Туманная стена распалась, и на нас напали одновременно со всех сторон. Не знаю, сколько их было, я просто не успел сосчитать. Туман скрывал их силуэты, он размывал зрение, и двадцать тварей, о которых крикнула Алиса, ощущались как сотня: серые силуэты вскипали из молока, наливались плотью в момент броска, гасли, проявлялись снова в шаге левее. Стая туманников работала не как тупые твари, что наваливаются толпой. Эти обтекали наш строй, искали, где можно прорваться и ударить в спину. Похоже, они искали меня.

Для этих выродков именно я был слабым звеном. Среди двух B-рангов и двух C стая своим тупым звериным расчётом нашла единственного, кто ощущался как D-ранг, а значит, был самым слабым, и они навалились туда, где, по их меркам, должно быть проще всего прорвать.

Это было почти смешно.

— Кросс, держи левый сектор, их там больше! — Голос Эйры резал туман, как её лёд резал землю. — Колючка, не лезь вперёд, работай с фланга, плетями на отсечение! Мертвец, центр держишь и не высовываешься, на тебя пойдут, я прикрою!

Наша ледяная королева не приказывала, теперь она направляла нас, как опытный командир. Под ногами с треском пошёл лёд: она выстелила вокруг нас неровную звезду твёрдой опоры и тут же подняла по краям зубчатую гряду, утыканную острыми шипами из кристаллического льда, ломая тварям стратегию. После инициации её B-ранг стал ощущаться по-другому, словно она ещё больше улучшила свой контроль. И сейчас казалось, что она удерживала территорию так, будто туман был её собственной гостиной.

Дэмион ушёл влево и просто выпустил наружу своё нутро. Он стал убивать туманников одного за другим. Копьё, сотканное из льда и голодной тьмы, разило, словно безжалостный ворон, выклёвывающий глаз мертвеца. Каждый удар не просто гасил туманника — тьма в наконечнике всасывала серую плоть, не давая ей развеяться обратно в молоко. Двое, трое, пятеро. Дэмион шёл сквозь левый сектор, и за ним оставались гаснущие клочья да зёрна на спёкшейся земле. Ледяной барс решил показать тварям, кто тут настоящий хищник.

А я держал центр.

И вот тут начиналась уже моя личная потеха. На меня рванули четверо, почти разом. Будь я честным D-плюс, мне пришлось бы туго: четыре туманника, бьющие из слепого молока, — это смерть даже для крепкого D-плюс, если рядом нет прикрытия или он не боевик. Я же астральщик и должен был либо отступить под защиту Эйриной гряды и стать обузой для отряда, или же показать, что я могу на самом деле, и я показал. Но на своих условиях, быть балластом — это не моя история, но и показать Ханту что-то за гранью тоже лишнее.

Нож Давида вспорол брюхо первой твари, которая попыталась прокусить мне горло, вот только для меня траектория его атаки была яснее ясного. Тварь перед прыжком создаёт впереди себя проекцию, по которой она перемещается, что-то типа фазового прыжка Тени, но крысюк, на мой взгляд, прыгает куда совершеннее, хоть и на меньшее расстояние, чем они.

Следующий совсем не ожидал, что на его пути окажется мой злобный крыс, который прыгнул из татуировки на полудара сердца позже туманника и оказался сзади его дурной головы. Острые зубы Тени разом перекусили тонкий хребет твари, и от маленького воина ко мне потянулось ощущение бесконечного счастья. Хозяин. Охота. Убивать. Счастье.

Со стороны казалось, что я работаю на пределе, который мог бы выжать предельно одарённый, предельно тренированный D-плюс, — и ни на волос выше. Но на деле я тестировал свой доспех духа. В каком бы теле я ни был, но если ты выучил когда-то технику, то повторить её — это лишь дело практики. Энергия стекала точно в ту точку, где сейчас войдёт коготь, гасила удар и тут же уходила, не оставляя свечения. Со стороны — мальчишка, который каким-то чудом успевает уводить тело из-под каждой лапы. Везучий. Очень везучий. Неестественно везучий — но везение не запрещено, а то, что я отличный рукопашник, знает и Хант, и ребята, которых нужно будет научить доспеху, как только я сумею придумать приличную легенду, откуда мне это известно.

