Мне снился мой брат. Мой прекрасный и жестокий брат-тигр. Он был таким же, каким я запомнил его в последний день своей жизни. Могучий, покрытый кровью врагов, с оскаленными клыками, с которых стекала слюна, смешанная с кровью. Но вместо демонических пустошей он был в своей родной стихии, в древнем царстве духовных зверей. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и громогласно рыкнул.

Я проснулся от того, что в открытое окно летели громогласные звуки прямотока какого-то придурка, думающего лишь о себе. В другой момент мне бы хотелось его убить, но сейчас на моих губах блуждала улыбка. Пусть во сне, но я увидел брата и слышал его последний рык, который говорил, что пусть пройдут века, но он меня найдёт.

— Я тоже скучаю, Лао Бай. Пусть они даже не думают, что какие-то сраные клятвы щенка удержат меня от того, чтобы я тебя нашёл. Любой, кто встанет на моём пути, сдохнет. Даже если мне снова придётся обновить императорскую династию…

Мысли плавно перешли от брата к текущей ситуации. В этот раз мой путь к вершинам выглядел куда быстрее, чем от раба-военнопленного до побратима второго принца. Здесь меня всеми силами тянут к вершинам. Вопрос только зачем? Ладно клятвы пацана, но Хант. Однорукий ветеран из ордена Седых Львов хотел, чтобы я стал звездой, но зачем ему это? В логичную историю, что он хочет стать значимым, мне уже не верится. Не после того, как одного лишь знака ордена хватило гильдейскому чиновнику, чтобы расторгнуть сделку с бароном. Нет, тут что-то ещё. В то, что он один из тех, кто будет до последнего защищать молодое поколение, я вполне верю. Видел таких, они были готовы сдохнуть, но дать шанс молодняку выжить.

Самое интересное, что мне куда больше понятны мотивы Снега. Там всё просто, система есть система. Сам виноват, что полез чистить разломы, пока был слаб, и теперь за мной приглядывают, но Хант прав: деньги не будут лишними, а ещё этот же пригляд можно использовать в восхождении на вершину. Клятвы пацана не дали мне вариантов, значит, буду лезть наверх, выполняя их одну за другой, и одновременно буду становиться сильнее, чтобы в один прекрасный момент разорвать этот дурацкий контракт. Услышь подобное любой нормальный одарённый, сказал бы, что это невозможно. Я же скажу, что нет ничего невозможного, весь вопрос в сложности этого мероприятия.

Люди Снега не стали заморачиваться и попросту вызвали меня с помощью СМС в кабинет Марты. Мы не успели толком даже пообщаться, как к ней без стука зашёл серый невзрачный человек с небольшим кейсом для документов. Вежливо поздоровавшись, он, не представившись, достал бумаги и ткнул, где мне необходимо расписаться. Отдал одну копию мне, вторую Марте и, забрав третий экземпляр, ушёл не прощаясь, сказав, что с завтрашнего дня моя стипендия увеличивается и кроме пятисот кредитов от социального фонда мне будет направлена ежемесячная поддержка в тысячу кредитов. На слова Марты, что тогда социалка должна будет отмениться, он усмехнулся и, застегнув кейс, вежливо сказал:

— Эта стипендия не учитывается ни одним фондом, так что молодой человек будет получать обе стипендии, а если возникнут сложности, то прошу вас лично связаться со мной, и наши юристы очень доходчиво объяснят ситуацию начальнику любого уровня. Надеюсь, вам это понятно? — В голосе этого невзрачного клерка внезапно прорезалась сила, когда он положил свою визитку на стол, и, судя по качеству исполнения, одна визитка стоила дороже туфель на ногах Марты.

— Прекрасно вас поняла.

— Тогда не буду задерживать вас. Молодому человеку нужно поставить посещения вашего учреждения за этот и следующий кварталы. А дальнейшее будет зависеть уже от него. — Он закрыл за собой дверь, и Марта вопросительно посмотрела на меня, словно ожидая ответа, но я пока не понимал, что ей сказать, поэтому просто спросил в ответ:

— Я сам не знаю, что это было.

— Это был чиновник из столицы графства. Судя по бумагам, которые он дал, тебя взялись курировать серьёзные люди. Алекс, ты просто не представляешь, как я счастлива, что у тебя получилось выбраться.

