Утро после визита Морганы началось с того, что Ванесса обнаружила в приёмной летучую мышь.

Мышь висела вниз головой на карнизе, занавешенном остатками пены, и смотрела на Ванессу крошечными красными глазками с выражением, которое можно было описать как «я здесь ни при чём, я просто мимо пролетала». К лапке мыши была привязана записка.

Ванесса, вздохнув, отвязала записку и развернула.

«Госпожа Тиррен, счёт за испорченное платье, меховое манто, причёску и моральный ущерб прилагается. Сумма — пятьсот золотых. Оплата в течение недели. В случае просрочки — пеня: один золотой в день или одна пинта крови. На ваш выбор. С неизменным уважением, Моргана Ноктерна. P.S. Огнетушитель выбросьте. P.P.S. И передайте этому вашему инквизитору, что я ещё вернусь. Не сейчас, но когда-нибудь. Когда у меня будет новое платье».

— Пятьсот золотых, — произнесла Ванесса вслух, и голос её прозвучал глухо, точно из склепа. — Пятьсот.

— Сколько? — донеслось из угла.

Грета выползла из-под перевёрнутого стола и уставилась на записку.

— Пятьсот, — повторила Ванесса. — Это больше, чем я зарабатываю за три месяца. Это больше, чем стоит моя квартира. Это больше, чем...

— Чем твоя жизнь? — предположила Грета.

— Я хотела сказать «чем моя картотека», но да, пожалуй ты права.

Грета взяла записку, прочитала и хмыкнула.

— «С неизменным уважением», — процитировала она. — Мило. Особенно после того, как она пыталась убить твоего клиента.

— Она пыталась убить его до того, как я облила её пеной. А теперь — она пытается убить меня. В моральном смысле, через финансовое разорение.

Ванесса опустилась на единственный уцелевший стул. Приёмная выглядела так, словно по ней прошёлся небольшой отряд мародёров, которые заодно устроили вечеринку с пенным шоу. Картотека была рассыпана, стол перевёрнут, на полу засыхали лужи химической субстанции, а в воздухе всё ещё витал запах огнетушителя — едкий, напоминающий смесь уксуса и разочарования.

— Четыре дня, — сказала Ванесса. — Осталось четыре дня.

— Три с половиной, — уточнила Грета. — Сегодня уже началось.

— Спасибо, что напомнила.

— Всегда пожалуйста.

Ванесса поднялась, перешагнула через лужу пены и направилась к кофейнику. Кофе — вот что ей сейчас требовалось. Много кофе. Может быть, целый котёл. В идеале — такой, в который можно нырнуть с головой и не выныривать до конца недели.

Пока кофе варился, она подобрала с пола несколько карточек и разложила их на уцелевшем углу стола. Картотека пострадала, но не фатально — большинство карточек просто разлетелись по полу. Ванесса перебирала их, раскладывая по алфавиту, и лихорадочно соображала.

Кто остался? Кто ещё не был приглашён и отвергнут?

Дриада — нужен лес. Русалка — нужен бассейн. Гномка — будет критиковать кладку. Оборотниха — полнолуние через три дня, а Дамиан, кажется, не оценит вой на луну. Медуза — Ванесса перечитала её анкету и вздрогнула: «Обещаю не превращать жениха в камень без крайней необходимости». Нет. Определённо нет.

И тут её пальцы наткнулись на сдвоенную карточку. Два имени, скреплённые одной скрепкой.

«Лила и Мила Могильные. Некромантки-любительницы. Двадцать четыре года, близняшки. Ищут мужей, желательно — двух братьев, но можно и одного на двоих, если характер покладистый. Особые приметы: жизнерадостные, общительные, немного мрачноватые в плане декора. Хобби: вышивание, вязание, поднятие мелких животных из мёртвых».

Ванесса замерла.

Некромантки. Некромантки, которые ищут мужей. Две некромантки.

— Грета, — позвала она.

— М-м?

— А что, если...

— Нет.

— Ты даже не дослушала!

— Ты хочешь пригласить некроманток. — Грета даже не спрашивала — она констатировала факт тоном судьи, зачитывающего приговор. — Я вижу это по твоему лицу. У тебя такое же лицо было перед вампиршей. Это лицо человека, который собирается совершить очередную катастрофическую ошибку.

