Алексей Аркадьевич осторожно притворил за собой дверь и разулся. Почему-то с тех пор, как супруга избавилась от одержимости, ему было неловко находиться в собственном доме. Он буквально кожей ощущал какое-то незримое напряжение, висящее в воздухе. Хотя Даша после произошедшего не демонстрировала ни враждебности, ни осуждения.

Тем не менее, каждая минута рядом с женой почему-то давалась Зорину как тяжкое испытание. Возможно, он сам вменял себе вину за то, как поступил с ней. Но разве был у него выбор⁈

Поймав себя на мысли, что нарочно ищет поводы, лишь бы задержаться на работе, Алексей почувствовал, как совесть вгрызается в него своими острыми зубками. А всплывшие в памяти слова Бугрова о том, что Дарье сейчас нужны поддержка и участие, ситуацию лишь усугубили.

Собственно, именно поэтому Зорин сегодня отпросился у Инессы Романовны пораньше, чтобы побыть с семьёй. Но где-то глубоко в душе всё равно испытывал потаённое волнение, словно не домой возвращался, а шел на разбор полётов с начальством.

Обычно Алексей кричал с порога, что он пришёл, извещая всех домочадцев. Однако сейчас так и не смог пересилить себя. Он молча разулся, повесил куртку на вешалку и двинулся по коридору, неосознанно стараясь ступать как можно тише.

Вдруг откуда-то из-за стены послышался звон бьющегося стекла. Мужчина вполголоса чертыхнулся и со всех ног рванул вперёд. Ворвавшись на кухню, он застал там супругу. Она сидела в кресле-каталке, закрыв лицо руками, а перед ней валялось разбитое блюдо и осколки тарелки поменьше.

— Дашутка! Что с тобой⁈ — бросился к ней Зорин.

— А, Лёша? Привет. Я не слышала, как ты пришёл, — тускло отозвалась жена.

— У тебя что-то случилось⁈

— Нет, я просто уронила посуду. Впрочем, чего удивляться? Опять превращаюсь в ту же неуклюжую развалюху, — бесстрастно пожала плечами Дарья.

Алексей посмотрел на осколки, которые уж очень далеко разлетелись от простого падения, но высказывать сомнений не стал.

— Пожалуйста, не говори так, солнце…

Мужчина опустился на колени и обнял супругу. Он думал, что она при этом не шелохнётся. Так и останется сидеть безразличным изваянием. Но Даша вдруг подняла ладонь и погладила мужа по бритому затылку.

Зорин ощутил, как глаза защипало от выступивших слёз. И чтобы скрыть их, он уткнулся в колени возлюбленной и вжался в них.

— Ну-ну, Лёшенька, ты чего? — удивилась супруга, и на мгновение её голос зазвучал так же нежно, как и раньше.

— Дашутка… я люблю тебя, — выдохнул мужчина.

— И я тебя… и нашу Лизочку тоже, — интонации Дарьи неуловимо изменились, словно она улыбнулась.

И чтобы убедиться в этом, Зорин не побоялся показать своей слабости. Он поднял голову и посмотрел на жену. Действительно. Уголки её губ едва заметно изгибались, а в омутах светлых глазах отдалённо виднелись отблески былого тепла.

— Прости меня… Ты, наверное, думаешь, что я предал тебя… — стыдливо отвёл взгляд Алексей.

— Нет, я так не считаю, — ласково провела по его щеке супруга. — Я ведь тоже была хороша. Могу представить, что вы с дочей пережили за то время. Но мне… мне просто тяжело вернуться назад, в своё больное тело, которое едва может передвигаться. Ты не виноват, Лёша. Никто не виноват. Так случается. И с этим ничего не поделать.

— Давай, мы будем бороться все вместе? — с жаром предложил Зорин. — Ты, я и Лиза. Мы никогда не бросим тебя, Дашутка. Мы всегда будем с тобой!

— Спасибо, родной мой, это… это очень приятно. Конечно же, я не сдамся. Пока у меня есть вы, мне ничего не страшно.