— Не без вашей помощи, Марта.

— Не смеши меня. Я лишь делала свою работу и немного помогла в рамках своих компетенций.

— Не скажи вы, что меня кто-то искал, то возможно, этой встречи уже и не было бы.

— Алекс. Ты всё-таки влез в криминал? — Эта милая женщина смотрела на меня и ждала ответа. Я ощущал её страх, но это был страх не меня, а за меня.

— Марта, я чист перед законом. — Сказал я с улыбкой. — Иначе этих бумаг я бы не увидел. Просто, ваше искреннее беспокойство помогло мне понять, что мир не без добрых людей.

— И это хорошо. Удачи на турнире, выложись на максимум и покажи всем этим зазнайкам, что даже сирота может быть среди лучших…

Выйдя из мэрии, я перечитал то, что подписал. Мне обещали повышенную стипендию, так как достиг необходимых показателей. Официально — от какого-то фонда поддержки одарённой молодёжи, имени которого я раньше не слышал и больше не услышу. Доступ на курсы по разломам, которые ведут гильдейцы. Всё это давало мне статус перспективного ученика, но куда важнее, что они давали мне деньги, которые я превращу в собственный ресурс для возвышения.

Я держал лист в руках и думал о том, что только что добровольно надел на себя ошейник. Красивый, мягкий, с деньгами вместо шипов. Бюро будет смотреть за мной, нет, не так. Бюро уже смотрит, а у меня впереди ещё два трупа, которые ещё не знают, что они трупы. А насчёт Бюро — да, я буду брать его золото и обращать в силу, которой они же потом испугаются.

В Небесной Империи я видел, как ломают людей мягко. Не пытками — милостями. Дворцовые мастера интриги знали: загнанный в угол человек дерётся, а осыпанный дарами засыпает. Дай врагу должность, дом, жалованье, и он сам обрастёт тем, что побоится потерять. А кто боится потерять, тем легко управлять. Снег играл ровно эту игру, и играл хорошо. Я узнавал почерк. Узнавал — и всё равно подписал, потому что выбора, по сути, не было. Отказ кричал бы громче любой подписи.

Деньги легли на счёт через два дня, и я тут же сделал то, что сделал бы любой одарённый, на которого свалились неожиданные деньги. Правильно, он бы стал усиливаться, и я поступил именно так, как и должен был.

Купил несколько очищенных ядер, далеко не самых лучших. Мне надо, чтобы в моём деле стояла строка «экономный». Важно, что они были достаточно чисты, чтобы кормить нормальное ядро без той дряни, что сидит в дешёвке и оседает в каналах ядом. Мне это не грозит, но зачем им это знать?

Скоро мы все вместе выдвигаемся в Вэйхолл, и всё время до самого старта мы прожили в звенящем напряжении. Так живут перед грозой, которую уже видать на горизонте.

Хант гонял нас злее обычного.

— Забудьте, как рубили туманников, — говорил он, меря зал шагами с незажжённой сигаретой в зубах. — Тварь прёт на тебя честно. Человек — нет. Человек улыбнётся и пырнёт в спину. Притворится, что выдохся, и подловит, когда расслабишься. На турнире вы деретесь против людей. А люди думают и используют свои мозги.

Я слушал и про себя кивал. Всё это я знал давным-давно. Такие вещи были написаны кровью в трактатах множества сект, но в отличие от книгочеев я прочувствовал всё это дерьмо на своей шкуре. И Хант был таким же практиком. Слушать, как однорукий охотник выводит те же законы бытия из своего личного опыта, было приятно. Он действительно был хорошим наставником, пусть и мутным, но кому-кому, а не мне на это жаловаться. Плевать, что я перерос его наставления на десятки лет, но вспомнить базу никогда не будет лишним. Заодно буду на одной волне с ребятами.

Книгу я прочитал буквально за вечер. Дуэльный кодекс оказался занятной штукой. Свод правил, по которым здешние дворяне резали друг друга веками и обставляли резню так, чтоб выглядела законом. Право вызова. Право отказа. Поединок до первой крови. Поединок до смерти. Секунданты, оружие, границы круга. Кто кого может вызвать, а кого не смеет. Когда отказ — это право, а когда — несмываемый позор, после которого тебя не пустят на порог ни в один приличный дом. Я читал и узнавал свой собственный мир. Те же законы. Те же лазейки. Та же кровь под красивыми словами. Дай человеку силу, и он сразу выдумает правила, по которым сильный убивает слабого и остаётся чистеньким.

