Хант пришёл ко мне в тот же вечер, когда все уже разъехались по домам. Я почувствовал его присутствие раньше стука. Его аура, которую он так тщательно скрывал, а сегодня выпустил наружу, теперь была для меня понятна, и я мог засечь этого опытного охотника. Пусть я не был полноценным сканером, как другие астральщики, но сама стихия помогала мне искать и находить.

Он мягко вошёл во флигель и принёс с собой запах табака и сырого вечера, оглядел нижний зал флигеля и хмыкнул, увидев тренажёр, который я сделал для Алисы.

— А ты тут неплохо устроился, Доу, — он кивнул на мой импровизированный зал. — Пошли пообщаемся в более удобном месте.

Я кивнул ему и направился к лестнице. Однорукий поднялся за мной на второй этаж, сел на табурет в комнате, а я сел на кровать.

— Тихо тут у тебя, прямо благодать. Удобно не отсвечивать, когда не надо.

Он был прав и знал, что прав. Я молчал. С Хантом правило простое: кто заговорит первым, тот первым и откроется. А открываться я не люблю, на мне и так долг перед этим человеком.

Он достал свою любимую зажигалку и крутанул её на пальцах, а потом спросил:

— Не против, если я закурю?

— В отличие от вас, я здесь лишь гость на птичьих правах. Как я могу вам что-то запретить? — усмехнулся я в ответ на вопрос.

— Я отдал ключи тебе и, пока их не забрал, хозяин этого места — ты, а я привык договариваться, когда есть такая возможность, — он внимательно смотрел на мою реакцию.

— Тогда курите в окно, не очень люблю запах сигарет.

— Твоё право, — он открыл окно и, сев на подоконник, закурил. — Я тоже не курил, пока ходил в разломы. Твари чуют резкие запахи, а сигареты, кроме людишек, в том мире никто не курит, — Хант выпустил струю дыма в окно и продолжил: — Да ты не дёргайся так сильно, Алекс, — сказал он без перехода. — Жилы тянуть не буду. Я пришёл подтвердить наши договорённости на инициации.

Я кивнул и спросил:

— Вы наконец-то решили, что я буду должен?

Он добродушно рассмеялся и покачал головой.

— Нет, Мертвец, но кое-что я тебе расскажу. Твою историю и манок я отдал братьям по ордену. Деталей про орден ты не получишь, но, зная твою голову, ты уже и так понимаешь, что он состоит из ветеранов разлома. Если дорастёшь, то, возможно, тебя туда и позовут.

— И почему они будут помогать безродному парню? — в ответ на этот вопрос лицо Ханта превратилось в маску, полную жестокости и злобы.

— Потому что ты не бил в спину в разломе тому, кто вошёл вместе с тобой. Мы не кружок благородных девиц. Среди моих братьев полно редкостных ублюдков с руками по локоть в крови, но мы никогда не трогаем детей. Вы — будущие империи, а Кайзер посягнул на это будущее, — его голос был холодным и острым, как заточенный нож, сверкающий под луной в зимнюю ночь.

— Вы хотите сказать, что помогают не мне, а просто защищают свои принципы?

— Вот за это ты мне и нравишься, Доу, — Хант выпустил новую порцию дыма. — Умён не по годам. Всё несколько сложнее, но общую суть ты уловил. Кайзером занялись те, кто может объяснить ему, что так поступать нехорошо, а ещё очень нехорошо запускать свою наглую лапу в имперские арсеналы. Так что выдохни. В ближайшее время за тобой никто не придёт, по крайней мере от Германа Айронфеста. Тому, кто тебя заказал, сейчас будет не до тебя. У него своих забот полон рот.

— А у ордена есть имя? Я слышал, как тот пузатый, когда отчитывал регистратора, сказал что-то в духе: «Я не буду ссориться с седыми».

— Не только умный, но ещё и умеешь греть уши, — Хант перекинул сигарету в другой уголок рта и произнёс: — Нас называют Седые Львы. Большего тебе не стоит знать, захочешь — сам накопаешь.

— Спасибо и на этом.

— Кушай с булочкой и не подавись.

В моём мире такие назывались тайными стражами секты. Те, кого ставят сторожить молодняк, а на деле они доносят старейшинам, кто из учеников прорастёт во что-то опасное. Я таких видел. Я таких хоронил. И вот один сидел напротив меня на скрипучем табурете и крутил зажигалку культёй несуществующей руки.

