— Как же не рада… конечно, рада… ды, мы рады, — Зейнаб сглотнула, у неё был вид, будто привидение увидела. Гёзал скосила взгляд на Нармин, которая сидела и смотрела на сестру будто в ожидании приказа.

— Вижу, и вторая змея пригрелась в доме моего внука.

— Это вы обо мне? — невинно поинтересовалась Нармин с подобием улыбки, которая застыла на её лице. В это время на кухне появилась Роза, но кроме Гёзал её никто и не заметил. Сёстры были весьма напряжены внезапным появлением Гёзал.

Роза прошла к столу, где стояли сахар, кофе и множество специй, турку она нашла в навесном шкафчике и невольно стала свидетелем разговора между женщинами.

— О ком же ещё. Кроме вас двоих змей здесь больше нет, — перебирая чётки, ответила Гёзал на вопрос Нармин.

— А что вы, дорогая мама, не предупредили, мы бы вас встретили, — окончательно отойдя от шока, произнесла Зейнаб как заботливая невестка, пропуская её колкости мимо ушей.

— Избавь меня от ложной заботы, — отмахнулась костлявой рукой Гёзал. — Ты никогда не питала её ко мне.

— Ну так же, как и вы ко мне, Гёзал! — жёстко отчеканила Зейнаб, подумав: «А действительно… чего это я перед этой старухой выёживаюсь».

— А чего мне её питать, из-за тебя кости моего сына лежат в земле, а ты живёшь… толстеешь, — кинула на неё неодобрительный взгляд.

— По-вашему, я виновата в его смерти? — возмутилась Зейнаб.

— Отчасти твоя вина в этом есть. Он не хотел ехать в Европу, а твоё ежедневное нытьё вынудило моего мальчика. — Воспоминания о сыне заставили её морщинистое лицо нахмуриться, а сердце сжаться от боли. — Всё денег тебе было мало…

— Я всего-то и хотела, чтобы мы лучше жили, — нервным движением поправила выбившиеся волосы из платка. Ей категорически не нравился их разговор со свекровью.

— Ты всегда была ненасытной. Пусть чёрным стал бы тот день, когда я засватала тебя, — с тяжёлым вздохом сказала Гёзал.

— А что плохого в том, что я хотела жить лучше?! — возмутилась Зейнаб, уперев локти в стол, подавшись вперёд.

— Ну да… лучше. Скорее, жирнее, потому как у тебя и была лучшая жизнь. А моего сына настигла шальная пуля, он оказался не в том месте и не в тот час, — горестно произнесла Гёзал, на что Зейнаб, отвернувшись, недовольно поджала рот.

Одна Нармин сидела тихо и не собиралась вступать в полемику в защиту сестры. Она никогда ей не признается: Нармин тоже отчасти считала повинной Зейнаб в смерти мужа. Но не осмелится озвучить ей своих душевных мыслей. Надо сказать, самой Нармин смерть мужа сестры сыграла на руку, она через год уже поселилась у Зейнаб, где и по сей день живёт. Так уж вышло, что не нашлось для нее самой желающих женихов. А Гёзал после похорон сына не выдержала невестку и уехала в село, откуда была родом, где пустовал её отеческий дом, да там и осталась. Мансур к ней приезжал, обычно после соревнований, и даже помогал Гёзал, хотя одинокой женщине и пенсии хватало.

Роза прониклась сочувствием к Гёзал, но и Зейнаб не винила, разве что ей показалось странным желание свекрови, чтобы её муж работал в Европе. «А может, она его не любила и хотела, чтобы он был вдали от неё? Интересно, а я бы смогла жить порознь… вдали от Мансура?» — Роза удивилась собственным мыслям. И, спохватившись, в последнюю секунду сняла турку, где пенка уже собиралась убежать, с плиты. Она наполнила четыре кофейных чашечки, которые нашла в соседнем шкафу. Разложив всё на поднос, подала к столу.

— Прошу вас, бабушка Гёзал, — улыбнулась Роза и поставила перед ней кофе первой, как гостье, и с уважением, как и положено себя вести невестке. — Я взяла на себя смелость и положила пол ложечки сахара.