— Мам? Па-а-ап? У вас всё нормально? — раздался в дверях девичий голосок, который уже стремительно терял детскую звонкость и обретал подростковую глубину.

— Да, Лизонька, всё хорошо. Хочешь к нам на обнимашки? — предложила Дарья.

— Пф… опять ваши телячьи нежности? — вздёрнула нос дочка. — Ну, допустим, хочу.

— Тогда иди быстрее, пока папу на работу не вызвали, — тихо рассмеялась супруга.

Девочка грациозно подбежала к креслу-каталке с другой стороны и втиснулась между родителей.

— Никуда меня сегодня больше не дёрнут, я отпросился у Инессы Романовны, — уверенно заявил Зорин, безуспешно пытаясь стереть глуповатую, но счастливую улыбку с лица.

— Ого, вот это хорошие новости! — обрадовалась жена.

— Да-а-а, а давайте закажем всякой вкусноты и все вместе кино посмотрим⁈ — загорелись глаза у Лизы.

— А ты уроки уже сделала, что ли? — наградил её строгим взглядом отец.

— Так, пап, не включай опять начальника, ты не на работе! — по-шутливому дерзко ответила дочь. — Домашка от меня никуда не убежит. А вот ты — можешь.

— Да-да, Лешёнька, устами младенца глаголет истина, — поддержала Лизу жена.

— Эй, мам, какой младенец, ты чего⁈ — возмутилась девочка.

— Ну всё, мои хорошие, не ругайтесь! — взял на себя роль миротворца мужчина. — Давайте все вместе в магазин съездим? Тогда каждый выберет себе что-нибудь по вкусу. Ну как?

— Юху, я в деле! Чур мне карамельный попкорн! — дочка вскочила и на последней передаче умчалась одеваться, сшибая все встречные углы.

— Мне надо сначала прибраться, Лёш, — произнесла Даша.

— Не переживай, я всё сам подмету, — нежно поцеловал супругу Зорин.

Собрав все осколки, Алексей подогнал машину к крыльцу, помог Дарье сесть в салон, и погрузил в багажник её коляску. Поездка до ближайшего супермаркета затянулась на целый час. Но не потому, что члены семьи долго не могли определиться с выбором покупок. Домочадцы будто бы истосковались по общению друг с другом. Они использовали любой даже самый незначительный повод, чтобы заполнить пустоту, которая скопилась внутри за последние месяцы.

Каждый проход между стеллажами сопровождался ворохом шуток. Причины для беззаботного ребячества находились сами по себе. И любая незначительная чепуха становилась трамплином для очередной порции тёплого семейного дурачества.

Потом залитые белым светом торговые залы остались позади. Им на смену пришли мягкий домашний полумрак, разгоняемый мерцанием большого экрана. Чета Зориных в полном составе уселась выбирать кино.

Вечер пролетел незаметно. Обложившись коробками с едой и закусками, семейство смотрело фильмы до тех пор, пока Лиза не заснула прямо на диване, уткнувшись носом отцу в плечо.

Стараясь не разбудить её, Алексей перенёс дочку в детскую комнату и бережно укрыл одеялом. Походя успел подивиться, какой тяжелой стала его девочка. Казалось, совсем недавно она целиком умещалась от ладони и до сгиба локтя. Тогда это был смешной комочек, сопящий и хмурящий бровки. Как же всё быстро меняется…

Уже через пару лет она совсем станет взрослой. Уже переросла маму, а потом, глядишь, и отца догонит.

Когда Зорин вернулся в спальню, Даша уже во всю наводила порядок. Вместе они убрали всё недоеденное в холодильник, расстелили постель, легли и ощутили, будто бы сам мир почтительно затих.

Алексей, повернувшись на бок, привлёк супругу к себе и замер. Он слышал её спокойное дыхание и ощущал тепло от её тела. В груди мужчины постепенно зарождалось давно позабытое чувство, какое возникает, когда после долгой бури входишь в тихую и бестревожную гавань.