Новый туманник проявился справа — я уже разворачивался ему навстречу, нож пошёл снизу вверх, в проявившееся брюхо и следом грудь, и тварь лопнула просто потому, что её приём был слишком однотипен, мне даже не пришлось придумывать что-то новое. Следующий оказался умнее и хотел атаковать мои ноги, но короткий шаг назад — и его собственный бросок пронёс его мимо, на лёд Эйры, где он заскользил, и я добил его в загривок. Пятую тварь я не заметил и чуть не поплатился за это, но он не дошёл. Его срезала плеть Лины — тонкий воздушный жгут пришёл с фланга и развалил тварь надвое прежде, чем она коснулась земли.

— Мертвец, не зевай, — бросила Лина, не оборачиваясь. — С тебя должок.

— Запиши на мой счёт, — сказал я с усмешкой, всаживая нож в очередного ублюдка.

Небо, как же это прекрасно — чувствовать наполненность ядра, а твоё тело закрыто доспехом духа. Разница с полудохлым E-рангом просто колоссальна. Да, кто-то скажет, что я всё ещё слабак, и по сути это так, но объём ядра — лишь потенциал, куда важнее знания техник и правильное их применение, а уж в чём-чём, в этом-то я могу дать фору многим местным.

Я давно — слишком давно — не дрался вот так. Не выживал, не прятался, не цедил силу по капле под чужими взглядами, а просто дрался, всем телом, всем нутром, чувствуя, как старые навыки просыпаются в новом теле и ложатся в руку, будто и не было двух веков и одной смерти между. Туман, твари, кровь, лёд под ногами — и я посреди этого, живой, как не был живым уже очень долго.

Кадавр-ядро в груди пело. Чёрное солнце ворочалось сыто и довольно, подкидывало силу, и я брал её, чтобы использовать по полной. Неделя — и я снова буду залит под самое горлышко, но тут сила вливалась в меня сама, и я мог атаковать вновь и вновь, не боясь, что ядро покажет дно.

Тень, вкусив мерзкой крови туманника, ощерился и рвался в бой, но для честной схватки с D-ранговыми тварями он был слишком слаб и поэтому годился лишь для скрытых атак. Я чувствовал его нетерпение как своё — горячий, жадный зуд под кожей, там, где на предплечье свернулась татуировка. Слуга хотел охоты. Слуга заслужил охоту, но эта охота будет под моим контролем. Никаких атак в лоб, только точные атаки со спины.

Стая давила. Это была не та ленивая, придавленная аурой Ханта мелочь, что встретила нас вначале, — эти лезли зло, отчаянно, будто их толкало что-то сзади. Я держал центр, и на меня выкатывалось по одному, по два, и каждый из них умирал, давая мне новую информацию о том, как я изменился после инициации. Тень забрал жизнь ещё у пары туманников. Лёд под ногами трещал и тут же обновлялся — Эйра не давала ему расколоться, держала нам опору и одновременно лепила гряды, направляла поток тварей в узкие горла, где их встречала тьма Дэмиона. Красивая и слаженная работа, удивительно, но Хант нас хорошо натаскал чувствовать плечо соседа. Благодаря Алисе ни одна тварь не могла подобраться к нашим спинам незамеченной, а Лина танцевала со своими плетьми, не давая им проникнуть физически. И всё равно что-то шло не так.

Я почувствовал это раньше, чем понял. Туман вокруг был неправильный. Туманники гасли — а ощущение угрозы не спадало, держалось плотным, ровным, будто мы рубили не стаю, а её отражение, а сама стая стояла в стороне и ждала. Дэмион ушёл в выпад за тварью, которая вдруг оказалась дальше, чем виделась, — провалился, чуть не открыл спину. Эйра тут же метнула острые как бритва кристаллы льда в силуэт слева, и они прошли насквозь, потому что твари там уже не было.

— Стая редеет, — раздался голос Алисы откуда-то сбоку. Зрящая была совершенно спокойна, но я слышал под её спокойствием напряжение. — Мелочь почти вся, но крупная точка не лезет в бой. Она водит остальных. Она… ребята, она нас обманывает. Большая часть тварей были простыми мороками, я только сейчас осознала. Тварь показывает нам тварей, которых нет, чтобы мы били в пустоту и открывались.

У стаи есть вожак, и это куда интереснее. Судя по всему, кукловод или нечто подобное. Стоило мне это осознать, как я его почувствовал. Это был крепкий D-плюс ранг твари со способностями кукловода. Тварь, которая в этом разломе доросла почти до вершины, до того порога, за которым рядовой туманник готовится сражаться с такими же, как он сам, за статус альфы, используя при этом других туманников. Выродок был ещё молод, но уже активно шёл к новым вершинам и уже умел отлично использовать главное оружие своего вида — обман.