Я повторил главный вопрос, который был абсолютно логичен в устах парня из детского дома:

— Так всё-таки что я буду должен?

Хант усмехнулся. Той усмешкой, от которой у людей с более слабой волей подгибаются колени.

— Сначала выиграйте турнир, а потом разберёмся.

Вот так. Ни цифры, ни срока, ни бумаги. «Потом разберёмся». Самая дорогая фраза из всех, что я слышал в этой жизни. В неё помещается что угодно. В Небесной Империи так говорили те, кто давал тебе жизнь взаймы и не торопился назвать процент. Процент всегда оказывался выше, чем ты ждал.

Но деваться было некуда, и мы оба это знали. Я кивнул.

— Турнир так турнир. Понял и приложу все усилия, чтобы выиграть.

— Вот и славно, Доу. И спасибо тебе за то, что подсветил Алису. Она действительно нечто.

— Она моя подруга, и любой, кто протянет к ней руки, лишится их.

— Я прекрасно тебя понимаю, а ещё вижу, что к ней неровно дышит Дэмион. Так что малышка под хорошей защитой, а тебе стоит немного по просвещаться.

Он сунул руку за пазуху, бросил мне на кровать книгу, которую я поймал в воздухе. Старая, в потёртой коже, на корешке тиснёный герб империи и название: «Дуэльный кодекс».

— Это тебе стоит изучить до турнира, — Хант кивнул на неё. — Алисе и Лине без надобности, они в личные поединки не полезут. Эйра этот кодекс неплохо знает и сама, хоть и не дворянка, но старые цинланские семьи мало чем от них отличаются. Дэмион знает необходимую базу. А вот тебе, — он ткнул в меня зажигалкой, — с твоим талантом влипать на ровном месте надо вызубрить от корки до корки. Турнир — это турнир, но кроме него есть ещё и мир вокруг, который может привести тебя на дуэльную арену, где есть свои правила. Кто их не знает, того в лучшем случае попросту опозорят. А в худшем — вызовут и убьют по всем законам. И ты ничего не сделаешь. Потому что сам под эти законы подписался, когда вышел в круг.

Я взвесил книгу на ладони и кивнул. Хант был прав, мне действительно стоит знать правила, как один благородный может безнаказанно убить другого. Я оценил его жест и ответил:

— Спасибо.

— Не за что, — он помолчал, глядя на меня так, как смотрел всегда. Этот взгляд работал сканером. — А теперь скажу одну вещь. И больше к ней не вернёмся.

Я внутренне подобрался.

— Я думаю, ты бастард, — сказал просто, как о решённом. — Чей-то нагулянный, из родовитых. И кто-то из старших тебя ведёт. Может, ты сам про это не знаешь. Может, знаешь. Мне без разницы. Но за тобой кто-то стоит, и этот кто-то помогает тебе выжить.

От его слов на моём лице не дрогнул ни единый мускул.

— Почему вы так решили?

Хант улыбнулся, и в этой улыбке было двадцать лет разломов и человек, которого нечем удивить.

— Сегодня ты окончательно прокололся. Технике владык духов не учат в школах. И в академиях не учат. А ты подчинил себе духа, пусть слабого, но духа, а не просто мелочь с изнанки мира. Это семейное знание, что передают лишь кровным родственникам, из рук в руки. За порог рода такое не выносят, — он развёл единственной рукой. — Не бывает так. Либо у тебя род есть, который тебя прячет, либо кто-то это в тебя вложил. И так, и эдак — за спиной у тебя кто-то стоит. Вот и вся арифметика. Если ты действительно не знаешь, чьей ты крови, то рекомендую ещё раз проштудировать список Меча и Чаши, а там внимательно поискать рода владык духа.

Небо, а он умён. Сложил два и два и почти попал. Да мимо, но кто же будет предполагать, что перед тобой не бастард, а чужак из другого мира, попавший в тело мальчишки из приюта.

Бастард с покровителем. Чистая версия. Логичная. Выведена из того, что он видел своими глазами: дух за плечом, труп C-ранга в разломе, мальчишка, который знает и умеет больше положенного. Хант — охотник. Охотник идёт по следу и не выдумывает зверя, которого не видел. Он шёл по моему следу и вышел к бастарду. Потому что бастард объяснял всё, а в перерождение двухсотлетнего мастера ему верить не пришлось. В такое он бы и не поверил.