На душе стало пронзительно хорошо…

Проваливаясь в сон, Зорин поклялся самому себе — отныне каждый день, каждый свободный час он будет посвящать им. Своей семье. И тогда вместе они переживут любые невзгоды…

* * *

— Да менты нам все кишки наизнанку вывернут! Нельзя им ничего рассказывать! — с жаром стучал Толик по столешнице.

— А чё ты предлагаешь⁈ Чтобы все те люди так и остались гнить на проклятой говнососке⁈ — возразил ему Андрюха, красуясь всё ещё замотанной в бинты головой. — Можно же хотя бы анонимное сообщение оставить на экстренном номере.

Мы с парнями собрались на кухне моей съёмной квартиры и обсуждали, как поступить с найденным жертвенником. Правда, пока ещё до самого алтаря так и не добрались. Время уже перевалило за полночь, а мы застопорились на том, нужно ли сообщить полиции о полусотне обнаруженных трупов.

— Слышь, Чапаев, — пихнул Цепкова в плечо Макс, — тебя, наверное, контузило сильно, да? Башкой знатно приложился?

— Чё? — недоумённо повернулся к нему Андрей.

— Подумай вот над чем — представь, спустятся менты в эту клоаку, найдут там херову тучу гильз и пуль. Вы же со своими легальными стволами туда лазали, так?

Кривоносый задумчиво почесал повязку на макушке, уже догадавшись, к чему клонит товарищ.

— Вас баллистическая экспертиза всех в момент установит. Для криминалистов следы бойка на капсюле и борозды, оставленные стволом на пуле, всё равно что отпечатки пальцев! — закончил Максим.

— Да понял я, чё ты мне как салабону разжёвываешь⁈ — огрызнулся Андрюха. — Значит, надо туда спуститься и всё лишнее прибрать!

— Не вариант, — категорично отмёл это предложение Фил. — Во-первых, всего ты точно не найдёшь. А вот дотошные криминалисты там каждый сантиметр обшарят. Работа у них такая. А мы, чтоб ты помнил, там под несколько сотен патронов расстреляли. Объёмы работ прикидываешь? Что-нибудь да пропустим. А во-вторых… просеивать гнилую жижу на дне ты сам будешь? А из трупов свинец вырезать?

Последняя фраза заставила Цепкова побелеть. После заварушки в бюро судмедэкспертизы он восставших покойников не то чтоб побаивался, но не очень хорошо переносил на физическом уровне. Они у него рвотные позывы провоцировали, мягко говоря.

— Блин, ну что-то ж надо делать… — упрямо насупился Цепков.

— Твои варианты? — выразительно глянул на него Ваня, который, судя по всему, тоже не горел желанием возвращаться в то пропахшее духом смерти местечко.

— А чё вы на меня всё спихнули⁈ — возмутился Андрей. — Сами-то спокойно по ночам спите⁈

— Зря я с вами не поехал, ребята… не надо было вас кидать… — на полном серьёзе посетовал Толик.

— Ага, ну ты придумал, — усмехнулся Фил и осторожно покачал рукой, покоящейся на перевязи. — Мы там как котята сраные летали. С твоим костылём телекинетик точно бы размазал по стенкам.

— В натуре, Толян, там жесть была похлеще, чем в морге, — подтвердил Цепков. — Кто бы потом с твоей Катькой объяснялся?

— А я напомню, что мы собрались обсудить перспективы выслеживания какой-то архидемонической твари с помощью алтаря, захваченного пацанами, — помахал в воздухе Макс, привлекая всеобщее внимание. — Мороз, а ты чего молчишь? Может, ты нас и рассудишь? Что вообще делать дальше? Моро-о-оз, ау!

Я встряхнулся и вынырнул из своих навязчивых размышлений. Признаться, мой мозг был сейчас занят Якорем, владелицей клуба на Восточном пятаке, неизвестными заказчиками моего убийства и вообще мотивами устранения.

