— Ну, Валера, излагай, как там твой Янтарный себя показывает? Всё ли гладко с ним? — требовательно воззрился Щукин на полковника.

— Всё прекрасно, Фёдор Харитонович, — улыбнулся Аваков. — Работа идёт.

— Новые инциденты?

— Пока ничего значимого и резонансного.

— А что ж от тебя Фирсов тогда сбежал? — огладил пышные усы генерал, цепко глядя на подчинённого. — Видел его рапорт, на пенсию собрался. Или ты его обидел чем?

— Тяжело Дмитрию Сергеевичу стало, не выдержал, — развёл руками Валерий Оскарович.

— Да? Ну что ж, я его не могу винить. Доклады ваши читаю, и волосы на спине шевелятся… А Фирсов в эту чертовщину с головой окунулся. Даже не представляю, каково ему. А ведь жаль. Он на организации силовых мероприятий собаку съел. Толковый был мужик. Деятельный.

— Иногда чрезмерно, — буркнул под нос Аваков.

— Чего говоришь? — не расслышал его начальник Управления.

— Ничего страшного, говорю, переживём, товарищ генерал.

Щукин осуждающе покачал головой и потёр гладко выбритый подбородок:

— Зря ты так, Валера, хорошими кадрами не принято разбрасываться.

— Разберусь, Фёдор Харитонович, — с оттенком вызова отозвался подчинённый.

Начальник городского УМВД смерил собеседника внимательным взглядом и усмехнулся в усы:

— Иной раз смотрю, ну вылитый батяня. Ладно, не мне тебя учить. Чай не первогодка в системе. Но я ещё кое-что хотел показать. На, читай.

Генерал толкнул папку, которая проехалась по лакированной столешнице и остановилась аккурат напротив Авакова. Полковник раскрыл её и обнаружил внутри единственный лист. Приступив к изучению, он понял, что это ходатайство о поощрении Петра Бугрова. Причём, написанное предельно восторженным тоном.

Тут было и про «честь», и про «долг», и про «самоотверженное мужество», и про «настоящего героя», и про «подлинный офицерский этос», и даже «образец для подражания всему личному составу».

Пока Валерий Оскарович всё это читал, то кривился так, будто у него заныли все зубы разом. Будь его воля, этот хамоватый и дерзкий Бугров вообще отправился бы зону топтать без всяких экивоков.

Дочитав письмо до конца и увидев под этим опусом фамилию начальницы Центрального бюро, Аваков не сдержал презрительной ухмылки:

— Так госпожа Мельникова на полном серьёзе считает Бугрова нашим сотрудником? Это даже звучит оскорбительно. Совсем старушка из ума выжила.

— Что там Анна Борисовна считает — дело десятое. Ты на адресата посмотри, — угрюмо посоветовал Щукин.

Полковник перевернул лист, и его глаза полезли из орбит.

— Так это, получается, её писульки в Министерство попали⁈

— Именно, Валера. И я, если помнишь, тебе поручал найти благодетеля, из-за которого мне министр вопросы задавал.

— Виноват, товарищ генерал! — выпрямил спину Аваков. — Я в первую очередь сконцентрировал усилия на проверке служащих нашего ведомства.

— Да я так и понял. Ладно, не о том сейчас речь. Вот, пиши рапорт, — протянул Щукин собеседнику белый лист.

— Какой⁈ — чуть не поперхнулся Валерий Оскарович.

— Да не напрягайся ты. Пиши о том, что твой отдел пострадал от обнародования этой информации и как усложнилась дальнейшая работа. Обязательно вверни что-нибудь про искажение объективной картины происшествия и самоуправство. Ведь должность заведующей бюро не предусматривает прямого обращения в столичное министерство. А как закончишь, отдай Светлане на регистрацию, она пару номерков от заднего числа придержала.

— Вас понял, товарищ генерал, — дисциплинированно кивнул Аваков. — Но зачем оно вам?

— Как зачем? Будем провожать старушку, как ты её назвал, в почётную отставку, — улыбнулся в усы начальник Управления. — Разборки со здравоохранением моя забота. От тебя потребуется только юридическое основание. Ещё вопросы?

* * *

Вращая руль автомобиля и внимательно следя за выплывающим из темноты полотном дороги, Сева Якорь никак не мог избавиться от гнетущего чувства тревоги. Вся эта ситуация с последним заказом выбила почву из-под ног.

