— Виктор, это будет для меня водоразделом — когда я уговорю тебя попробовать. Я имею в виду «Экс», конечно, не китайского официанта.

За всё время их дружбы Джордж несколько раз отпускал подобные замечания. Странные такие замечания — будто он думал…

— М-м… Ну, я не… Джордж, ты как-то рассказывал историю — как Уитмен появился—

— Из ниоткуда?

— Именно.

— Ты уверен, что хочешь снова это слышать? — Джорджа это явно восхищало. Он пунктуировал по мере рассказа — «Экс» и двумя «Кэмелами».

— …Итак, ему было тридцать пять — прощелыга, который никогда не задерживался на работе больше пары лет. Провальный репортёр, наборщик, учитель. Бездарный романист. Чёрт, даже стихи у него были плохи! Он жил с матерью, с приятелями, в маленьких комнатёнках. Законченный неудачник. И вот однажды — — долгая, долгая затяжка, пока Виктор придвигался к краю стула — — однажды, в тридцать шесть, он явился из ниоткуда с этой крохотной книжечкой. Бабах! Бум! Как гром среди ясного неба. Люди ищут точки перелома. Одни говорят — 1854-й, Новый Орлеан. Называют 1853-й… 1852-й… Но, может, это просто было стечение обстоятельств — всего, что было прежде. Может, «Листья травы» — это своего рода божественная дистилляция тридцати пяти лет в лаборатории. Вот что осталось. Вот что сработало.

Джордж раздавил окурок второго «Кэмела». — Представь, каково это было. О, сюрприз, сюрприз!

Виктор закрыл щеколду, накинул цепочку и бодрым шагом направился на кухню. К ожидавшему кухонному комбайну добавил составляющие «Полночного встряска»: полстакана молока, стакан свежего апельсинового сока, полстакана яблочного сока, 2 сырых яйца, горсть ягод, 3 ст. л. строителя мышц Joe Weider Dynamic , дольку ананаса, 1 ст. л. дрожжей, 2 ст. л. обезжиренного сухого молока, 1 ст. л. лецитина. Потом сел думать.

Раньше вечером ему пришла в голову смелая идея — и он каким-то образом уже сказал ей «да», не заметив, как она появилась. До долгой пешей дороги домой. До того, как Джордж рассказал историю. Он не помнил когда. Но одно он знал точно: к своему дню рождения в сентябре он так или иначе заполнит этот костюм.

Из ниоткуда…

О, сюрприз, сюрприз!

(Real Strength in Every Stitch…)

Середина мая. Фунт за фунтом Чик адаптировал мегапротеиновую диету к новым потребностям Виктора. По мере того как талия Франкля подтягивалась, Чик начал вводить жиры и углеводы в умеренных количествах: бекон на завтрак, неподмасленная картофелина на обед… Замысел состоял в строительстве из двух наборов блоков: новых килограммов — аккуратно набранных и распределённых; старых — перераспределённых. Уже два из пяти потерянных килограммов вернулись. Мясистое выражение стало появляться в дельтовидных, широчайших и бицепсах. Рубашки начали неприятно тесниться.

Из ниоткуда в его шаге появился лёгкий, полуфорсированный ритм. Почти пружина — иногда.

Из ниоткуда пришла уверенность в зале. Он удвоил количество скручиваний и скрестов… добавил пятьдесят подъёмов туловища… нагружал пресс на колесе… на полной скорости в погоне за неуловимым пампом…

— Какого хрена ты делаешь?

Виктор не мог дышать. Выдавил: — Что? — и больше ни слова. Руки гудели от нового рода боли. Он опустил гантели.

— Мужик, ты пыхтишь, как будто поднялся на один лестничный пролёт. Вот как маленький старичок. — Хлоп, хлоп. — Когда делаешь монстр-сет — дышишь, как будто потерял лёгкое! Пот и слёзы текут по красному горящему лицу. Дурак, ты останавливаешься, когда мышцы только начинают работать. Чёрт, ты здесь не тренируешься — ты время теряешь.

Клайд повернулся с отвращением. Но Виктор обошёл его и загородил путь — нос не выше клайдовой груди.

— Ты смеёшься надо мной с первого дня. — Клайд попытался обойти его, но Виктор снова стал поперёк. — Не двигайся, я ещё не закончил. Мне не нужна твоя чёртова помощь. Ты тренируешься годами — а ноги у тебя всё равно тощие!

Клайд уже начинал трястись. Но Виктор ткнул его в грудь — не в силах сдержать руку. — До этого я хотел просто стать большим… Теперь стану монстром… Я тебя уничтожу… — И наконец, потрясая кулаком: — Я тебя покрою позором!

Одно мгновение Виктор был уверен, что его жизнь окончена. Губы Клайда тряслись, плечи тряслись, кулаки дрожали у боков. Потом, внезапно, дрожь прекратилась. Он взглянул на Виктора с удивлением — и начал хохотать.

