пытаете, он умрёт не от боли, а от заражения крови.

— Вы... критикуете мою пыточную?

— Я критикую ваш дизайн. Этой дыбе не хватает уюта.

— Уюта, — эхом повторил Дамиан. Казалось, он не верил своим ушам.

— Да! — Ванесса, войдя во вкус, шагнула обратно и обвела руками зал. — Посмотрите — темно, сыро, пахнет плесенью. Где свечи? Где подсветка? У вас есть магические светильники, почему вы не используете их здесь? А эти кандалы — они же ржавые! Вы знаете, что ржавчина вызывает столбняк? А столбняк — это некрасивая смерть.

— Смерть вообще редко бывает красивой, — заметил Дамиан.

— Вот именно! Но это не значит, что нужно усугублять! — Ванесса упёрла руки в бока. — Я понимаю, что вы — верховный инквизитор. Я понимаю, что это ваша работа, и я не собираюсь вам мешать. Но, — она ткнула пальцем в его сторону, — если я буду жить в этом замке, я не позволю, чтобы его часть выглядела как сарай. Пыточная — или не пыточная — она должна быть чистой, организованной и...

— И?

— И уютной, — твёрдо закончила она.

В пыточной повисла тишина. Связанный на стуле, кажется, перестал дышать. Дамиан стоял и смотрел на Ванессу — и выражение его лица было таким, какого она не видела никогда. Это был не гнев, и даже не раздражение. Это было... изумление.

— Вы, — медленно произнёс он, — только что потребовали, чтобы я сделал ремонт в пыточной.

— Я не потребовала. Я предложила.

— Вы предложили сделать пыточную уютной.

— Да, и что?

Дамиан открыл рот. Вдруг — Ванесса готова была поклясться — его губы дрогнули. Не в улыбке, но почти.

— Вы невероятная женщина, госпожа Тиррен, — сказал он.

— Мортегар, — поправила она. — Я теперь Мортегар. И я не невероятная, я просто не люблю бардак.

Она развернулась и пошла прочь по коридору, оставив инквизитора стоять посреди пыточной с выражением лица человека, который ожидал истерики, а получил инспекцию.

Уже в дверях она обернулась:

— И эти ваши цепочки на кандалах — они совершенно не подходят к общему стилю! Их нужно заменить! У меня есть идеи!

— Идите. Спать, — повторил Дамиан, но на этот раз в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее... веселье?

Она ушла.

Путь обратно в покои показался ей вдвое короче. Ванесса шагала по коридорам, чувствуя странную, необъяснимую эйфорию. Она только что проинспектировала пыточную верховного инквизитора и не упала в обморок. Даже не особо испугалась.

Может быть, этот замок не такой уж страшный.

Может быть, этот мужчина не такой уж безнадёжный.

А может быть — она сама слегка безумна. Но, как любила повторять Грета, одно другому не мешает.

Ванесса вернулась в свои покои, разожгла камин, забралась под одеяло и, к собственному удивлению, почти сразу уснула. Без кошмаров, без страхов, с одной только мыслью:

Завтра она начнёт наводить уют.

Во всём замке.

Включая пыточную.

«Дорогой дневник. Я переехала в замок. Здесь холодно, мрачно и повсюду черепа. Дворецкий — милый старичок, который никогда не видел хозяйку и расплакался при моём появлении. Ворон — говорящий, зовут Поль, ворует шляпки. А ещё здесь есть пыточная. Я предложила сделать там ремонт. Инквизитор, кажется, был близок к тому, чтобы улыбнуться. (Возможно, мне показалось, но я записала это как победу.) Завтра — первый полноценный день в качестве госпожи Мортегар. У меня есть план и розовая пряжа. С любовью, Ванесса».