Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут.

Ванесса Тиррен отсчитала каждую.

Она сидела в опустевшей приёмной своего агентства, на том самом стуле, который пережил троллиху, вампиршу и двух некроманток. Окно не пережило — но стекольщик уже всё починил, выставив счёт, который Ванесса аккуратно положила в отдельную папку с лаконичной надписью «Конец света: Расходы». На коленях у неё лежал небольшой саквояж — всё её имущество, собранное за час до рассвета. Два платья: одно парадное и одно повседневное — коричневое, смена белья, гребень, зубной порошок и потрёпанный томик «Брачного кодекса империи» — единственная книга, которую она хранила не для работы, а для души. В трудные времена чтение статей о законных основаниях для развода действовало на неё успокаивающе.

За окном занимался серый, промозглый рассвет — под стать её настроению. Седьмой день... Последний.

— Кофе готов, — донёсся из кухни голос Греты.

Гаргулья появилась в дверях, бережно неся в когтистых лапах две кружки. За последнюю неделю она научилась варить кофе самостоятельно — прогресс, который в другое время вызвал бы у Ванессы бурную радость, но не сегодня. Сегодня радость покинула помещение, прихватив с собой надежду, оптимизм и остатки чувства юмора.

— Спасибо, — тихо сказала Ванесса, принимая кружку. Та самая, с надписью «Лучшей свахе». Надпись, которая всегда вызывала у неё улыбку, сегодня смотрелась как издёвка. Лучшая сваха, которая за неделю не смогла найти одну-единственную жену.

— Ты всю ночь не спала, — заметила Грета.

— Я составляла список, — Ванесса кивнула на стол, где лежал исчёрканный лист. — Все кандидатки. По порядку.

Грета взяла лист, пробежала глазами:

1. Грунда Камнелом — троллиха. Итог: проломленная стена, счёт на ремонт (оплачен).2. Лириэль Сребролунная — слепая эльфийка. Итог: ушла в стену, психологическая травма (взаимная).3. Моргана Ноктерна — вампирша. Итог: попытка убийства, огнетушитель, счёт на 500 золотых (не оплачен).4. Лила и Мила Могильные — близняшки-некромантки. Итог: побег через окно, треснувшая рама, счёт от стекольщика (оплачен).

— Внушительно, — прокомментировала Грета. — Четыре попытки — четыре катастрофы. Знаешь, некоторые писатели годами не могут создать столько драм, сколько ты создала за неделю.

— Это не драма, — вздохнула Ванесса. — Это некролог моей карьере.

Она отхлебнула кофе. Горячий, горький — именно такой, какой она любила. Грета постаралась.

Последние несколько дней прошли как в тумане. После побега близняшек Ванесса попыталась пригласить медузу — но та, узнав, что потенциальный жених работает в инквизиции, прислала вежливый отказ: «Извините, у меня аллергия на серебро, огонь и судебные приговоры». Банши, прочитав письмо с описанием Дамиана, ответила односложно: «Я банши, а не самоубийца». Гоблинша согласилась прийти, но её задержала городская стража за попытку украсть столовое серебро из ресторана, где она «просто хотела оценить уровень сервиса перед свиданием». Дриада прислала горшок с плющом и записку: «Плющ не требует мужа. Берите пример с плюща».

Сегодня утром срок истёк.

Официально — в полночь. Но Ванесса знала, что Дамиан явится ровно в полдень. Он всегда являлся в полдень — пунктуальный, как казнь.

В восемь утра в дверь постучали. Ванесса открыла — и обнаружила на пороге троих имперских стражников. Высокие, в серых мундирах с гербом империи, они смотрели на неё с тем выражением, которое бывает у людей, выполняющих неприятную, но рутинную работу.

— Госпожа Тиррен? — осведомился старший, сверившись с бумагой.

— Да.

— Предписание Имперской Канцелярии. — Он протянул ей свиток. — Ваше заведение подлежит закрытию. Вам надлежит находиться на территории агентства до прибытия уполномоченного лица. Попытки покинуть помещение будут расценены как уклонение от имперского правосудия.

— Уполномоченное лицо — это лорд Мортегар? — уточнила Ванесса.

Стражник нервно сглотнул — видимо, одно упоминание этого имени вызывало у него те же ощущения, что и у Греты.

— Так точно, — сказал он. — Прибудет в полдень.