— Это не ошибка! Это... творческий подход!

— Один раз творческий подход проломил стену. Затем — ушёл в стену. А в последний раз — облил всех пеной. — Грета скрестила крылья на груди. — Какой вид разрушения ты планируешь на сегодня? Потоп? Пожар? Нашествие саранчи?

— Я планирую успех, — твёрдо сказала Ванесса. — И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что больше планировать нечего.

Она ожидала, что Грета продолжит спор, но гаргулья молчала. А когда Ванесса обернулась, то увидела, что Грета смотрит на неё... с сочувствием? У гаргульи это выглядело странно — сочувствие на каменной морде с клыками, — но это определённо было оно.

— Ванесса, — тихо сказала Грета, — ты понимаешь, что некромантия — это подсудное дело?

— Любительская некромантия — не подсудное! — возразила Ванесса. — Статья сто сорок два, пункт три: «Поднятие мелких животных в декоративных и/или сентиментальных целях не является уголовным преступлением». Я проверяла!

— Ты проверяла статью о некромантии?

— Я проверяла все статьи, которые могут пригодиться в моей работе!

Грета покачала головой, но спорить перестала. Ванесса уже строчила письмо. На этот раз — в двух экземплярах. Лила и Мила были близняшками, но Ванесса знала по опыту: приглашать их нужно было обеих. По отдельности они отказывались — «мы парный набор», как они сами выражались.

«Дорогие Лила и Мила! У меня есть для вас нечто особенное. Клиент — высокий, мрачный, с потрясающей аурой. Серьёзный, влиятельный. Приходите сегодня в полдень. С любовью, Ванесса Тиррен».

Письма были отправлены с двумя голубями (на этот раз — под строгим надзором Греты, которая поклялась «не есть почтовых, даже если они сядут мне на голову и будут танцевать чечётку»). Ответ пришёл почти мгновенно — близняшки жили неподалёку, в бывшем склепе на городском кладбище, переоборудованном под жилую недвижимость.

«Ванесса, дорогая!!! Мы в восторге!!! Обожаем мрачных!!! Обожаем высоких!!! Обожаем серьёзных!!! Будем ровно в полдень!!! С маленьким другом!!! Три восклицательных знака — Лила. Три восклицательных знака — Мила. Итого шесть восклицательных знаков. P.S. А какой у него рост в сантиметрах?»

— Перебор восклицательных знаков, — прочитала Грета. — Это диагноз.

— Это энтузиазм, — поправила Ванесса. — Энтузиазм — это хорошо. Энтузиазм — это то, чего нам не хватало.

— Нам не хватало мозгов, — проворчала Грета. — Энтузиазма у нас всегда было в избытке.

Оставшееся до полудня время Ванесса потратила на уборку. Она перевернула стол, собрала рассыпанные карточки, отмыла пол от пены и даже попыталась оттереть пятно, оставшееся на том месте, где Моргана вонзила когти в стену. Пятно не оттиралось. Ванесса повесила поверх него картину — всё тот же горный пейзаж, подаренный гномами.

Ровно в полдень дверь открылась, и вошёл Дамиан Мортегар.

Он окинул взглядом приёмную — оценил чистоту, целостность мебели, отсутствие пены и огнетушителя, который Ванесса предусмотрительно убрала в шкаф.

— Сегодня чисто, — констатировал он.

— У нас новые кандидатки. — Ванесса решила сразу брать быка за рога. — Их две.

— Две? — бровь Дамиана приподнялась.

— Близняшки. Лила и Мила. Они... э-э-э... они ищут одного мужа на двоих. — Она затараторила быстрее: — Это очень удобно! Вы получаете сразу двух жён, они делят обязанности, у них всё по справедливости...

— Госпожа Тиррен, — перебил Дамиан, — я ищу одну жену. Не двух.

— Но это же выгоднее!

— Я не торгуюсь на брачном рынке.

— Но...

— Одна. — Отрезал он. — Одна жена, таков закон. Если бы требовалось две, император ввёл бы другую поправку.

Ванесса вздохнула. Ладно, одну — так одну. Может, одна из близняшек согласится отдельно? Или они устроят между собой дуэль за право выйти за инквизитора? Впрочем, некромантки были на редкость миролюбивыми — они даже пауков не убивали, а аккуратно выносили на кладбище, «поближе к родственной атмосфере».