— О да? Тогда сегодня ночью чёрная задница твоя — напарник. Если ты уже поработал языком. И у меня есть сто баксов, говорящих, что ты не продержишься до конца ночи.

— По рукам.

И так в ту ночь вышло, что Виктор нашёл напарника. Заработал сто долларов. И познал истинный смысл слова «боль».

Прошло несколько недель с тех пор, как он последний раз смотрел на свои монеты. Два новых журнала венчали стопку, которую он собирался прочитать.

Он оставил сейф нетронутым и сел в синем махровом халате, горячий шоколад недопитым перед ним. Как-то незаметно он потерял к нему вкус. Ему было нужно что-то… покрепче…

Перед ним на столе лежали буклеты от Джорджа и купленный кистевой эспандер. Он начал набрасывать маршрут: к западу от Сен-Лоран, английская часть… Рю Сен-Дени… Старый Монреаль…

Пока работал, сжимал эспандер с ритмичной интенсивностью. Расслабляет, на самом деле. Сжать… Сжать… (Щёлк!)… (Что?)… Сжааааать… И Джордж был так прав насчёт его памяти на французский. Обрывки мелькали в голове, пока он строил маршрут и сжимал. Он переводил вслух.

Agace-pissette … «Синяя чулка!» (дословно — «та, что дразнит, но не даёт»)

Saint-Joseph … «Большая!» (эвфемизм для груди)

Maudite marde … «Дерьмо!»

Bolte … «Хрен!»

Pour le kick … «Для кайфа!»

Pour le kick… Pour le kick…

Виктор остановился, изучая каракули, которые нарисовал на блокноте.

Абракадабра. Он был измотан, и голова на сегодня уже отключилась. Но как ни смотри — цифры, кажется, сходились.

80 , подумал Виктор. Мой год.

6

Когда прибыли четвёртые дюжины роз, Виктор хрустел стеблем сельдерея, а Билч умчался на свою вторую прогулку.

Вивви прошептала: — Виктор, сделай так, чтобы он ушёл.

— Но я думал, вы с ним…

— Мужик, я не понимала, что делала. Тупик полный. И скажу тебе кое-что ещё. — Она прикрыла рот ладонью. — Он реально — неуверенный в себе.

Хорошо, что шёпотом. Вэнс свернул за угол, раздуваясь и рябя мышцами.

— Четыре дюжины чёртовых роз — и ты не можешь даже поздороваться?

— Слушай.

— Нет, ты слушай! Какого хрена ты себе—…

Виктор подумал о датчике давления, дрожащем в красной зоне. Ещё несколько секунд — и он, пожалуй, мог бы нырнуть под стол. Но слова вырвались прежде, чем он успел остановить их. — Оставьте мою девушку в покое.

— Что? — В ухо Вэнса, пожалуй, залетел комар.

— Я сказал — убирайтесь от моей девушки.

Взгляд, которым Вэнс смерил его, перешёл в чистое презрение. — Не верю своим чёртовым ушам. Значит, из-за вот этого ты меня прокатил? Да этот мужик — чёртов карлик! — Его губы скривились. Щёки порозовели. Взгляд заметался от Виктора к Вивви и обратно — дыхание в серии шипений и вздохов.

Что-то должно было произойти.

Гигант вышел из-под контроля.

Если кто-нибудь не—

Медленно Вивви подняла глаза и сняла трубку — один палец завис над «ноль».

— Эй, — сказала она. — Эй, ты. — Всё ещё не привлекая его внимания, она свистнула.

И всё вокруг замерло.

— Один звонок, — сказала она. — Одна кнопка. И я прошу миграционную службу.

Он стоял, дышал и просчитывал — бицепсы сокращались, как бешеные. Всё это время, пока он думал, он ни разу не взглянул на Виктора. Но прямо перед уходом обернулся.

И сказал тихо — почти цивилизованно звучало: — Тебе лучше смотреть в оба теперь, мейт. Чирс. Я имею в виду — хорошей тебе, блин, удачи!

«Старая фабрика спагетти» на Эспланаде в полдень. Официант только что принёс их салаты. Она сложила большой и указательный пальцы в кольцо и улыбнулась. — Никаких шуток на первом свидании.

Они сидели в угловом столике под пышным папоротником. Её платье было белым, на тонких бретелях. Вырез огибал грудь, открывая мимолётные видения розевого кружева.

Виктор спросил её, что она имела в виду насчёт звонка в миграционную службу.

Она наколола маленькую редиску и поднесла к губам. Подержала — секунду — между ровными крохотными зубами, потом вытянула с вилки движением губ. — Длинная история, — сказала она. — Ты уверен?

Виктор кивнул, хрустя кружочком огурца.

История заняла весь салат и полтарелки горячего. Стремление Вэнса эмигрировать… Предыдущие попытки… Его клятва после того, как они первый раз «сделали это», что она предложит ему руку и сердце… Его нарастающая зависимость от неё… Его странности в постели… Однажды ночью он взял свечку—

— Господи!