— Я никуда не ухожу, — ответила Ванесса. — Можете не караулить.

— Приказ есть приказ, — стражник чуть поклонился. — Мы будем снаружи.

Дверь закрылась. Ванесса прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.

— Они выставили караул, — сообщила она Грете. — Чтобы я не сбежала.

— А ты собиралась?

— Нет. Куда мне бежать? Я — сваха. Моё главное оружие — анкеты и кофе.

— Тогда почему они...

— Потому что это стандартная процедура. — Ванесса закрыла глаза. — Закрытие заведения, владелец — под конвоем. Я читала об этом. В «Брачном кодексе» есть статья двести тридцать четыре: «О ликвидации брачных агентств, уличенных в профессиональной некомпетентности». Правда, там речь шла о случаях, когда агентство случайно женило брата на сестре или вампира на солнечном маге. Но, видимо, неспособность найти жену верховному инквизитору — это тоже некомпетентность.

Грета помолчала. Потом подошла и села рядом — прямо на пол.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Формально? Меня арестуют. Потом — суд. Потом — каменоломни, десять лет в северных провинциях. — Ванесса говорила монотонно, перечисляя пункты, которые выучила наизусть за последние дни. — Холодно, тяжело, скучно. Двенадцать часов в сутки дробить камень.

— А я?

— Ты свободна. Ты не числишься моей собственностью. Можешь вернуться... ну, откуда ты там прилетела три года назад.

— Я прилетела из-под карниза имперского банка, — мрачно сказала Грета. — Меня выгнали за то, что я капала на посетителей.

— Чем капала?

— Водой. Я же каменная, я конденсирую влагу. А они жаловались, что это портит им костюмы. — Грета фыркнула. — Снобы.

Они замолчали. Где-то вдалеке пробили часы на башне — десять ударов. Ещё два часа до полудня.

— Знаешь, — вдруг сказала Ванесса, — за эти три года я кое-что поняла. Я действительно была лучшей.

— В смысле?

— В своём деле. Я не могла найти жён для герцогов или подобрать партию для принцесс. Я брала тех, от кого отказались все — безнадёжных. И я находила им пару. Гному с коллекцией крысиных хвостов — даму, которая плела украшения из костей. Троллю, который краснел до дыма из ушей — купчиху, которая находила это очаровательным. У меня был реальный талант. — Она горько усмехнулась. — Просто талант оказался неприменим к верховному инквизитору.

— К нему вообще ничего не применишь, — заметила Грета. — Он как чума — с ним не договариваются, от него прячутся.

— Но я попыталась.

— Ты попыталась, — согласилась гаргулья. — Это больше, чем сделали все остальные агентства вместе взятые.

Время тянулось медленно, точно патока. Ванесса допила кофе, сложила саквояж у двери, проверила, не забыла ли что-нибудь. Грета помогла ей прибраться в приёмной — хотя какой смысл убираться в помещении, которое через пару часов опечатают? Но Ванессе хотелось, чтобы «Последний шанс» встретил свой конец достойно.

В одиннадцать часов она переоделась в парадное платье, поправила волосы и посмотрела в зеркало. Оттуда на неё глянула молодая женщина с конопатым носом, рыжеватыми волосами и серыми глазами, в которых — даже сейчас, даже на краю пропасти — всё ещё теплилась крошечная, упрямая искорка.

— Ну здравствуй, королева безнадёжных, — сказала она своему отражению. — Кажется, твоё правление подошло к концу.

Отражение ничего не ответило. Но, кажется, смотрело с укоризной.

Ровно в полдень дверь открылась.

Дамиан Мортегар переступил порог — без мантии, но в полной парадной форме: чёрный камзол с серебряным шитьём, высокие сапоги, перчатки. За его спиной маячили те же трое стражников, а также — Ванесса заметила — судебный пристав с гербовой папкой в руках.

Он вошёл один. Конвой остался снаружи — видимо, инквизитор не считал, что одинокая сваха представляет угрозу, требующую численного превосходства.

Ванесса стояла посреди приёмной — прямая, собранная, с саквояжем у ног. Грета сидела на своём обычном месте — на спинке кресла — и на этот раз даже не пыталась притворяться статуей. Просто сидела и смотрела на вошедшего, и в её жёлтых глазах читалась мрачная покорность судьбе.

— Госпожа Тиррен, — произнёс Дамиан.