— Хорошо, — сказала она. — Посмотрим, как пойдёт.

Дверь распахнулась.

Близняшки Могильные ворвались в приёмную, точно два урагана, одетые в чёрное. Это было первое, что бросалось в глаза: они были полностью в чёрном. В чёрных платьях, чёрных чулках, чёрных туфельках и чёрных шляпках с чёрными вуалетками. Даже зонтики у них были чёрные. И сумочки — тоже. И, кажется, даже румяна на щеках имели какой-то неестественно тёмный оттенок.

Но при этом они улыбались. Широко, жизнерадостно, демонстрируя белые зубы. У обеих были светлые волосы — единственное светлое пятно во всём этом мраке — забранные в одинаковые хвостики. Глаза — голубые, сияющие, полные энтузиазма.

— Ванесса! — хором воскликнули они, простирая руки.

— Лила! Мила! — Ванесса тоже раскинула руки, и они обнялись — все трое, образуя на мгновение живой клубок из чёрного кружева и светлых волос.

Дамиан наблюдал за этой сценой с выражением лица человека, который видел странные вещи, но это, пожалуй, входило в тройку лидеров.

— Девочки, позвольте представить, — Ванесса высвободилась из объятий и указала на Инквизитора, — Лорд Дамиан Мортегар. Верховный инквизитор империи.

Близняшки повернулись к Дамиану. Повисла пауза — крошечная, в долю секунды, — а потом их глаза расширились. Голубые глаза, полные энтузиазма, уставились на него с таким восторгом, с каким дети смотрят на новогодний фейерверк.

— О-о-о! — выдохнула Лила (или Мила? Ванесса никогда их не различала).

— Какая аура! — подхватила вторая.

— Густая! Насыщенная! Мрачная!

— Как хороший кофе!

— И эти тени! Они шевелятся!

— А искры! Вы видели искры? Это же настоящее тёмное пламя!

Дамиан, который явно не привык, чтобы его ауру хвалили, точно заварку, чуть наклонил голову.

— Вы находите мою ауру... привлекательной? — уточнил он.

— Привлекательной? — переспросила одна из близняшек. — Да это лучшее, что мы видели за последний год! Настоящая, аутентичная тьма! Без примесей!

— Без разбавителей! — добавила вторая.

— Знаете, сколько некромантов пытаются создать такую ауру искусственно? — подхватила первая. — Годы тренировок! Специальные артефакты! А у вас она — врождённая!

— Это генетика, — сказала вторая с уважением. — Хорошая генетика.

— Я... — начал Дамиан и осёкся. Кажется, он не знал, что ответить на «хорошую генетику».

— Присядем? — предложила Ванесса, указывая на уцелевшее кресло и два стула, которые она притащила из кухни.

Близняшки сели — синхронно, точно отражения в зеркале. Дамиан опустился в кресло. Ванесса осталась стоять, готовая в любой момент вмешаться или уклоняться от летящих предметов (опыт последних дней научил её быть настороже).

— Итак, — начала одна из близняшек, — вы ищете жену, лорд Мортегар?

— Да.

— А почему?

— Требование закона.

— Ах, закон! — вздохнула вторая. — Мы тоже сталкивались с этим. Хотели открыть частную практику по некромантии — сказали: «Нужна лицензия». А для лицензии нужен опыт. А для опыта — лицензия. Замкнутый круг.

— Бюрократия, — подхватила первая. — Ужасная вещь.

— Но мы не жалуемся! — вставила вторая. — Мы нашли нишу. Мелкие животные. Хомячки, канарейки, кошки. Люди теряют питомцев — и очень страдают. А мы помогаем им попрощаться. Или не попрощаться — если питомец хочет остаться.

— В каком смысле «остаться»? — уточнил Дамиан.

Вместо ответа близняшки переглянулись. Потом та, что сидела слева, полезла в свою сумочку — чёрную, расшитую серебряными косточками — и извлекла оттуда нечто.

Это был ворон.

Вернее — это был скелет ворона.

Самый настоящий скелет — белые косточки, пустые глазницы, клюв. Он издавал звук, отдалённо напоминающий птичий крик, если бы его можно было синтезировать из постукивания костей друг о друга.

