Около трёх лет спустя.

Новый год в их доме, в их семье был тёплым и шумным — таким, о каком Роза когда-то только мечтала. Ёлка сияла тысячами огоньков, а двухлетний Амирчик, словно маленький вихрь, носился по гостиной в пижаме с оленями, размахивая игрушечным самолётиком и крича: «Па-па! Лети-и-и!». Мансур ловил сына на лету, подбрасывал под потолок, и смех мальчика звенел ярче фейерверков за окном.

Роза сидела на диване, укрытая мягким пледом, с кружкой горячего шоколада в руках. Она смотрела на них — на своего мужа и сына, — и сердце переполнялось такой нежностью, что слёзы сами наворачивались на глаза. «Вот то, о чём я мечтала: семейное счастье, где нет свекровиных укоров, нет сплетен за спиной, а главное — нет страха. И всё это мне дал мой любимый муж, отец моего малыша — Мансур!» — думала она, глядя на них с тихой, счастливой улыбкой.

Когда Амир был уже в полудрёме — утомлённый подарками, мандаринами и восторгом, — Мансур уложил его в кроватку, поцеловал в лоб и спустился вниз. Роза ждала его в гостиной — с бокалом вина в руках, в мягком вязаном платье и тёплых вязаных носочках. Это выглядело так по-домашнему уютно и в то же время по-новогоднему волшебно.

Он сел рядом, обнял её за плечи, притянул к себе. Роза прижалась, вдохнула его запах — такой родной, такой её.

— Уложил? — спросила она тихо.

— Угу… уснул мгновенно, — улыбнулся Мансур.

— Батарейки сели, — пошутила Роза.

— Так и есть, — согласился он, притягивая её теснее в свои объятия.

— Знаешь… — начала она тихо, глядя на огонь в камине, — я вчера созванивалась с бабушкой Гёзал. Она нас всех поздравила с Новым годом.

Мансур повернул голову, посмотрел на неё внимательно.

— Она нас с правнучком очень хочет видеть. Говорит: «Когда уже приедете? Скучаю». И мама Зейнаб столько раз звонила… приглашала, хотела увидеть внука. Да и мои родители… спрашивают, когда покажем малыша. Пора бы уже — столько времени прошло.

Он помолчал, погладил её по волосам — медленно, задумчиво.

— Милая… я не хочу видеть твоё грустное лицо, — сказал Мансур тихо, с тенью грусти в голосе. — А у нас с моей мамой… ну вот, к сожалению, не выходит иначе. Каждый раз одно и то же. Я боюсь, что она снова начнёт… и ты будешь молчать, терпеть, а внутри — болеть.

Роза подняла голову, посмотрела немного лукаво ему в глаза.

— А кто сказал, что я буду грустная? — спросила она, улыбаясь уголком рта. — Я ведь уже не та новоиспечённая невеста, которая вошла в твой дом и боялась каждого слова. Уверена, мы найдём общий язык. И потом… нельзя столько лет держать груз обиды в себе. Это может отразиться на нашем ребёнке. И на наших будущих детях. Амир должен видеть своих родных не только по видеосвязи. Должен обнимать бабушек, бегать по двору, слушать рассказы Гёзал про старые времена — это можно впитать только с детства. Пойми.

Мансур смотрел на неё — долго, с восхищением, которое не скрывал.

— Ты прекрасная мать, Роза, — сказал он тихо голосом, переполненным любовью к жене.

Она улыбнулась — мягко, тепло.

— Спасибо, любимый. Как и ты — замечательный отец.

Он кивнул, поцеловал её в макушку, слегка сжав плечо, на котором покоилась его рука.

— Хорошо… — выдохнул Мансур. — Подумаем. Может, действительно слетаем на недельку. Только пообещай: если что-то не так — сразу говоришь мне. Не терпишь молча, как раньше.

— Обещаю, — ответила она, прижимаясь к его груди, и сделала небольшой глоток вина из бокала. — Но я верю… всё будет хорошо. Недели нам хватит, потому что дольше не смогу находиться вдали от нашего дома.

Они сидели так долго — обнявшись, глядя на огонь в камине, на ёлку, на заснеженный сад за окном. Амир спал наверху, дом дышал теплом, а в их сердцах росло тихое, уверенное счастье — то самое, которое они построили вместе, шаг за шагом, из боли, любви и веры друг в друга.

Снег падал за окном — мягко, красиво, укрывая их жизнь белым, чистым покрывалом. А внутри горел камин и бились три сердца — в унисон, в любви, в семье.

Конец. Дорогие читатели, завершилась история Мансура и Розы. Благодарю каждого кто прошёл весь путь с героями. Если история вам понравилась, просьба — оставьте пару добрых слов в комментариях под книгой, буду рада и вашим звёздам. Спасибо всем за оценку моего труда.

И пару слов о Диляре

Многие читатели ждут для неё сурового наказания — и я понимаю эту жажду справедливости. Хотелось бы и мне сделать её судьбу жёстче. Но она беременна. Наказывать её — значит наказывать невинного ребёнка. А разве малыш заслужил такое? Нет, конечно.

Жизнь и так уже наказала Диляру самым жестоким образом — наградила её завистью, которая медленно съедает изнутри. Это хуже любой мести.

С любовью и благодарностью, Ваша Лика.