В его голосе — как всегда — почти не было эмоций, но сегодня Ванесса почти уловила что-то. Какую-то странную, почти незаметную ноту. Ожидание? Напряжение? Она не могла понять.

— Лорд Мортегар, — ответила она. — Вы пунктуальны. Как всегда.

— Срок истёк.

— Я знаю.

— Вы не нашли мне жену.

— Я пыталась. — Ванесса указала на стол. — Там список из шести кандидаток. Четыре попытки личных встреч, две — заочные отказы. Я сделала всё, что могла.

Дамиан взял список, пробежал глазами. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Этого недостаточно, — сказал он.

— Пусть так.

— Приказ о закрытии, — он кивнул на дверь, за которой ждал пристав. — Будет подписан в течение часа. Ваше агентство будет ликвидировано. Помещение опечатают, имущество конфискуют в счёт уплаты пошлин.

— Я знаю, — повторила Ванесса.

— А вы, — он помедлил, — будете переданы в распоряжение имперского суда для вынесения приговора по статье двести тридцать четыре. «Профессиональная некомпетентность, повлёкшая ущерб государственным интересам».

— Каменоломни, — произнесла Ванесса. — Десять лет. Я помню.

Дамиан чуть склонил голову.

— Вы хорошо подготовились.

— У меня была неделя.

В приёмной повисла тишина. Ванесса смотрела на инквизитора, и где-то внутри неё — там, где всю неделю зрел страх пополам с отчаянием, — вдруг начало закипать что-то другое. Что-то горячее, что-то похожее на злость. Нет — на ярость.

Она потеряет всё. Своё агентство, свою квартиру, свою жизнь... И всё из-за того, что этот человек — этот невозможный, невыносимый, пугающий до дрожи человек — не мог найти себе жену обычным способом! Из-за того, что от него шарахались все женщины империи! Из-за того, что он был...

— Можно вопрос? — услышала она собственный голос.

— Задавайте.

— Почему вы вообще согласились на этот абсурд? На брак через агентство? Вы — верховный инквизитор! Вы могли бы найти жену без всяких свах. Достаточно было бы приказа.

— Я уже объяснял, — холодно ответил Дамиан. — Я не хотел принуждения. Я хотел, чтобы женщина пришла добровольно. Чтобы она знала, на что соглашается. Чтобы...

— Чтобы она не боялась, — перебила Ванесса. — Да, я помню. Но знаете что? Она всё равно будет бояться. Любая. Потому что вы пугаете людей. Не специально — вы просто такой. И ни одно агентство, ни одна сваха, никакой «Последний шанс» этого не изменит!

Голос её зазвенел. Грета на кресле напряглась, но Ванесса уже не могла остановиться. Слова, которые она сдерживала всю неделю, прорвались наружу, точно вода сквозь треснувшую плотину.

— Вы знаете, что сказала Грунда? Она сказала: «Наконец-то нормальный мужчина». Понимаете? Она увидела в вас не инквизитора, а мужчину. И вы — вы! — показали ей меч! Меч, лорд Мортегар! Что должно было случиться, как вы думали?

— Я показывал гравировку...

— Вы показывали оружие троллихе! Троллихе, для которой показать оружие — это приглашение к поединку! — Ванесса всплеснула руками. — А Лириэль? Она спросила о вашей работе. Обычный светский вопрос. И вы — в красках, в подробностях — описали ей допрос с применением тридцати семи инструментов! Тридцати семи! Вы что, не могли сказать: «У меня офисная должность, дорогая»?

— Это была бы ложь.

— Это была бы тактичность! — Ванесса почти кричала. — А Моргана? Вы знали, что она из клана Ноктерна. Но вы всё равно пришли! Вы всё равно сели и начали разговор так, будто это обычное светское свидание!

— Я надеялся...

— А близняшки! — перебила она, не слушая. — Вы им понравились! Они были в восторге! Они назвали вашу ауру «аутентичной тьмой без примесей»! А вы им — цитату из циркуляра о сжигании некромантов! Зачем?! Зачем вы вообще...

Она замолчала, задыхаясь. Щёки пылали, сердце колотилось о рёбра. Ванесса стояла посреди приёмной — маленькая, рыжеволосая, со сжатыми кулаками — и смотрела на двухметрового верховного инквизитора так, будто это он был подсудимым, а не она.