В Небесной Империи это называлось ритуальным поединком, и я однажды убил так человека, которого не имел права трогать иначе. Загнал его в рамки им же чтимого обычая и зарезал по всем статьям, а его родня молча проглотила, потому что обычай был соблюдён. Кодекс — это не про честь. Кодекс — это про то, как убить и не запачкаться. Я это знал две жизни назад. Местная книжка просто напомнила.

Главы про то, чего нельзя, я выучил наизусть. Кодекс был картой минного поля, и каждую мину я запомнил. В целом, если всё максимально упростить, то выглядело так, что дворянин не может вызвать другого дворянина на два статуса выше. То есть барону не бросить вызов герцогу. Так и простой одарённый не может бросить вызов дворянину, зато если произошла обратная ситуация, то считается, что в момент вызова дворянин возвысил тебя до своего уровня, и это было крайне важным моментом. Ведь этот момент можно использовать, если знать как, а я знал.

Вызванный выбирает оружие, вызывающий — место. О времени договариваются секунданты, и ещё было смешное правило, что нельзя использовать техники, которые на ранг выше ранга слабейшего из дуэлянтов. Небо, ну сколько же тут условностей, но в целом это будет весело.

Перед выездом в Вэйхолл Эйра собрала всех в Погребальном Звоне, где мы заняли её любимый кабинет. Во вторник тут было тихо и спокойно, арена внизу пустовала — гладкий круг утоптанного песка под холодным светом, где по пятницам люди ломали друг другу кости за деньги толпы. И, глядя на него с высоты второго этажа, я понял, что соскучился по старому доброму мордобою. Мне нужны новые противники, чтобы я быстрее начал управляться с этим телом. По ощущениям, когда-то давным-давно, а на деле прошло не больше трёх месяцев, как я вышел на этот песок и конферансье выкрикнул надо мной имя «Мертвец», глянув на мои шрамы, и теперь это имя ко мне прилипло.

Здесь, наверху, было тихо и дорого. Тёмное дерево, мягкие кресла, тяжёлые шторы. Территория госпожи Чен, где никто не может оспорить её приказ. Это там, внизу, Эйра дралась за право отказать жениху. Наверху же она правила. Персонал кланялся ей, а охрана подчинялась без слов. В этих стенах она была не загнанной невестой с браслетом под рукавом, а полноправной хозяйкой. Ведь именно на её имя было зарегистрировано это заведение.

Мы расселись. Эйра во главе, как и положено хозяйке. Дэмион по правую руку, привычно, как тень, что давно научилась стоять на свету. Алиса рядом со мной, тихая, собранная. Лина развалилась в кресле, закинув ногу на подлокотник, и грызла яблоко с таким видом, будто кабинет принадлежал ей.

Пятеро. Команда, которая завтра отправляется сражаться каждый за своё и одновременно все вместе.

У меня было странное чувство. В прошлой жизни я работал один или вёл за собой тех, кто был мне инструментом. А эти четверо смотрели на меня не как на господина и не как на оружие. Как на своего. И я, к собственному недоумению, смотрел на них так же, почти как на моего тигриного брата.

Эйра разлила вино, идеально отмеряя его в бокалах. Лина потянулась было за бутылкой, чтобы долить бокал до краёв, но Эйра молча отодвинула её к себе, показывая, что в этом месте стоит соблюдать меру. Колючка фыркнула, но спорить не стала.

— Ну что, ребята, раз завтра мы выезжаем, то хочу немного поговорить. Во-первых, вы можете меня поздравить, — сказала Эйра.

— С чем? — Лина сделала глоток и поморщилась, для неё вино было кислым и терпким. Уличная девчонка не умела понимать всю прелесть вина.

— Ты разве не поняла? — Дэмион усмехнулся и, подняв бокал вверх, произнёс: — За твою свободу от судебного надзора, Ледышка. — Раздался звон бокалов, а Эйра скинула пиджак, оставшись в коротком топе, подчёркивающем её фигуру. На её руке больше не было ненавистного трекера, и от Эйры сквозило довольство.