Она не показывалась. Она дёргала за нити: тут ложный силуэт, там фантомный бросок, и команда на долю секунды велась, тратила удар на пустоту, открывала шов. Эйра выругалась — её лёд ушёл в тень, которой не было. Дэмион провалился в выпаде, едва не подставив спину.

В обычном разломе это бы не сработало. Но это был туман, где зрение лгало само по себе, а тварь делала ложь оружием. И наша команда, уничтожившая уже пару десятков обычных тварей, всё ещё не могла устранить основную угрозу — потому что он бил не по телу, а по их глазам.

— Что, детишки, нужна помощь? — раздался голос Ханта.

И тут ответила Алиса, беря на себя ответственность за решение. Девочка выросла, и выросла серьёзно.

— Хант, не вмешивайтесь, — сказала она тоном, который не подразумевал каких-либо споров. Я услышал, как изменился её голос: из координатора, раздающего цели, она стала кем-то ещё. — Я её вижу и понимаю, что она делает. Беру командование на себя.

Я скосил взгляд туда, где должен был стоять Хант, — и едва различил его силуэт в молоке. Он не двигался. Он мог одним усилием своей ауры придавить вожака D-плюс к земле, размазать его волю, кончить бой за секунду. Он этого не сделал. Он стоял и смотрел, и я понял, что он ждал именно этого — момента, когда кто-то из нас перестанет отбиваться и начнёт думать.

— Работай, девочка, — сказал он Алисе и отступил ещё на шаг в туман, вновь превращаясь из наставника в обычного наблюдателя.

То, что сделала Алиса дальше, я буду помнить долго.

Она перестала вести нас голосом. На миг команда осталась без глаз — и я почувствовал, как все мы на секунду ослепли по-настоящему, как страшно стало ребятам без её ровного «слева, справа, держи». Дэмион замер с занесённым копьём, он водил головой, словно дикий зверь, не понимая, куда бить. Лина прижалась спиной к Эйриной гряде, держа свои плети наготове, но цели не было. Туман сомкнулся плотнее, и я ощутил, как вожак, почуяв, что глаза команды погасли, толкнул на нас остаток стаи в последний, злой рывок, пользуясь нашей слепотой.

Я держал центр вслепую, но мне не нужны были глаза, чтобы сражаться тут. Я уже настроился на такой бой, да и Тень активно помогал мне, подсказывая об опасности. Кожей ловил уплотнения воздуха и резал по чутью, потому что чутьё у меня было старше любого здешнего зрения. Но я один не мог прикрыть всех, а остальные сейчас были глухи и слепы, и если бы рывок пришёлся на Лину или зашёл Эйре в спину… А потом туман перед нами пошёл рябью, но не от твари, а от тихой девочки Алисы Грей. Она делала то же самое, что и её враг. Она лгала туману его же языком.

Я видел, как из серого молока соткалась она сама, а затем появилась ещё одна, а затем третья, потом четвёртая. Копии, тающие сверху вниз, движущиеся с задержкой и опережением, как тени, отброшенные разными источниками. Они пошли в разные стороны, рассыпались веером, и каждая была безупречна — я, знающий, что они ложные, и то на миг повёлся, дёрнулся взглядом не за той. Вожак заметался — он не понимал, которая настоящая, его собственное оружие обернулось против него, в тумане появился второй обманщик, и обманщик был куда лучше, пусть и менее опытный. Он ткнулся за одной копией, за другой, тратя на пустоту те самые доли секунды, которыми только что обкрадывал нас. А потом настоящая Алиса исчезла.

Не спряталась, а реально исчезла. Я смотрел прямо на то место, где она стояла, и видел сквозь неё туман — будто она натянула на себя то, что было за её спиной, скопировала задний план на передний и стала прозрачной дырой в воздухе. Свет, что шёл от наших фонарей, обтекал её. Тварь, глядящая на неё спереди, видела то, что за ней. Тварь, глядящая сзади, видела то, что перед ней. Алисы не было — была пустота в форме отсутствия Алисы.

И из этой пустоты она ударила, используя свой самый опасный клинок — Дэмиона Кросса. Она просто сказала, тихо, из ниоткуда, точную цель:

— Отморозок. На двенадцать часов от тебя. Дистанция четыре метра, на ладонь ниже твоего горла, там настоящий вожак. Бей!