— Знакомьтесь, — гордо произнесла близняшка, — это Граф Рональд Третий. Граф — потому что он аристократической породы. Третий — потому что первых двух мы... м-м-м... неудачно воскресили. Но сейчас технология отлажена!

Дамиан уставился на скелет.

Скелет уставился на Дамиана пустыми глазницами.

Грета, сидевшая в углу, издала сдавленный звук — нечто среднее между «уберите это» и «я слишком стара для этого».

— Это... некромантия, — произнёс Дамиан.

— Любительская! — уточнила вторая близняшка. — Совершенно легальная! Статья сто сорок два, пункт три! Мы проверяли!

— Я тоже проверяла! — вставила Ванесса.

Дамиан перевёл взгляд с некроманток на Ванессу, потом обратно на скелет ворона, который тем временем начал расхаживать по столу, издавая самый костяной скрежет.

— Статья сто сорок два, — повторил он медленно, — пункт три, — касается поднятия мелких животных. Но есть также статья сто сорок один.

— Сто сорок один? — переспросила одна из близняшек.

— «Незаконная некромантия, поднятие разумных существ, создание личей и прочих высших форм нежити». Наказание — смертная казнь. Через сожжение. Ворон, кстати, одно из самых разумных существ.

В приёмной повисла тишина.

— Но мы не... — начала одна.

— Мы только... — подхватила вторая.

— Инквизиция, — произнёс Дамиан всё тем же ледяным тоном, — сжигает некромантов. Всех, даже любителей.

Близняшки побледнели. Ванесса впервые видела, чтобы люди бледнели настолько быстро и синхронно. Это было почти красиво — две пары голубых глаз, расширенных от ужаса, два рта, приоткрывшихся в беззвучном «О», две пары рук, вцепившихся в сумочки.

— Но позвольте, — пролепетала одна, — статья...

— Статья сто сорок один имеет приоритет над статьёй сто сорок два, — отрезал Дамиан. — Кроме того, существует внутренний циркуляр инквизиции номер восемьсот двенадцать. «О взаимодействии с некромантами любой категории». Цитирую: «При обнаружении некроманта — независимо от его специализации — следует незамедлительно доставить его в ближайшее отделение инквизиции для проведения допроса и последующего суда».

— Вы шутите, — прошептала Лила (или Мила).

— Я никогда не шучу.

— Но мы... мы просто поднимаем питомцев! Мы никому не вредим! Мы помогаем людям прощаться!

— Или не прощаться! — добавила вторая. — Если он хочет остаться!

— Мы даже налоги платим!

— Ну, почти...

— Девочки, — тихо сказала вторая, — кажется, нам пора.

— Да, — согласилась первая. — Определённо пора.

Они начали подниматься — медленно, осторожно, как люди, которые боятся, что любое резкое движение будет расценено как попытка к бегству. Скелет ворона, почувствовав настроение хозяек, перестал ходить по столу и запрыгнул в сумочку — ловко, точно живой.

— Мы, пожалуй, пойдём, — сказала одна.

— Да, пойдём, — подхватила вторая. — У нас... э-э-э... дела.

— Питомцы ждут.

— Много питомцев.

— Ага, целая очередь.

Они пятились к двери. Ванесса смотрела на них с растущим отчаянием. Нет, только не это. Только не ещё один провал.

— Лорд Мортегар, — сказала она, — может быть, вы несколько... сгущаете краски? Девочки действительно не делают ничего противозаконного...

— Циркуляр восемьсот двенадцать, — повторил Дамиан. — Я не сгущаю. Я всего лишь цитирую.

— Но они же не преступницы! Они просто...

— Некромантки.

— Любительницы!

— Разницы нет.

Одна из близняшек добралась до окна. Видимо, в панике она перепутала направление — дверь была в противоположной стороне. Она нащупала ручку, повернула, распахнула створки. В приёмную ворвался свежий воздух.

— Лила! — крикнула она. — Сюда!

— А ворон?

— Со мной!

— А сумочка?

— Потом!

Ванесса рванулась вперёд:

— Девочки, подождите! Мы можем всё обсудить! Лорд Мортегар просто... он просто... он такой! Это его работа — предупреждать о последствиях! Он не собирается вас арестовывать! Прямо сейчас!

— Именно, — произнёс Дамиан. — Прямо сейчас — нет.

Близняшки переглянулись и выпрыгнули в окно.