Еще недавно весь город знал его как надёжного человека, которому можно доверить самые щекотливые и неоднозначные поручения. А теперь вся наработанная репутация обрушилась в одночасье. Поползли нехорошие слухи и гнилые разговоры о том, что он, Якорь, кидала и фуфлыжник. Заодно и Лысому перепало.

А самое обидное, что они с Веталем всё оформили по красоте. Ни одна сука ментовская даже не чухнулась. И тут вдруг прилетает такая предъява…

Существовал, конечно, крохотный шанс, что они с кентом в самом деле вальнули не того. Однако Сева был уверен — прибитый фраер именно тот человек, на которого поступил заказ. Если, конечно, у него не было двойника, живущего в том же доме. Поэтому ситуация требовала тщательного разбирательства.

Возможно даже придётся выкопать тело, чтобы доказать свою правоту.

И упаси боженька, если в процессе выяснится, что это попытка одной стервозной особы записать Якоря с Лысым в должники. Тогда точно придётся чью-то кровушку пролить. Такую херню спускать никому нельзя.

Свернув с тёмной просёлочной дороги вглубь лесополосы, Сева потушил фары, чтобы не привлекать внимания возможных шатунов. Зимой, конечно, здесь ни грибников, ни шашлычников быть не должно. Но мало ли какому-то придурку всё же стрельнёт идея на природе погулять. Большие города — магнит для всякого рода чудаков.

Проехав по бездорожью ещё метров пятьсот, Якорь заприметил между деревьев нечто светлое. Хм, похоже на фургон…

— Сука, Виталик, ну ты имбецил, — выругался мужчина в голос. — На кой хрен снова этот драндулет прикатил? Да ещё и сюда?

Якорь стиснул руль так, что оплётка заскрипела. Ему нестерпимо захотелось врезать Лысому промеж рогов, чтоб у него мозги на место встали. Но для этого ещё предстояло его отыскать. А то поблизости никого не наблюдалось.

— Ну и куда ты заныкался? — пробормотал Сева, внимательно осматривая местность.

Так и не обнаружив напарника, Якорь выбрался из машины и направился к белому фургону, в котором им ранее довелось вывозить покойника. Водительское место пустовало. Зато по другую сторону от колымаги нашлась куча влажной земли и вырытая яма.

Хм… странно. Разве они здесь жмура прикопали? Вроде бы его рядом с клёнами похоронили…

Не совладав с порывом любопытства, Сева подошёл к самому краю раскопа и заглянул внутрь. И там внизу, на глубине чуть больше метра, действительно оказалось тело. Вот только совсем не то, которое Якорь рассчитывал увидеть.

— Лы… сый⁈ — ошеломлённо выдохнул он, глядя на лицо своего приятеля, перепачканное грязью и тронутое разложением, но всё ещё узнаваемое.

Неестественно бледная кожа истончилась и натянулась, плотно облегая все изгибы черепа. Челюсть отвисла, обнажая зубы и забитый почвой рот. А щёки ввалились, приобретя грязно-жёлтый оттенок…

— Бля-бля-бля! — Сева в панике подался назад, отступая от могилы.

Он уже собирался броситься к своему авто и дать отсюда по газам. Однако в тот же миг, когда эта идея окончательно оформилась в сознании, за спиной раздался какой-то шорох…

Якорь, разворачиваясь на звук, одновременно потянулся к ремню, где у него покоился ствол. Да только воспользоваться им так и не успел. Последнее, что он увидел — это здоровенный волосатый кулак, стремительно приближающийся к его физиономии. А потом разум упал в пружинящие объятия вязкого забытья.

* * *

Пронизывающий до костей холод и яркий свет, слепящий даже сквозь прикрытые веки, вынудили Якоря попробовать пошевелиться. Со стоном разлепив глаза, он понял, что его окружают земляные стены с обрывками корней. А совсем рядом с лицом в лучах мощного фонаря…

— А-а-а! Твою ма-а-ать! — заорал и задёргался Сева, пытаясь отодвинуться от выглядывающей из грунта подгнившей морды Лысого.

