За несколько часов до никаха2 и свадьбы.

Зейнал с сестрой украшали комнату для молодых.

— Берись за противоположный конец простыни, чтобы ровно было, — сказала сестре Зейнаб.

— Взяла… давай на меня… ага, вот так. Как подумаю, что для этой стервы стелим белоснежные простыни, аж тошно становится, — возмущалась Нармин.

— И не говори! Будто завтра на этих простынях след от её целомудренности увидим. Тьфу!

— Ага, — разглаживая ладонями складки на простыне, соглашалась с сестрой Нармин.

— И что ему приспичило на этой потасканной девке жениться! — яростно разглаживая со своей стороны простыню, ворчала Зейнаб.

— Твоя правда, сестра, — поддакивала Нармин.

— Давай теперь одеяло застелем.

— Держу-держу, — засуетилась сестра Зейнаб.

— Ещё и в самой лучшей комнате жить будет. Одним только успокаиваюсь, что всё это, — она обвела комнату, которую они украшали, — ради моего мальчика.

— Да-да, да пошлёт Аллах долгих и счастливых лет ему.

— Ох, сестра-а… чувствую, наедимся ещё горького перца с этой ведьмой, — сказала Зейнаб, сжав губы в тонкую линию, и горестно покачала головой.

— Да убережёт нас от неё Аллах, — произнесла Нармин.

— Счастье ещё, что этой карге нездоровиться, и она не сможет присутствовать на никахе и самой свадьбе.

— Место её в джехеннемеме3.

— Да услышит твои мольбы сам Аллах, сестра, — с благодарностью ответила Зейнаб.

— Надеюсь на это, а иначе рано или поздно приедет нам жизнь отравлять…

— Это точно! Ну всё, — Зейнаб огляделась, — здесь закончили, идём. Хорошо, что приехали наши двоюродные-троюродные родственники и помогли с основными блюдами для свадьбы.

— Да, идём, сестра, посмотрим, закончили ли с приготовлением всевозможных пирожных. — И женщины покинули комнату, спустившись вниз на кухню…

К вечеру во дворе Мамедовых собралось множество родственников как со стороны жениха, так и со стороны невесты. А за воротами шептались: кто-то плевался, кто-то проклинал свадьбу и сам никах, кто-то сочувствовали Мансуру.

Невеста с родителями и близкими родственниками приехала в шикарном автомобиле, который за ними отправил Мансур.

Всё собрались и ждали имама. Он появился к назначенному времени.

Имам — невысокий, сухой, в чистой чалме. За ним шли двое свидетелей со стороны Мансура, а следом и сам Мансур в белой рубашке и чёрном свадебном костюме. Со стороны невесты такое же количество свидетелей.

Мансур поздоровался с Али крепким рукопожатием, а Хадисе уважительно кивнул. Роза вышла последней — в светлом платье, волосы убраны, фата словно лёгкое облако, накинутое на голову. Глаза опущены.

— Асалам Алейкум4, — произнёс имам и жестом указал на стулья. — Сядем.

Сели в два ряда: мужчины — лицом к имаму, женщины — чуть в стороне, но так, чтобы всё видеть и слышать. Роза села рядом с матерью, Зейнаб с сестрой. Остальные создали полукруг и слушали, как проводит имам никах. Щёлкнул чётками, и все разом смолкли.

Имам прочитал короткую хутбу5 — негромко, выверено. Затем посмотрел на Али:

— Али-ага, отдаёте ли вы свою дочь Розу в жёны Мансуру Мамедову за махр6 — триста тысяч и золотой браслет, немедленно, без отсрочки?

Зейнаб так и ахнула от озвученной суммы, и всё это при всех и вслух. Гости разом посмотрели на неё, от стыда она густо покраснела и стала обмахиваться платком.

Церемония продолжилась.

Али перевёл взгляд на Розу. Она подняла глаза. Он кивнул.

— Отдаю, — сказал он.

Имам повернулся к Розе:

— Роза, согласны ли вы выйти замуж за Мансура Мамедова за этот махр?

Возникла секундная пауза, и в этой тишине были слышны вздохи собравшихся.

— Согласна, — тихо произнесла девушка.

Имам перевёл взгляд на Мансура:

— Мансур, принимаете ли вы Розу в жёны за оговоренный махр?

— Принимаю, — сказал чётко и без паузы.

Свидетели почти синхронно наклонились к имаму:

— Подтверждаем.

Дыхание двора стало слышнее. Имам поднял ладони. Мужчины провели ладонями по лицу. Чётки имама щёлкнули дважды. Всё, брак заключён.

Имам кивнул:

— Да будет между вами добро. Пусть Аллах укрепит ваш дом.

Напряжение чуть спало. Но не ушло.

Мансур перевёл на долю секунды взгляд на Розу, затем достал ювелирную коробочку. Не демонстрируя браслет, он просто передал его Хадисе.

— Это браслет, — уточнил он. — Махр.

Хадиса открыла, и бриллиантовый блеск лёг на её ладони. Она не улыбнулась… не сейчас. Кивнула и передала дочери. Роза приняла, но не надела, а аккуратно положила рядом, на белую ажурную салфетку.

— Поздравляю, — негромко сказал имам и поднялся. Ему ответили теми же словами. Как и положено, он ушёл, а свидетелей и всех собравшихся родственников пригласили к столу. Началась свадьба…

Асалам Алейкум — мир вам.