— Спасибо, ребята. Знали бы вы, как меня достала эта мерзость. Теперь о более важном. Нас всех в столицу отвезёт дядя Вэй, Хант добирается сам. Мы обсудили с ним некоторые моменты, и он принял мои доводы. Простите, что решила всё без вашего согласия, но это будет более эффективно.

— Ты так и не сказала, о чём ты.

— Прости, Алиса. Суть в чём: нам предлагали общагу, но я отказалась. У моей семьи в столице есть дом, и предлагаю вам всем поселиться там. Это будет куда удобнее.

— И заодно позволит нам контролировать, где мы спим и что едим. — Я отсалютовал ей бокалом, абсолютно понимая её логику. Дочь криминального клана мыслила как тактик даже в таких делах.

— Ты прямо читаешь мои мысли, Алекс. Я решила начать с хорошего, но теперь пора поговорить и о плохом.

— А плохое будет, — протянула Лина, откусывая яблоко. — Плохое всегда есть.

— Ты права, Колючка. Напоминаю всем: за победу соревнуется двенадцать школ, — продолжила Эйра, не глядя на неё. — Все едут в Вэйхолл. Кто из них чего стоит, заранее никто точно не скажет. Но кое-какие из тех, кто едет, опасны нам всерьёз. О них и поговорим, пока есть время подготовиться. Лина, ты говорила, что тебе есть что рассказать?

Я молчал и слушал. Так и надо. Пусть говорит хозяйка, у себя в доме, своей команде. Я вставлю слово, когда оно понадобится.

Лина оживилась. Сунула огрызок в пепельницу, вытянула из-за пазухи потрёпанный блокнот, исписанный мелким злым почерком. Её личная бухгалтерия слухов. Девчонка с улицы, которая всю жизнь выживала тем, что знала чуть больше положенного. В моём мире из таких выходили лучшие осведомители, те, что переживали трёх господ и хоронили четвёртого.

— Помните барончика с того разлома? — Она пролистнула страницу. — Которому Хант щёлкнул по носу своей зажигалкой, когда тот пытался качать права?

— Крампф, — сказал Дэмион.

— Барон Крампф, куча поколений благородных предков, а вот денег не так много, чтобы оплатить академию, — поправила Лина. — Белобрысый щенок при нём — его племянник, Рольф. Двадцать вторая школа, идёт первым в своей группе. Команда вся либо из дворянских семеек, либо прикормленные. И вот что любопытно. — Она постучала ногтем по странице. — После того как нам отдали тот разлом, барон закатил скандал в Гильдии. Деньги ему вернули, а вот мордой по столу повозили знатно. Седые при всех показали, кто в доме хозяин. Барон проглотил, а куда деваться. Но племянничек после этого ходил злой как сто чертей и при дружках клялся, что отыграется. На турнире. У меня в той школе учится троюродная кузина в младших классах, и она от этого Рольфа в полном восторге. Она говорит, что тот обещал при всех нас разорвать в клочья.

В кабинете стало тише.

— Разорвать нас в клочья? — сказала Алиса. Негромко, но все услышали.

— Именно, Морок, — подтвердила Лина. — Мы те, через кого их унизили. Дворянские щенки такое на свой счёт принимают. А турнир идёт в разломе, где судьи сверху и не всё видят. Так что рекомендую всем быть начеку.

Я уложил это в память. Барон, которого осадил орден. Племянник, принявший позор как личное. И мы — повод. Если жребий сведёт нас с двадцать второй школой, спортивного боя не будет. Будет попытка покалечить, обставленная как несчастный случай на арене, и в случае чего судьи ведь могут и отвернуться, кто знает, какие отношения у этого барона с местным владетелем.

— Если выпадут нам, — сказал я, — бить будут явно не на очки. Если встретимся с ними, моё мнение — не давать им и шанса.

— Согласна, — кивнула Эйра. — Колючка, кто там дальше?

Она помолчала. И я заметил, как пальцы её на ножке бокала чуть сжались. У Эйры, которая держала себя как никто, это значило много.

— Третья школа. Там учится твой женишок. Думаю, ты лучше сумеешь рассказать. Зная тебя, ты явно изучила его вдоль и поперёк.