И чем больше я обо всём думал, тем понятней становилось — дело это не просто пахнет гнилью, а смердит. И разрулить его законными методами едва ли возможно. Особенно если принять на веру заявление Якоря, что у Гадюки-Марго жирные подвязки в МВД. И у меня, почему-то, сомнений по этому поводу не возникало…

В общем, ребят сюда втягивать нельзя. Сам-то я завяз глубже некуда. На мне уже повисло два криминальных трупа. А дальше их число только будет увеличиваться. Я попросту не имею права тянуть в это дерьмо парней. Нужно держать их подальше…

Заметив, что все на меня смотрят и ждут ответа, я протяжно вздохнул и положил руки перед собой. Повязанный на запястье деревянный крест стукнулся об край столешницы, и в этом звуке мне почудился короткий издевательский смешок.

Впрочем, может это Валаккар продолжал потешаться. Это ведь его идея была задать вопрос Якорю.

И зачем я ношу эти чётки? Почему не сорвал их и не бросил в могилу убийц? Сам не знаю. Наверное, как напоминание самому себе о том, что ад — не место для чудес. Что там некому протянуть тебе руку помощи…

— Мороз, ты в поря́де? — взволнованно заглянул мне в глаза Андрюха.

— Угу, прикидываю просто, — отбрехался я. — Короче, нельзя в полицию. Это даст Щукину лишние козыри. Ликвидацию телекинетика на шиномонтажке нам простили исключительно потому, что там всё очень неоднозначно было. Смерть Никитиной никак не аукнулась, поскольку никакого видимо летального воздействия мы на неё не оказывали. А вот наши гильзы и пулевые на трупах вблизи жертвенника — этого уже хватит, чтобы нас всерьёз прихватить за яйца.

— И чё получается? Мы просто бросим останки там? — нахмурился Цепков. — А как же люди, которые сходят с ума в поисках своих родных? Вы видели, сколько народу там перекрошили?

— Сочувствую, но не знаю, чем им помочь, — жестко отрезал я. — Более того, я бы даже подумал над тем, чтобы эту старую насоску зацементировать для надёжности. Потому что сейчас, когда её не сторожит тот мощный носитель, спуститься туда может кто угодно.

— Ну вообще трыднец! — сердито сложил руки Андрей. — Теперь мы ещё и тела жертв в бетон закатывать будем⁈

— Не пыли, я просто рассуждаю вслух.

— В любом случае, парни, решать вам. Тем, кто там был, — вставил реплику Макс. — Считаю, что у остальных, права голоса в этом вопросе нет.

— Справедливо, мы ведь ничем не рискуем, — согласился Анатолий. — Кто из вас за то, чтобы рассказать обо всём полиции?

Цепков сразу же поднял руку. А затем, чуть замешкавшись, к нему присоединился и Иван.

— А кто против?

Тут уже мы с Филом выступили единым фронтом.

— Хм… ничья получается, — озвучил очевидное наблюдение Макс.

Толик почесал в затылке, думая, чтоб ещё такого придумать. Но нашей дискуссии продолжиться было не суждено, поскольку в прихожей пронзительно взвизгнул дверной звонок.

— Кого-то ещё ждём? — посмотрел я на товарищей.

— Может, Матвей после ночной проспался? — выдвинул Иван свою версию.

Остальные беспомощно пожали плечами, не имея даже предположений.

А звонок, тем временем, снова издал раздражительно-долгую трель.

Не зная, чего ожидать от столь позднего визита, я подсознательно стал готовиться к не самому приятному развитию событий. Как-то так вышло, что новая жизнь меня не шибко подарками баловала.

Приблизившись к двери, заглянул в глазок, увидел там знакомую физиономию и облегчённо выдохнул. Ну это хотя бы точно не новые киллеры, посланные по мою душу.

— Здорово, Бугров. Извини, что в такое время. Не помешал? — протянул мне ладонь Фирсов, когда я открыл дверь.

Надо же, впервые вижу его в штатском…

— И тебе не кашлять, майор, — пожал я ему руку, — ответ будет зависеть от того, каким ветром тебя занесло.

— Да пообщаться хотел. И это… не зови меня так. Я больше не майор.