И мне это было на руку. Кто думает, что тебя разгадал, тот копать перестаёт. Хант разгадал. Пусть.

— Допустим, — я смотрел ему в глаза. — Допустим, вы правы. Что тогда?

— Тогда ничего, — он слез с подоконника, и в комнате сразу стало тесно. — Я тебе на инициации сказал и сейчас повторю. Плевать мне, чей ты бастард и кто тебя ведёт. Меня это не касается, покуда не касается моей команды. Дерись. Побеждай, дальше будем разговаривать и решать, как будем жить дальше, а пока просто живи и постарайся не впутать в свои проблемы остальную команду.

Он затушил окурок о стену снаружи окна и убрав его в карман, пошёл к лестнице, но у двери резко обернулся.

— И вот ещё, — зажигалка крутанулась и легла в кулак. — Ребята Снега тебе передают привет.

Я тут же насторожился. Неужели Бюро что-то пронюхало, и я не отследил какие-то хитрые чары на той рухляди, на которой проводился замер?

— Помнишь, я говорил — Снег просил твои замеры после инициации? — Хант смотрел на меня, и я кивнул. — Так вот, Стоун своё дело сделал, как и ты своё. Раз ты дорос до D-плюс, как он и хотел, то тебе помогут. Завтра придёт человек, принесёт бумаги на повышенную стипендию от Бюро. Официально, конечно, она будет от какого-то мецената, но я считаю, что ты должен знать правду.

Моя паранойя медленно успокаивалась, а внутри головы медленно укладывалась логика происходящего.

— В чём подвох?

— Умный мальчик, — Хант усмехнулся. — Подвоха в обычном смысле нет. Деньги настоящие. А вот зачем это Бюро — слушай, тут есть кое-что куда важнее денег, — он понизил голос, хотя поблизости точно никого не было. — Бюро не хватает интересных людей, Доу. Появляется кто-то странный. Слишком сильный для ранга. Слишком везучий. Непонятный или делающий что-то нестандартное, например лезет в одиночку чистить разломы. И у системы появляется всего два пути. Первый — прийти, заломить руки, утащить в подвал и разбирать, пока не сломается. Дорого. Грязно. Половина ломается раньше, чем из них вытрясут что-нибудь стоящее. А это невыгодно, и именно это слово принц Кассиан ненавидит больше всего на свете, — он сделал паузу. — Второй же куда проще: дать денег. Стипендию, статус, перспективу. Привязать золотом, посадить на виду и смотреть годами, что из тебя вырастет. Дёшево. Чисто. И объект сам приходит отчитываться раз в квартал. Снег выбрал второе. Это не подачка, скорее поводок, только мягкий.

Вот, значит, как.

Я ждал и опасался наручников. Мне же протянули кошелёк. Бюро не собиралось меня хватать. Бюро собиралось меня кормить и смотреть, как я ем. И отвертеться я толком не мог. Сирота-отброс, которому суют стипендию, и вдруг отказывается? Кто бежит от денег, кроме того, кому есть что прятать. Снег вязал меня одним росчерком, пальцем не тронув. В Небесной Империи так работали лучшие из дворцовых крыс. Не сажали в клетку. Делали так, что ты входил в неё сам. Снаружи-то холоднее.

— Понял, — сказал я. — Меня берут под колпак, и мне же за это платят.

— Соображаешь, — Хант почти одобрительно кивнул. — Другой на твоём месте обрадовался бы деньгам и не задумался. Ты задумался. В этом и беда твоя, Доу. Ты слишком умный для восемнадцатилетнего щенка из приюта без покровителей. Рано или поздно кто-нибудь это приметит, так что рекомендую к этому моменту иметь хорошую непротиворечивую легенду.

Он толкнул дверь.

— А бумагу подпиши, — бросил напоследок. — Глупо отказываться от денег, которые тебе и так навяжут. Бери золото и пускай его в дело. Снаряжение стоит денег, как и жизнь в столице графства. Снег, а точнее его люди, будут смотреть за тобой в любом случае. Так пусть хоть платят за просмотр.

— Спасибо за совет, мистер Хант.

— Всегда пожалуйста, а книжку начни читать как можно раньше, — дверь за ним закрылась с лёгким стуком, а я остался сидеть на кровати с книгой в потёртой коже…