— Мой жених. — Слово «жених» она произнесла так, будто выплюнула что-то тухлое.

— Эдмунд Эшберн, — продолжила она ровно, заставив голос слушаться. — Наследник обедневшего графского рода. Старая огневая кровь. Сам он C-плюс, и дерётся, по слухам, всерьёз — не салонный мальчик, а настоящий боец, у которого старший брат в элитной армейской части. При нём двое друзей, оба C, давно сложенный кулак, гоняют вместе не первый год, и у всех троих полно дуэлей. Все трое мечники, которые умеют работать в команде.

— И этот жених, — Лина прищурилась, — тот самый, от которого ты хочешь отбиться через турнир?

— Тот самый. — Эйра посмотрела на неё прямо. — Есть древнее право. Меч и Чаша. Брак — только между равными. Если я побеждаю его в официальном поединке, я получаю право отказать. Без последствий для семьи. Турнир — единственное место, где мы можем сойтись по правилам. Вне арены он не дурак рисковать сытой жизнью, да и я не буду подставлять семью.

— Значит, до него надо дойти, — сказал я. — А чтобы дойти, надо пройти его команду.

— Именно. — Эйра отпила вина. — Поэтому Эшберн — наша цель, а не только угроза. С остальными можно расходиться миром, где получится. С ним — нет. Его я должна встретить в круге.

Дэмион чуть подался вперёд.

— Тогда строим сетку под это, — сказал он. Голос ровный, деловой — Кайзер с него слез, и под прежней замкнутостью обнаружился собранный, жёсткий боец. — Кого можем обойти — обходим, бережём силы. На Эшберна выходим свежими. Глупо растратиться на проходных и встать против огневого кулака на пустом ядре.

— А против огня как пойдём? — спросила Лина. — Я слыхала, огневики в прямую рубку страшные. Спалят и не поморщатся.

— Огонь жрёт ману быстрее всех стихий, — сказал Дэмион. — Красиво, мощно, но прожорливо. Эшберн будет давить с первых секунд, на испуг, чтобы решить бой коротко, пока полон. Значит, нам нельзя ему этот короткий бой давать. Тянуть. Рассыпаться, не лезть под удар, заставить его жечь впустую. Эйра морозит ему пространство, гасит жар. Алиса размножает цели, чтобы он палил по теням. Я держу его дружков, чтобы не помогли. А когда он выдохнется — берём.

— Согласна, Отморозок. Я думаю так же, — одобрила Эйра. — Так и сделаем, но важнее всего, что Эдмунд мой. Именно я должна вбить его в землю.

— Он твой, Ледышка, но ты меня знаешь, если он перейдёт грань… — кивнул Дэмион без споров, но в его глазах сгустилась тьма, а Алиса обеспокоенно на него посмотрела. Увидев её взгляд, тьма испарилась, а он извиняюще улыбнулся.

Мне нравилось, как они говорили. Без меня. Я мог бы расписать им схему сам, в прошлой жизни я водил отряды против тех, кого звали непобедимыми. Но команда, которая думает сама, стоит десяти, которыми надо управлять за руку. Пусть растут вместе со мной.

— Могу дать информацию по ещё одному, — сказала Эйра. — И он куда хуже первых двух. И знаю я о нём давно. Ещё с тех пор, как Лян присматривался к будущим противникам.

— Лян? — Лина приподняла бровь.

— Да, мой кузен. — Эйра кивнула. — Он назвал этого человека «очень способным». А когда Лян говорит про кого-то «очень способный», это значит, что человек по-настоящему опасен. Лян не бросается такими словами.

— Рик Нортон из двадцать третьей школы, если я правильно помню? — Задал я вопрос. Честно говоря, мне было плевать: теперь, когда у меня есть доспех духа, я уверен, что этим детишкам меня не взять в разломе, как бы талантливы они ни были.

— Официально D-плюс, — продолжала Эйра. — Тип магии не подтверждён. На людях не показывал ничего стихийного — только универсальные техники. Прячет себя до последнего. И, по словам Ляна, жесток и хладнокровен. — Она посмотрела на меня. — Знакомый почерк, не находишь?

Ещё какой знакомый. Человек, который прячет свой тип до последнего, либо параноик, либо профессионал. Параноик из школьника — навряд ли. Значит, профессионал. Значит, кто-то его натаскал. Кто-то опытный, понимающий цену тайне.