Она засмеялась и захлопала в ладоши. — Виктор, Виктор, Виктор. Ты думаешь, весь мир добрый, как ты?

— Я никогда не говорил—

— Не отпирайся. Ты знаешь, кто ты? — Вивви поставила бокал, кончик языка лениво скользнул за упавшей каплей. Виктор простонал и обмахнул колени. — Ты джентльмен.

— Ой, ладно… Ну что вы… Не стал бы заходить так далеко…

— Это правда. Шесть месяцев — и ты ни разу не попытался подкатить ко мне.

— Господи, на работе никто этого не делает!

Она отодвинула пустую тарелку и промокнула губы салфеткой — отпечатки на ткани. — Серьёзно? Сегодня утром мистер Билч пригласил меня выпить. Говорит, жена в отъезде, а возвращаться в такой большой дом одному немного тоскливо. О, он такой противный!

— Не верю, что он способен на такое.

— А когда я отказываю, он говорит: «Хорошо, без проблем. Кстати, одно слово на ухо — о твоей полугодовой аттестации…»

— Негодяй! Этот—

— Видишь? Ты удивлён — значит, ты джентльмен. О, как было бы хорошо, если б он сорвался? Тогда ты мог бы занять его место. Я уже вижу: Доброе утро, мистер Франкль!

Официант скользнул ему счёт на бордовом подносе. — Что-нибудь ещё?

Прежде чем он успел ответить, Вивви выхватила счёт и отпустила официанта взмахом браслетов. — Виктор, — сказала она лукаво, — ты не шовинист?

— Я так не думаю.

— Хорошо. На дворе 1980-й. Хочешь удержать девушку — иногда надо давать ей быть сверху. Время от времени. Мой счёт. — Маленькое покачивание на стуле. — Чачача, Вик?

17:30. «Принт Рум» с Билчем. Виктор терпеливо ждал, пока начнётся настоящий разговор. Может, Билчу понадобится ещё один «напиток», чтобы перейти к делу. К содовой никогда не обращались по имени — только «как обычно» или иногда «ещё по одной». Билч чередовал глотки и затяжки, кружа вокруг темы.

Вдруг он остановился и посмотрел на Виктора странно. — Послушай, старина, ты в последнее время выглядишь… подтянутым. Ходишь куда-то на тренировки?

— О нет, сэр. Ничего такого. Немного плавания в «У».

— А! Надо бы последовать твоему примеру. — Билч высоко поднял наполовину выкуренный «Кэмел». — Это меня до добра не доведёт.

— Не обязательно, сэр. — Виктор поморщился ещё до того, как закончил фразу.

Но Билч, кажется, не заметил. Хмыкнул «Хм», прикуривая свежий «Кэмел» от окурка. — Ну что, дружище, как прошёл обед с Вивви?

— Хорошо, сэр.

— Вы говорили о чём-нибудь… конкретном?

— Знаете. Треп. Погода.

— Хорошо… Иногда… надо быть осторожным… — Билч наклонился, понизив голос. — Понимаешь, о чём я…

Взгляд Виктора скользнул от часов к носу Билча — и обратно. 17:45: осторожность и карьера… 17:50: слухи, праздные сплетни… 17:55: противоположности притягиваются, да, но неужели Виктор и правда думал…

— Боже, сэр, ничего такого нет. Я знаю, что я не в её вкусе.

Билч вздохнул. — Интересно, вообще есть ли в чьём-то.

— Уже шесть, мне нужно идти.

— Слушай, отличная идея. Останемся ещё на одну. — И прежде чем Виктор успел возразить, заказал четвёртый раунд.

— Чирс.

— Чирс.

Звон. Кашель, за которым последовал меланхоличный тост, заключавший каждый вечер. — За все бары, которые я знал и любил.

— Давно это было, не правда ли, сэр? — Виктор знал год: 1975-й. Как раз перед тем, как тот начал работать. Он слышал все истории: Билч, возвращающийся за стол в коматозном состоянии после трёхчасового обеда… день за днём… неделю за неделей…

— Пять лет. Постучим по дереву.

— Вы когда-нибудь думаете об этом? Ну, как бы оно было — выпить? Хоть один раз?

Билч закурил новый «Кэмел», не потрудившись затушить недокуренный. Он медленно кивнул дважды. — Когда бросаешь — только об этом и думаешь, долгое время, дружище, — о вине и розах… Ну… — На музыкальном автомате Пол пел о тени, нависшей над ним.

Билч тихо сказал: — Красивая песня.

Как ни странно — вечер? настроение? — Виктор слушал с каким-то удовлетворением.

— Что было бы, Рон? Если бы ты позволил себе одну?

— О, это лёгкий вопрос. Пропасть, дружище.

Виктор обматывал запястья в стретч-руме, когда на пороге появился Клайд. Чернокожий ухмыльнулся и кивнул — пот падал, кап-кап-кап , на пол.