И тут она произнесла последние слова. Те самые, которые вертелись на языке всю неделю. Те самые, которые она боялась сказать.

— Да на вас вообще никто не согласится! Никто! Потому что вы не даёте им ни единого шанса! Вы не человек — вы ходячий приговор! Вы пугаете людей одним своим существованием! И даже если бы вы дали мне ещё месяц, год, десять лет — я бы всё равно не нашла вам жену! Потому что никто, ни-кто не согласится быть рядом с вами добровольно!

Тишина.

Абсолютная, звенящая, готовая расколоться, как стекло, тишина.

Ванесса замолчала. Её последние слова повисли в воздухе — и она вдруг осознала, что только что сказала верховному инквизитору. Человеку, который мог испепелить её на месте. Человеку, от которого зависела её судьба.

Она подняла глаза.

Дамиан Мортегар стоял неподвижно. Его лицо — обычно бесстрастное, точно вырезанное из камня — дрогнуло. Что-то прошло по нему. Ванесса не могла понять, что именно, но это было что-то незнакомое. Какая-то эмоция, пробившаяся сквозь ледяную броню.

А потом он медленно — очень медленно — повернулся.

— Никто не согласится, — повторил он. Голос его прозвучал тихо. Почти задумчиво. — Никто.

— Я... — начала Ванесса и осознала, что не знает, что сказать. Извиниться? Забрать слова обратно? Но они уже были сказаны.

— Вы правы, госпожа Тиррен, — произнёс он. — Ни одна из кандидаток не согласилась. Ни одна женщина, которую вы пригласили, не приняла меня. — Он сделал шаг к ней. — Но есть одна женщина, которая сидела напротив меня каждый день. Которая спорила со мной. Которая не упала в обморок. Которая облила меня пеной из огнетушителя и не извинилась.

— Я... я собиралась извиниться...

— Не надо, — перебил он. — Я не хочу извинений.

Он сделал ещё один шаг. Теперь он стоял прямо перед ней — на расстоянии вытянутой руки. Ванесса смотрела на него снизу вверх, и её дар эмпатии — жалкий, бытовой, четвёртого разряда — вдруг забился в истерике, потому что аура Дамиана сейчас была плотной, как патока, и в ней творилось что-то странное. Что-то, чего Ванесса не могла понять.

— Вы утверждали, — сказал Дамиан, и голос его звучал всё так же тихо, но в нём появилась новая, стальная нотка, — что ваше агентство способно найти пару любому. Любому, госпожа Тиррен. Это ваш слоган. «"Последний шанс": мы найдём вам пару, даже если вы сами себя не выносите».

— Я помню, — прошептала Ванесса.

— Вы не нашли мне жену.

— Я пыталась...

— Я знаю. — Он чуть наклонил голову. — Вы пытались. Вы пригласили троллиху, эльфийку, вампиршу и двух некроманток. Вы сделали всё, что могли. — Пауза. — Но жена не найдена.

Ванесса молчала. Где-то на периферии сознания она слышала, как Грета затаила дыхание. Как стражники за дверью переминаются с ноги на ногу. Как пристав шелестит бумагами.

— Значит, — произнёс Дамиан, и слова упали в тишину, точно камни в воду, — вы и станете ею.

Мир замер.

Ванесса моргнула.

— Что? — выдохнула она.

— Вы, госпожа Тиррен, утверждали, что ваше агентство способно найти пару любому. Вы не нашли мне жену. — Он выпрямился, и тени вокруг него сгустились. — Значит, вы станете ею сами. Считайте это профессиональной ответственностью.

— ЧТО?!

Ванесса отшатнулась. Саквояж покачнулся и упал на бок — крышка раскрылась, из неё вывалился «Брачный кодекс» и покатился по полу.

— Вы... вы шутите, — пролепетала она. — Вы же... это шутка? Да? Очень мрачная, очень инквизиторская шутка? Я понимаю, у вас специфическое чувство юмора, я уже привыкла, но это...

— Я никогда не шучу, — напомнил Дамиан. — Вы сами это говорили.

— Но... но я — сваха! Я не кандидатка! Я не ищу мужа! Я помогаю искать мужей! Это разные вещи! Совершенно разные!

— Теперь вы их объедините.