— Да ладно? Случилось чего? По твоему тону как-то не похоже, что тебя до подполковника повысили, — подметил я, оглядывая полицейского.

— На пенсию вышел, — кисло отозвался Дмитрий Сергеевич.

— А чего так скоропостижно? — усмехнулся я, но заметив, как набычился собеседник, решил не травить ему душу. — Ладно, заходи. Поведаешь нам, что тебя сподвигло.

— Нам? — удивился Фирсов.

Но я вместо ответа просто призывно махнул ему в сторону кухни, где мы заседали с пацанами.

Появление уже бывшего полицейского все восприняли по-разному. Кто-то явно насторожился, а у Цепкова, наоборот, глаза загорелись. Как будто он уже собирался выложить ему всё о нашей кровавой находке. Толику даже пришлось пихнуть его костылём, чтобы предостеречь от совершения глупостей.

— Ну давай, майор, выкладывай, зачем пожаловал? — предложил я гостю занять моё место, а сам остался на ногах.

— Сказал же, не майор я больше, — глухо пробормотал Фирсов.

— В капитаны разжаловали? — не смог промолчать Анатолий.

— На пенсию ушёл, мать твою за ногу! — рыкнул отставной офицер.

— А, ну тогда поздравляю.

— Да было бы с чем! В нашей управе чёрт-те что творится! — заворчал Дмитрий Сергеевич. — Начальство сцепление с реальностью напрочь потеряло! И я задницей чую, что это всё плохо кончится!

— Ты потому и ушёл, чтобы крайним не оказаться? — предположил я.

— Ну а как иначе⁈ Думаешь, Авакова когда-нибудь посадят? Ни хрена! Он потомственный мент, чей папаша со всем генералитетом и будущими судьями ещё в училище по баням водку хлестал! Моя заместительская должность — это фактически и живой щит для него. Чтоб было кого виноватым назначить.

— Но до этого ж вы как-то держались, — подметил Макс.

— Просто работу свою знал и интуицию слушал, — нахохлился Фирсов, как воробей под дождём. — А сейчас, со всей этой дьявольщиной, оступиться можно где угодно. И сразу: здравствуй, красная зона.

— Допустим. А нам тебе чем помочь? — воззрился я на гостя.

— Кхм… ну вообще-то я рассчитывал, что это я вам чем-нибудь полезен буду, — смущённо потёр кончик носа бывший полицейский. — У меня, конечно, отсутствует такая боевая подготовка, как у вас. Но стрелять всё же умею. Не только бумажки на службе перекладывал.

Пятеро парней, сидящих вокруг стола, синхронно перевели на меня взгляды, безмолвно вопрошая: «Ну, что скажешь?» А я вот так с ходу и не знал, что ответить. С одной стороны, глупо отказывать человеку. А с другой — Радецкая наверняка выступит резко против такого союзника. Она привыкла жить в двухполярном мире, где бизнес во всём конкурирует с государством. И не просто конкурирует, а в некоторых сферах ещё и лидирует.

Поэтому она не потерпит рядом с собой выходцев из системы. Для неё они навсегда останутся представителями противоборствующего лагеря. И я сомневаюсь, что существует такая причина, из-за которой Инесса Романовна могла бы поступиться своими убеждениями.

Однако от необходимости озвучивать своё решение меня избавил телефонный звонок.

Да чего это всех на ночь глядя прорвало⁈

Посмотрев на экран, я увидел, что звонит Зорин. Ну тут по-любому надо взять трубку.

— Да, Алексей Аркадьевич, чем удивить хочешь? — проворчал я, ответив на вызов.

Голос начальника личной безопасности мне сразу не понравился. А смысл сказанного и того меньше…

— Сейчас приеду, — коротко буркнул я, выслушав собеседника, и убрал мобильник.

В мою сторону повернулись все шестеро гостей. У каждого в глазах застыл немой вопрос. И только разговорчивый Толик озвучил его сразу за всех:

— Что такое, Мороз? Чего Аркадьич хочет? Стряслось что-то?

— Стряслось — это не то слово, — угрюмо бросил я. — У него жена повесилась…