Однако сделать это, когда руки стянуты до самых локтей и заведены за спину, оказалось не так уж просто. Приходилось извиваться подобно причудливому гибриду змеи и гусеницы. Со стороны, наверное, уморительно выглядело. Но как-то смеяться не тянуло…

Тут же мощный удар прилетел Якорю по рёбрам, отчего тот подавился своим воплем, сдавленно засипел, а потом и закашлялся.

— Для профессионального мокрушника, ты слишком эмоционально реагируешь на трупы, — прозвучал над головой грубый мужской голос.

— Ты… кто? — прохрипел пленник, не рискуя делать резких движений, чтобы снова не огрести.

В целом, он не ожидал какого-то исчерпывающего ответа. Но всё же получил его. Могучая пятерня ухватила за ворот куртки и приподняла корпус Якоря над землёй. Мужчина заохал, ощущая, как затрещал изогнувшийся позвоночник, но в следующий миг удивление сумело заглушить даже боль. В свете фонаря он увидел его…

— Н… не может быть… — потрясённо выдохнул Сева, практически не слыша собственной речи из-за тяжёлого набата, отдающегося в ушах. — Ты… ты же…

— А у тебя память получше, чем у дружка, — зловеще усмехнулся Бугров. — Тот меня долго вспомнить не мог. И посмотри, чем это для него закончилось.

Сказав это, воскресший отпустил куртку, и Якорь воткнулся носом прямо в ледяную физиономию Лысого, покрытую склизкой плёнкой.

Сева затрепыхался, стараясь отползти, лишь бы только не прикасаться к отвратительной влажной коже мертвеца. Но тут ему между лопаток опустилась подошва ботинка, придавливая к земле.

— Кто. Меня. Заказал? — проговорил Бугров, чеканя каждое слово.

— Я… я не… знаю… — выдавил из себя пленник, едва размыкая плотно сжатые губы.

— Выходит, ты всё же хочешь повторить судьбу своего подельника? — с каким-то пугающе-мертвенным хладнокровием уточнил тот, кто должен был гнить на этой самой поляне.

— Нет-нет! Я серьёзно не в курсах! — Якорь кое-как отвернул голову в сторону от покойника, чтоб хотя бы не видеть подёрнутого тленом лица Виталика. — Мне… мне передали через других людей! Большинство схем так и устроены, что мы работаем через посредников, а настоящих заказчиков нам не раскрывают! Это для безопасности клиентов!

— Тогда, получается, его должен знать твой посредник?

— Не… не уверен… цепочка может оказаться гораздо длиннее одного звена, — прокряхтел Сева.

— Мне плевать. Говори.

— Но… меня же тогда грохнут… — голос Якоря дрогнул, сорвавшись на постыдный писк.

— Предлагаешь мне по этому поводу слёзы лить? — безжалостно осведомился Бугров.

Пленник шумно задышал, пытаясь совладать с подступающей дурнотой. Во что он влип⁈ В какое дерьмо ввязался⁈ Что это за человек такой, если он восстаёт из могилы⁈ Какого хрена вообще происходит…

Парализующий страх, липкий, как кожа гниющего Лысого, сковал мысли. Однако Сева усилием воли заставил себя не поддаваться панике.

Всё же он в своей жизни прошёл через такое, чего большинство обывателей даже по телевизору не видели. И если бы Якорь не умел быстро соображать в стрессовых ситуациях, то давно бы купался где-нибудь на дне залива с гирей на ноге.

Хрен с ней, с этой мистикой. Сейчас думать надо совсем о другом…

— Ладно, послушай, я всё тебе скажу, только отпусти! — затараторил наёмный убийца. — Я исчезну из города и вообще из страны, от меня не будет проблем, отвечаю! В нагрузку я дам ещё двадцать лимонов! За… кхм… неудобства…

— Давай уже выкладывай, — приказал Бугров.

— Хорошо! Короче, заказ на тебя я получил через Марго! Она и раньше часто подбрасывала мне халтуры.

— Что ещё за Марго?

— Это тёлка, которая держит клубешник «ICE» на Восточном пятаке. За глаза её зовут Гадюка, но она от этого жутко бесится. Всерьёз её, конечно, мало кто воспринимает в нашей среде, но цепляться с ней не рискуют. Во-первых, платит она всегда честно. А во-вторых, поговаривают, у неё покойный муженёк из мусорских шишек был. Поэтому у Марго мощная крыша в органах. Слышал как минимум о нескольких случаях, когда неудачники пытались слить Гадюку. Хотели пойти на сделку со следствием и скостить себе срок. Но все, кто много болтал, загадочным образом суициднулись в СИЗО. Так что, к этой стерве запросто не подвалишь.