— Но это абсурд! Это невозможно! Это... это... — она захлебнулась словами. — Вы не можете жениться на мне! Я даже не благородная! Я сирота! Мой дар — четвёртого разряда! Я живу над агентством и вяжу чехлы на чайники! Я не подхожу верховному инквизитору!

— Вы не упали в обморок, — спокойно произнёс Дамиан. — Вы спорили со мной. Вы облили меня пеной. Вы назвали меня «ходячим приговором». За всю мою жизнь никто — никто — не говорил со мной так, как вы.

— И вы за это хотите на мне жениться?!

— Я хочу, чтобы рядом со мной был человек, который не боится меня. — Он помолчал. — Вы — единственный такой человек.

Ванесса открыла рот.

Где-то сзади раздался странный звук. Она обернулась. Грета сидела на спинке кресла, и её каменное лицо выражало сложную смесь ужаса, шока и — Ванесса готова была поклясться — злорадного удовлетворения.

— Я же говорила, — произнесла гаргулья. — Я предупреждала.

— О чём?!

— «Ты — идеальная кандидатка». Ты ещё сказала: «Я не кандидатка, я сваха». А я сказала: «Посмотрим, что ты запоешь через неделю». — Грета скрестила крылья на груди. — Неделя прошла.

— Ты не предупреждала! Ты просто язвила! Это разные вещи!

— В данном случае — одно и то же.

Ванесса повернулась обратно к Дамиану.

— Лорд Мортегар, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — давайте просто... подумаем... рационально. Я не подхожу вам. Я не умею вести себя на приёмах. Я не знаю протокола. Я засыпаю на скучных церемониях. Я болтаю без умолку, когда нервничаю. Я...

— Я знаю, — перебил он. — Я наблюдал за вами неделю. Этого достаточно.

— Недостаточно! Вы не знаете самого главного — я не люблю вас! Я вас терпеть не могу! Брак без любви — это фикция! Вы сами говорили, что хотите, чтобы женщина пришла добровольно! Я не пришла! Вы меня принуждаете!

Дамиан помолчал.

— Да, — сказал он наконец. — Принуждаю. Но у вас есть выбор.

— Какой?!

— Стать моей женой — или отправиться в каменоломни. — Он чуть склонил голову. — Я не обещал, что выбор будет приятным.

Ванесса замерла.

Вот он. Тот самый ультиматум, о котором он говорил в первый день. Тогда он казался гипотетическим — страшным, но далёким. А теперь он стоял перед ней, реальный, как эшафот: либо брак с самым страшным человеком в империи, либо десять лет дробить камень.

— Это не выбор, — прошептала она.

— Это выбор, — возразил Дамиан. — У вас есть свобода воли. Вы можете отказаться.

— И отправиться в каменоломни.

— Да.

— А если я соглашусь — я стану вашей женой?

— Да.

— И буду жить в вашем замке?

— Да.

— И вы не будете меня пытать?

Дамиан чуть приподнял бровь.

— Я не пытаю невиновных, — сказал он. — Только еретиков.

Ванесса опустилась на стул. Ноги не держали. В голове был туман, перемешанный с обрывками мыслей: «каменоломни — холодно — тяжело — десять лет — замок — жена инквизитора — он не убьёт — наверное — Грета будет смеяться — Грета уже смеётся — что надеть на свадьбу — у меня только серое платье — нет, я не могу согласиться — нет, я не могу отказаться».

Она наклонилась и подняла брачный кодекс. Машинально открыла. Статья двести тридцать четыре — «О профессиональной некомпетентности». Статья сто пятьдесят шесть — «О браке по принуждению: основания для аннулирования». Статья двести двенадцать — «Права и обязанности супруги должностного лица империи».

— Я требую неделю на размышление, — сказала она.

— У вас нет недели. У вас нет даже дня. — Дамиан посмотрел на часы. — Свадьба через три дня. Таковы правила расторжения предыдущих помолвок и заключения новых. Я уже подал прошение. Совет одобрил.

— Вы уже подали?!

— Вчера вечером.

— Вы знали! — Ванесса вскочила. — Вы знали вчера, что предложите мне это! Вы пришли сюда с уже готовым решением! Вы просто ждали, пока я дозрею до отчаяния!

— Я ждал, пока вы поймёте то, что я понял в первый день, — спокойно ответил Дамиан. — Вы — единственная женщина, которая может быть рядом со мной.

— Но я не...