— Стоп. — Лина выпрямилась в кресле, нога съехала с подлокотника. Она листала блокнот назад, быстро. — Нортон? Рик Нортон, двадцать третья?

— Ты его знаешь? — повернулся я к ней.

— Знаю. — Она нашла страницу, ткнула. — Только я на него с другого конца вышла. Но я добавлю, чего Лян, видать, не докопал.

— Говори, — сказал я.

Хорошо, когда сведения идут двумя руслами и сходятся в одной точке. Один источник — слух. Два независимых — уже факт.

— Первое. — Лина подняла палец. — Тип магии у него есть, и я знаю какой. Металл. Точно металл, мне верный человек шепнул — видел на закрытой тренировке, где Нортон думал, что чужих нет. На людях парень его прячет, выходит на универсальных, чтобы никто не понял, чего от него ждать. Второе. — Она подняла второй палец и понизила голос. — У него судимость. Превышение мер самообороны.

Стало совсем тихо.

Я смотрел на Эйру. И видел, как до неё дошло то же, что и до меня. «Превышение мер самообороны» — та самая формула, под которой ходила она сама. С браслетом на запястье и сломанным насильником в прошлом. Тот же ярлык. Только её он сделал порченым товаром на брачном рынке. А Нортона — кем-то ещё.

Эйра не сказала ничего. Но рука её сама собой легла на запястье, туда, где ещё недавно был браслет. Короткое, незаметное движение, но я заметил, как и Алиса.

— Металл и судимость, — сказал я вслух. — Если встретимся с ними, то он на мне.

— Почему? — Тут же задал вопрос Дэмион.

— В отличие от вас, я уже дрался с металлом и уверен, что смогу выиграть вновь. — Мои губы искривились в усмешке. Я вспомнил, как гильдейцы выставили против меня Ферро; сейчас мне бы понадобилось на него куда меньше времени и сил.

— Давайте решать по факту. Парень — тёмная лошадка. — Лина захлопнула блокнот. — Стихию прячет, силу прячет, по бумагам D-плюс, а у людей от него мороз по коже. Кто-то его учил, и учил всерьёз. Кто-то, кто понимает: скрытое оружие бьёт вдвое, потому что его не ждут. Не люблю таких.

Я тоже не любил. По одной простой причине: описание подходило мне самому.

В моём мире таких растили в тени с детства. Прятали дар, ломали характер, точили из ребёнка нож. Встречать их в открытом поле было хуже, чем драться с тем, кто сильнее тебя в лоб. Сильного в лоб ты хотя бы видишь. Скрытого не видишь, пока он не вспорол тебе живот.

— Значит, так. — Я обвёл их взглядом. Четверо лиц повернулись ко мне, и я понял, что момент мой, хочу я того или нет. — У нас есть действительно трое опасных. Даю выжимку. Крампф — это злоба и месть, будут калечить, если сведёт. Эшберн — огневой кулак и цель Эйры, к нему идём свежими, как сказал Дэмион. Нортон — неизвестность, и неизвестность самая страшная. Против первых двух мы знаем, что делать. Против третьего — нет. Поэтому Нортона мы ищем. С первого дня в столице. Смотрим, кто с кем, кто как двигается, кто чего стоит. И особенно — двадцать третью школу. Я хочу увидеть этого парня раньше, чем он увидит нас в круге.

— Разведка, — кивнула Лина. — Это по мне.

— Лян поможет со своей стороны, — сказала Эйра. — Я напишу ему.

— Алиса. — Я повернулся к ней. Она вздрогнула, не привыкла ещё, что её зовут в дело первой. — Морок — лучшие глаза из нас. Тебя никто не примет за разведку, ты для них тихая девочка из приюта. Походишь, посмотришь, послушаешь. Запоминай лица.

— Хорошо, — сказала она тихо. И спину выпрямила. Хант дал ей имя, и под этим именем в ней просыпался кто-то, кого она сама в себе не знала.

— А я? — спросил Дэмион.

— А ты со мной готовишь команду к бою против людей, а не тварей. — Я усмехнулся. — Хант прав. Тварь прёт честно. Человек улыбнётся и ударит в спину. Используем каждый час.