— Складно поёшь. Но попробуй меня убедить, что ты сейчас не сочиняешь на ходу, — усмехнулся Бугров, судя по тону.

— Телефон! У меня в бардачке мобила, с которой я ей звонил! — быстро нашёлся Якорь. — Там в вызовах других номеров нет. Дай мне брякнуть Гадюке, и сам всё поймешь по разговору!

— Чтобы ты её предупредил обо мне? — прозвучало над головой.

— Да не стану я ей ничего сообщать! — выгнулся под ботинком Сева. — Мне вообще в хер не гудело эту суку выгораживать! Бля буду!

Повисла недолгая пауза. Видимо, Бугров размышлял над этим предложением.

— Дёрнешься, колени прострелю, — сказал он в конечном итоге.

Причём, прозвучало это настолько буднично, что у Якоря не закралось и тени сомнений — именно так и произойдёт. Да вообще трудно было питать иллюзии на сей счёт, когда перед тобой гниющее тело кореша из земли выглядывает…

Пока Бугров ходил за телефоном, Сева не рискнул и головы поднять. Единственное, что он себе позволил, это немного отползти назад, чтобы не касаться трупа на дне ямы. И даже с живота не перевернулся. А вскоре раздались шаги…

— Пароль говори, — строго потребовал восставший из мёртвых, остановившись у края могилы.

— Двадцать четыре, четырнадцать — честно ответил киллер.

После этого снова стало тихо. Бугров, скорее всего, просматривал содержимое телефона. Затем он всё же спрыгнул вниз, со всей дури оттоптав пленнику ноги, и рывком привёл его в сидячее положение.

Зажатый меж земляных стен, Якорь оказался некомфортно близко к своей прошлой жертве. Признаться честно, он с куда большей охотой прильнул бы к Лысому. Этот жмур хотя бы не ходит и не разговаривает…

Далее Бугров, демонстративно показывая каждое действие, выбрал единственный номер, оставшийся в списке контактов, и нажал вызов. Ничего не говоря, он поставил на громкую связь и протянул мобильник к лицу Севы.

Прозвучал первый гудок. За ним последовал второй. На третьем у наёмного убийцы по спине градом покатился холодный пот, несмотря на то, он в этом чёртовом лесу продрог до самых костей.

«Ну же, Гадюка драная, бери трубку!» — напряжённо думал про себя Якорь. — «Господи, пусть эта стерва ответит!»

И бог действительно услышал пленника. Динамик телефона щёлкнул, а затем воспроизвёл бархатный дамский голос с нотками томной хрипотцы:

— Якорь? Долго же ты от меня бегал. Решил-таки объясниться?

— Вообще-то я хотел у тебя спросить, Марго, какого хера происходит⁈ — пошёл в наступление Сева. — Что за гнилые слухи обо мне ползут⁈ И почему твои быки возле моей хаты трутся⁈

— Кончай строить передо мной оскорблённую невинность, — с той же ленцой отозвалась женщина. — Я тебе всё сказала ещё в прошлом разговоре.

— Да-да, я помню, ты мне заявила, что заказчик пришёл с претензией, дескать я взял деньги за работу, которую не выполнил. Но это же туфта какая-то! — злобно рыкнул Сева, а сам испуганно покосился на Бугрова.

Но тот слушал беседу с абсолютно непроницаемым выражением. Было решительно непонятно, о чём он вообще думает.

— Туфта, Якорь, это когда мне показывают свежую фотографию человека, о котором ты, по твоим же заверениям, давно уже позаботился, — прорезался металл в голосе Гадюки. — И кому мне прикажешь доверять? Твоим словам или собственным глазам? Если честно, я не ждала от тебя подобной лажи. Ты же не полный кретин, зачем так подставляться? Тебе ведь известно, как у нас всё устроено. Такие косяки не прощаются.

— Не пытайся меня на понт брать, Марго! Я этой темой промышлял, когда ты школьную парту цветочками разрисовывала! Мой кент подтвердит, что мы сработали чётко! Никакой ошибки быть не могло!