— Молодец… молодец, — похлопала одобрительно старая женщина по ладони Розы своей мозолистой от работы и худощавой, с выпуклыми на ней венами, рукой. — Садись, детка, садись, в ногах правды нет.

Роза кивнула и села на свободное место.

— Смотри и учись у молодой, — обратилась к Зейнаб, — как надо встречать свекровь. А-а, — махнула рукой в сторону невестки, — тебе без толку говорить, с самого первого дня так и не видела твоего уважения.

Зейнаб фыркнула и зыркнула в сторону Розы, желая осадить взглядом, чтоб та не смела и рта открывать.

— Вы ж как зашли, сразу с претензий начали, где уж мне было вам кофе предлагать, — закатив глаза, сразу же нашлась с ответом Зейнаб.

— Была языкатой, такой и осталась, — сказала Гёзал и смачно отпила глоток кофе. — Ммм, а вкусный-то какой, чувствуется, с любовью для бабушки готовила. Вот она, моя настоящая невестка, — похвалив, улыбнулась Гёзал Розе, собрав на лице морщинки в симметричную гармошку. — Какую красотку привёл мой внук в дом, хоть на старость лет мне радость будет, не всё же твоё кислое лицо видеть, ещё и сестру поселила здесь…

Роза была напряжена от таких отношений между свекровью и невесткой, она не хотела, чтобы и у неё с матерью Мансура так же было.

— Имею право, это мой дом! — воскликнула Зейнаб, чтобы не потерять авторитет перед ненавистной невесткой.

— Ишь ты… Давно ли он твоим стал? Это дом моего внука, от деда ему перешёл, — парировала Гёзал. Отложив чётки, она взяла трубку, чтобы наполнить махоркой из кисета.

— А с того самого момента, как я перешагнула порог этого дома! — выпучила она глаза.

— Да будет чёрным тот день, когда я впустила тебя.

— Вообще-то, я подарила вам такого прекрасного внука! Чемпиона! — говоря, она нервными движениями развернула конфету и отправила её в рот.

— А ты себя не приписывай, это наша порода, — без эмоционального всплеска парировала свекровь Зейнаб.

— Я от вас другого ответа и не ждала, — ответила с набитым ртом Зейнаб и легла грудью на стол, будто ей надоело держать осанку.

Роза думала: «Зачем она отвечает Гёзал, этим только подогревает свою свекровь… Кто-то из них должен остановиться, но, похоже, никто этого делать не собирается».

— Надо было тебя вот так же в первый день свадьбы вместо положенной по нашей традиции каши12 заставить во всём доме полы надраить. Как ты поступила с моей Розой. Прихожу, а девочка на коленях стоит и драит. Это кому сказать — не поверят же! — упрекнула она Зейнаб.

— Ну конечно, уже умаслила вас эта… — зло ткнула пальцем в сторону Розы. — А знаете ли вы, кто она такая на самом деле? Да в нашем посёлке её терпеть не могут, потому что она ведьма! И Мансур умудрился из всех девушек… из всех… именно её притащить в наш дом! — Открывая глаза свекрови на свою невестку, Зейнаб чуть не сорвала голос.

— Ага-ага… истинная правда, ханум Гёзал, Аллах сахиддирми13 — в присущей всем кавказцам манере потрясывала ладонью, подняв её кверху, и Нармин.

— А я всё думаю когда ты уже вставишь свои бес гяпик,14 столько времени молчала, ц-ц-ц, — обращаясь к Нармин, Гёзал методично и неотрывно наполняла трубку махоркой.

— А пусть она сама скажет, как двух мужей в могилу загнала!

У Розы от таких слов сердце так разогналось, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Роза обречённо закрыла глаза.

— А ну цыц! Смотри, раскудахтались. — Голос невысокой щуплой Гёзал приобрёл командирский тон, что все разом замолчали, а Роза открыла глаза и уставилась на бабушку. — Детка, пойдём со мной во двор, я покурю, а ты заодно расскажешь, когда твой муж приедет домой. Бабушка по нему ох как соскучилась…

— Она и вас проклянёт, почувствуете это на себе, — Зейнаб кивала головой ей в спину, будто обещала, что так и будет наверняка.

— Пока что только твои проклятия я ощущаю, — парировала Гёзал и, заложив руки за спину в замок, пошла с Розой во двор.