Дэмион не сомневался ни мгновения и тут же нанёс удар в пустоту, и пустота оказалась вожаком. Остриё его копья вошло туда, где тварь считала себя невидимой, в позвоночник за основанием черепа, в ту самую пульсирующую точку, которую Алиса видела даже сквозь чужой обман. Вожак проявился — впервые за весь бой, большой, серо-стальной, с тяжёлой башкой и слишком умными для зверя глазами. Проявился на одно мгновение, уже корчась в агонии.

И Эйра вбила в него заготовленный лёд. Гряда взметнулась из земли копьями, пробила тварь в трёх местах, пригвоздила к земле, а Дэмион добил, пробив череп вожака, и тот лопнул, выплеснув серую плоть, которая уже не собралась обратно.

Туман дрогнул и начал стремительно светлеть.

Без вожака, что держал стаю в кулаке, остатки туманников потеряли волю — заметались, и мы их добили почти мгновенно. Туман стоял редкий, посветлевший, мёртвый. Под ногами — серые клочья, тающие в пыль. Где-то сзади уже сопели носильщики, подтягиваясь с крюками и мешками к тушам, что не успели развеяться, выдирая ядра и наросты. Работа. Тварь после смерти — товар.

Я стоял, дышал, слушал своё тело и радовался изменениям. Сражайся я сейчас с Костоломом, то он бы не продержался против меня и тридцати ударов сердца.

Хант спокойно вышел из большого клочка тумана.

Он шёл к нам неспешно, единственной рукой доставая из кармана зажигалку, чиркнул, поджигая сигарету. Убрав её обратно в карман, он выпустил струю дыма.

— Неплохо, — сказал он. — Вы держались все вместе и работали как надо, но думаете пока медленно, и это плохо, но хорошо, что думаете. В целом ваша стратегия сработала бы и без финального аккорда, но без него это было бы слишком долго. — Он сделал новую затяжку и продолжил: — Эйра, у тебя отлично вырос контроль, но ты всё так же не любишь ближний бой, что делает тебя уязвимой против грубых атак. Сегодня их не было, но не всех врагов можно победить на расстоянии. Лина, ты сегодня отлично сработала, точность как всегда прекрасна, но та же самая проблема, что и у Эйры. Теперь слушай о себе ты, Отморозок.

— А что я, сэр. Вроде всё сделал правильно, — Дэмион картинно крутанул копьё и растворил его в воздухе.

— Всё так, парень, но сегодня я увидел у тебя куда больше жестокости, чем нужно. Подумай об этом, излишняя жестокость вредит.

— Спасибо за совет, наставник.

— Алекс Доу. — Он усмехнулся и выпустил облако дыма. — Кто-то скажет, что тебе повезло, но я вижу, сколько подготовки за этим везением. Как я понимаю, ты умудрился подчинить себе духа? — Вот же глазастый, этот однорукий.

— Да, сэр. Это крыса, но она уже показала себя полезной.

— Серьёзная заявка на интерес. Владыки духов — редкая ветвь для астрала, мой совет: на турнир прибереги своего зверя на финал.

— Спасибо за совет.

— Не за что, Доу. А теперь переходим к звезде этой операции. Алиса Грей, ты выиграла этот бой. Не Кросс, который убил вожака, а именно ты. Ты переиграла тварь, которая обманывает зрение, — на обмане зрения. Влезла ей в её же ремесло и сделала лучше. — Он покрутил зажигалку. — Я смотрел, как ты натянула на себя пустоту. Стала ничем. Твои способности оказались куда многограннее, чем я думал. Не зря Йенсен хотел тебя к северянам.

Алиса молчала, но то, что ей приятно, выдавали горящие скулы.

— «Четырёхрукая», — сказал Хант с лёгким презрением, будто пробуя старое имя на зуб и находя его несвежим. — Кто тебе дал такую глупость? Длинно, неудобно, и про руки, которых у тебя четыре только в фокусе. А суть твоя не в руках. — Он помолчал. — Твоя суть в том, что ты только что была — и не было тебя. Что тварь смотрела в упор и не находила. Морок — вот ты кто. Наваждение. То, что человек видит, а потом не может поклясться, что видел. — Он кивнул, решая. — С сегодняшнего дня твой позывной Морок. Возражения есть?

Возражений не было. Алиса открыла рот, закрыла. Потом сказала тихо:

— Морок. — Будто примеряла. — Хорошо.

— Вот и чудесно, а теперь нам пора назад пить холодную водичку…