— Собирайте вещи, — перебил он. — Свадьба через три дня.

И он повернулся к двери.

— Лорд Мортегар! — окликнула Ванесса.

Он обернулся.

— А если я всё-таки скажу «нет»? Если я выберу каменоломни?

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом. И в его серых глазах — она готова была поклясться — промелькнуло что-то, похожее на... сожаление?

— Тогда, — произнёс он, — вы отправитесь в каменоломни. А империя потеряет единственного человека, который осмелился сказать верховному инквизитору правду.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Ванесса осталась стоять посреди приёмной — с «Брачным кодексом» в одной руке и саквояжем у ног. Грета сползла с кресла и подошла к ней.

— Ну, — сказала гаргулья, — по крайней мере, это не каменоломни.

— Грета.

— М?

— Заткнись.

— Поняла. Молчу.

Ванесса опустила взгляд на книгу в своих руках. «Брачный кодекс империи». Она открыла её на случайной странице — и прочитала вслух:

— «Брак, заключённый под принуждением, может быть расторгнут по заявлению пострадавшей стороны по истечению первого года совместного проживания. Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый».

Грета моргнула.

— То есть...

— Год, — произнесла Ванесса. — Я должна продержаться год. А потом — подать на аннулирование.

— Сомнительная перспектива...— Не скажи. Если я соглашусь, я получу отсрочку. Замок и статус. И целый год на то, чтобы найти ему кого-нибудь ещё — уже изнутри. Из его собственного окружения.

— Ты хочешь найти жену верховному инквизитору, будучи его женой?

— Я хочу выжить, Грета, а для этого мне нужно время.

Гаргулья посмотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно покачала головой:

— Ты безумна.

— Я знаю. Но это единственный план, который у меня есть.

Ванесса подошла к двери, распахнула её и крикнула вслед удаляющейся фигуре:

— Лорд Мортегар!

Он обернулся.

— Я согласна! — Голос её прозвучал звонко, почти весело — так, будто она объявляла о помолвке на светском приёме, а не принимала ультиматум. — Но у меня есть условия!

Дамиан чуть заметно приподнял бровь:

— Условия?

— Моя секретарша останется со мной. Гаргулья Грета. Она переедет в замок вместе со мной.

— Это не...

— И я продолжу вести агентство. Может быть, не здесь — но я не брошу своих клиентов.

— Клиентов?

— Безнадёжных. Тех, кому больше некуда идти. — Ванесса вздёрнула подбородок. — Я — королева безнадёжных, лорд Мортегар. И я не отказываюсь от своего трона.

Дамиан посмотрел на неё. Долго, изучающе. Ванесса готова была поклясться, что уголок его губ — самый краешек — чуть дрогнул.

— Хорошо, — сказал он. — Гаргулья и агентство. Что-то ещё?

— Да, — Ванесса набрала воздуха. — У вас в замке есть кофе?

— Нет.

— Тогда закупите, желательно много. Грета без кофе не функционирует. И я, кажется, тоже.

Дамиан помолчал. Потом кивнул — коротко, отрывисто:

— Будет сделано.

Он развернулся и пошёл прочь — тяжёлой, размеренной поступью. Конвой последовал за ним. Пристав, поколебавшись, сунул свою гербовую папку под мышку и засеменил следом.

Ванесса закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.

— Ты только что выторговала у верховного инквизитора кофе, — произнесла Грета. — Меня и агентство.

— Я выторговала год жизни, — прошептала Ванесса. — Всего лишь год. А дальше... посмотрим.

Она закрыла глаза и представила замок — мрачный, холодный, на скале. Представила Дамиана — двухметрового, с аурой ужаса и тридцатью семью инструментами для пыток. Представила себя — в сером платье, с саквояжем и «Брачным кодексом» под мышкой.

И — странное дело — где-то в глубине души, под слоями страха и отчаяния, ей вдруг стало... интересно.

«Дорогой дневник. Сегодня меня "сосватали". За верховного инквизитора. Свадьба через три дня. Платье — серое, настроение — неопределённое. Грета говорит, что я безумна. Возможно, она права. Но я всё ещё жива, и у меня есть год, чтобы найти выход. А год — это много. За год можно успеть всё. Даже найти жену собственному мужу. С тактическим оптимизмом, Ванесса Тиррен, бывшая королева безнадёжных, будущая (о боги) госпожа Мортегар».