Ванесса подбежала к окну и выглянула. Улица внизу была пуста — близняшки приземлились на ноги и теперь улепётывали в сторону кладбища с такой скоростью, что только пятки сверкали. Скелет ворона, выпавший из сумочки при приземлении, пытался лететь за ними, взмахивая костяными крыльями и роняя позвонки.

Ванесса обернулась. Инквизитор стоял посреди приёмной и смотрел на распахнутые створки.

— Пять кандидаток, — сказал Дамиан. — Одна проломила стену. Другая ушла в стену. Ещё одна пыталась меня убить... А теперь сразу две выпрыгнули в окно.

— Технически, близняшки — это одна попытка, — слабо возразила Ванесса. — Четвёртая. Так что статистика улучшается. Меньше разрушений на одно свидание.

— Госпожа Тиррен.

— Да?

— Ваше агентство — самое разрушительное место в столице. Я бывал на полях сражений, которые выглядели лучше.

— Но вы ещё живы! — Ванесса попыталась улыбнуться. — И даже не ранены! И стена цела! И дверь цела! Окно вот только... окно немножко пострадало. Но это мелочи!

Дамиан посмотрел на неё. Долго, изучающе. В его серых глазах Ванесса заметила что-то новое — не гнев, не раздражение, а скорее... профессиональное любопытство. Как у человека, который обнаружил необычный вид насекомого — не опасный, но очень, очень странный.

— У вас осталось три дня, — сказал он.

— Я помню.

— И, насколько я понимаю, все кандидатки из вашей картотеки уже отвергнуты.

— Почти все, — признала Ванесса. — Осталось ещё несколько... экзотических.

— Экзотических?

— Медуза, банши, гоблинша. Одна очень настойчивая дриада, которая хочет переехать в замок и засадить его плющом.

— Медуза, — повторил Дамиан.

— Она обещает не превращать в камень без крайней необходимости.

— Госпожа Тиррен, — произнёс он, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то, отдалённо напоминающее усталость, — вы действительно полагаете, что это сработает?

Ванесса честно ответила:

— Нет, но я попробую.

Дамиан кивнул — медленно, словно принимая неизбежное. Он направился к двери и обернулся у порога.

— Закажите стекольщика. Петля на ставне долго не продержится.

— Уже записала, — ответила Ванесса, хотя на самом деле даже не доставала блокнот.

Дверь закрылась.

Ванесса опустилась на пол — прямо там, где стояла. Ноги не держали. Грета выползла из своего угла и села рядом.

— Три дня, — сказала гаргулья.

— Знаю.

— Медуза.

— Ну и что.

— Ты в курсе, что медузы превращают людей в камень? Это у них врождённое. Как у тебя оптимизм.

— Она обещала сдерживаться.

— Ага. Как вампирша обещала быть законопослушной.

Ванесса вздохнула. Сил спорить не было. Она просто сидела на полу, привалившись спиной к стене, и смотрела на треснувшую оконную раму. За окном сиял день — солнечный, яркий, совершенно не сочетающийся с тем мраком, который царил в её душе.

— Знаешь что, Грета? — произнесла она наконец.

— Что?

— Кажется, я начинаю понимать, почему решила назвать агентство «Последний шанс». Это шанс не для клиентов, а для меня.

Грета промолчала. Но её когтистая лапа легла на плечо Ванессы — жест, который у гаргульи, наверное, означал поддержку.

В голове у Ванессы уже крутились мысли. Не о медузе, банши, и даже не о гоблинше.

О чём-то другом. О чём-то, что она боялась даже сформулировать.

Что, если проблема не в кандидатках? Что, если проблема в том, что единственный человек, который не боится верховного инквизитора, — это...

Она тряхнула головой, отгоняя непрошеную мысль.

Нет, она — сваха. Она найдёт ему жену, чего бы это ни стоило.

Даже если для этого придётся пригласить медузу.

«Дорогой дневник. Сегодня я превзошла себя: обе кандидатки одновременно выпрыгнули в окно. Верховный инквизитор заявил, что моё агентство — самое разрушительное место в столице. По-моему, это почти комплимент. По крайней мере, я первая хоть в чём-то. С уважением (и лёгким отчаянием), Ванесса Тиррен, королева безнадёжных и повелительница огнетушителей».