— И всё же, очевидно, она произошла. Ладно, Якорь, послушай, я сама не в восторге от всей этой ситуации. Мы с тобой давно сотрудничаем, и мне известно, что ты всегда доводишь дела до конца. Но в этот раз, похоже, вы действительно облажались.

— Мы… — открыл было рот Сева.

— Я ещё не закончила! — властно перебила его женщина. — В общем, Якорь, факты говорят против тебя. Подлило масла в огонь и то, как ты прятался от меня.

— Да потому что после твоего звонка…

— Помолчи! Тем не менее, я всё ещё хочу верить, что это какое-то недоразумение. Поэтому приезжай ко мне, и мы подумаем, как найти выход из сложившейся проблемы. Чтоб ты понимал, какие неудобства у меня возникли — мне пришлось возместить заказчику все его затраты, включая твою персональную плату. А ты знаешь, что у меня тут не сувенирная лавка, чтобы возвраты проводить. Так что в твоих интересах прискакать ко мне прямо сейчас, если хочешь уладить вопрос миром.

— Сейчас? — глупо переспросил Якорь и посмотрел на Бугрова.

Тот отрицательно покачал головой.

— Я… я сначала кое-какие доказательства прихвачу, — произнёс Сева.

— Не вздумай ко мне в заведение никакого палева привезти, иначе я сама тебя ментам сдам! — воскликнула женщина.

— Не визжи, Марго, всё будет чин по чину. Ты увидишь, что твой заказчик тебя как последнюю лохушку взгрел.

— Якорь, когда ты явишься?!! — пошла прахом вся выдержка Гадюки.

— Позже наберу, — коротко бросил киллер и активно затряс головой, показывая, что пора бы завершать звонок.

Бугров невербальную просьбу распознал правильно и нажал «отбой».

— Ну что, теперь веришь? — спросил Сева, отмечая про себя, что его дыхание от волнения сбилось так, будто он километр по лесу пробежал.

— Допустим, — не стал отрицать собеседник. — Но у меня ещё есть пара вопросов. Кто заворачивал моё тело в плёнку?

— Лысый, — без колебаний выдал пленник. — Я в это время за рулём сидел.

— А вот эта вещица тебе знакома?

Бугров поднял руку, демонстрируя простецкие чётки с деревянным крестом.

— Д-да, это Виталика извечная блажь, — чуть заторможенно кивнул Якорь в сторону наполовину закопанного трупа своего подельника. — Он всем покойникам, которых мы прикапывали, то кресты, то иконки пихал. По-христиански спроваживал всех, чтобы души не мая… лись…

Заметив, как окаменело лицо Бугрова, киллер испугался. В глазах воскресшего зажглось нечто пугающее. Что-то такое, чему не место в человеческом взгляде. Впрочем, справедливо ли вообще равнять этого ходячего мертвеца с людьми?

— Ты… уверен? — тихо спросил мужчина.

— Я… возможно… я не совсем… мне… кха-кха… я…

У Якоря так затряслась челюсть, что он не смог даже из себя выродить ничего внятного. Он не понимал, что именно хочет услышать Бугров. И по какой-то причине это порождало в душе поистине запредельный животный ужас.

— Я задал тебе вопрос, — строго повторил восставший из могилы. — Ты уверен? Просто ответь честно.

— Да! Лысый таскался с этим крестом несколько последних дней, пока мы планировали, как тебя убрать! — выпалил Якорь и зажмурился, как будто ожидал удара.

Но Бугров лишь хмыкнул:

— Ясно…

Шурша тканью плаща, в котором мужчина был в день своего убийства, он выбрался из ямы. Сева уже собирался облегчённо перевести дух, но тут вдруг его слух потревожил очень характерный металлический щелчок.

Якорь в испуге вскинулся и увидел собственный пистолет в руке Бугрова.

— Стой! Ты же обещал меня отпустить, если всё расскажу! — закричал Сева.

— Я тебе ничего не обещал, ублюдок…

Оружие дёрнулось, выплёвывая сноп искр, но киллер не успел даже услышать выстрела. Всё вокруг моментально погрузилось во тьму, и только тихий затухающий писк, медленно угасал где-то на задворках агонизирующего сознания.