— Как супруга? — спросил я у Зорина, пока мы шли по коридорам «Оптимы».

— Нормально, — односложно буркнул он.

Я уж решил, что этим всё и ограничится. Но бритоголовый не смог сдержать одолевающих его переживаний. Напряжённо пожевав губы, он дополнил свою реплику:

— После… кхм… избавления от той твари, болезнь снова начала прогрессировать. Даша опять принимает лекарства и посещает врачей, но ей это, мягко говоря, не нравится. Она будто в депрессию впала. Много молчит. Да что там много… практически не разговаривает. Подолгу смотрит в одну точку и никого вокруг не замечает…

— Кошмары? — уточнил я.

— Да-да! Буквально каждую ночь! Так ты знаешь, что с ней?

— Это типичная картина для людей, сепарированных от демона. Боюсь, что такие проявления будут ещё долго сохраняться. Сейчас твоей жене требуется поддержка. Уделяйте ей побольше внимания. Пусть с дочкой чем-нибудь займётся. Может какое хобби простенькое есть на примете, которое мозги разгрузит. Ну, не знаю, рисование, вышивание или плетение из бисера. Короче, не позволяйте ей подолгу оставаться наедине со своими переживаниями. Если есть возможность, попробуйте с психологом поработать. Главное, не бросайте её сейчас одну.

— Я понял, Пётр, спасибо за советы, — серьёзно кивнул Зорин.

— А ты не объяснишь, что тут происходит? — красноречиво показал я глазами в сторону парочки незнакомцев в светло-голубых кителях.

— Это прокурорские из отдела по надзору в сфере здравоохранения работают. С ними ещё следственный комитет. Но ты не обращай внимания. Это ненадолго.

— Получат козла отпущения и успокоятся? — предположил я.

— Если честно, то я не думаю, что осудят хоть кого-то, — вздохнул Алексей. — Эта тема ведь уже не первый раз раскручивается. В прошлом никого так и не посадили. Да и нынешняя суета началась не потому, что органы вдруг вспомнили о своих функциях. Просто Инесса Романовна отстегнула, кому надо. Во властных структурах нашлось поразительно много людей, которые её папашу недолюбливают. Поэтому и повод насолить ему не упустили. Но одно дело заморозить деятельность корпорации на пару дней, и совсем другое закрыть за решётку её основателя. Я не верю, что всё это зайдёт далеко. Извини за откровенность.

Сначала я не понял, почему Зорин просит прощения. Но потом дошло. Он же наверняка думает, что я переживаю из-за смерти матери Петра. И ведь не скажешь даже, что у меня другим сейчас голова занята…

Дальше мы с Алексеем топали уже молча. Так же безмолвно поднялись в управленческий сектор. Признаюсь, успел отвыкнуть от здешней роскоши. Но всё же башкой по сторонам не кручу, как деревенский дурачок в Лас-Вегасе. Даже акула в гигантском аквариуме не вызвала той бури эмоций, как в первый раз.

Поднявшись на фальшэтаж по ступеням, которые словно бы парили в воздухе, мы остановились у кабинета, ранее принадлежавшего Радецкой. Но сейчас табличка гласила: «Первый вице-президент по научно-производственной деятельности. Исполняющий обязанности Президента корпорации Лебедович С. Н.»

Зорин распахнул передо мной дверь, но сам внутрь не вошёл. Так и остался стоять снаружи. Я перешагнул порог, отметив, что здесь не произошло никаких значимых изменений. Всё те же деревянные панели на стенах, всё та же неподъёмная мебель из массива дуба и витрина с наградами. Ну и, конечно же, сама Инесса Романовна, с царственным достоинством восседающая за громадным столом.

— Здравствуйте, Пётр Евгеньевич, рада вас видеть, — улыбнулась она, но в этом жесте тепла было не больше, чем в глыбе высокогорного льда.

— Угу, давненько не болтали, — сыронизировал я, ненавязчиво намекая о том периоде, когда она меня избегала.

— Присаживайтесь, — указала Радецкая на одно из кресел, сделав вид, будто не поняла моей подначки.

— Не боитесь со мной наедине оставаться? — обвёл я взглядом пустой кабинет.

— Боюсь, но свет всё же немного успокаивает, — не подумала скрывать истинных чувств собеседница.

«Эй, человек, давай покажем этой глупой смертной, что мы можем?» — оживился Валаккар. — «Никакой свет её не спасёт…»

— Хотите обсудить события в том тоннеле? — проигнорировал я высшего демона.

— Просто ответьте, почему вы тогда скрыли все следы произошедшего? — воззрилась на меня Инесса Романовна. — Это ведь вы сделали так, что от напавших не осталось даже мокрых мест?

Я помассировал переносицу и прямо посмотрел на собеседницу:

— Если скажу, что от меня ничего не зависело, поверите?

— Не совсем вас понимаю, Пётр Евгеньевич, — сложила руки под грудью президент «Оптимы».

— Такая сила не достаётся безвозмездно, — туманно проговорил я. — И в тот момент я даже не представлял, какова будет плата.

Радецкая посверлила меня взглядом, но осознав, что я ничего не собираюсь добавить к уже сказанному, без каких-либо прелюдий сменила тему.

— Я хочу побеседовать с сотрудниками охраны, которых вы выбрали себе в помощники, — призналась она. — Как вы, наверное, догадались, с сегодняшнего дня я возвращаюсь к исполнению обязанностей главы корпорации. И потому у меня есть основания подозревать, что покушения на мою жизнь могут возобновиться. Как считаете, сумеют ваши подопечные обеспечить мне полную безопасность?

— Насчёт полной утверждать не стану, но если их вооружить должным образом, то нападение, аналогичное тому, что совершили на ваш кортеж в тоннеле, парни отобьют без всякого труда, — решительно вынес я вердикт. — А если ворон считать не будут, то возможно даже сделают это без потерь.

Брови Инессы Романовны взлетели на лоб.

— Что такое? — заметил я реакцию президента. — Сомневаетесь в моих суждениях?

— Я отвечу вам, Пётр Евгеньевич, но чуть позже. Сперва скажите, смогут ли бойцы, прошедшие ваше обучение, подготовить других… специалистов по этому профилю?

— Не все, но кое-кто из ребят должен справиться, — прикинул я, невольно вспомнив Пашку-хакера, который всё ещё не нашёл общего языка с Бездной, хотя и одним из самых первых научился её призывать.

— Что ж, вы меня удивили, — вдруг произнесла Радецкая.

— Чем же? — нахмурился я.

— Своим отличием от людей, с которыми мне обычно приходится вести дела. Вы не пытаетесь набивать себе цену или прикидываться незаменимым. Это меня и изумляет в вас. Начни вы убеждать, что без вашего прямого участия моя жизнь не будет в безопасности, я бы засомневалась. И в таком случае, скорее всего, не стала бы продолжать наше сотрудничество.

— Я полагал, что после событий в том тоннеле, не может идти и речи ни о каких совместных планах, — в лоб заявил я. — Все эти дни вы избегали меня, как пожара.

— Скажем так, мне просто требовалось время, дабы всё тщательно проанализировать и взвесить. Поэтому я готова озвучить вам свои условия.

— Ну валяйте, — ухмыльнулся я, изобразив на лице заинтересованность.

— Для начала, я не забыла о ваших целях. Как вы мне тогда сказали, Пётр Евгеньевич? «Искоренять любую скверну», да? Таково ваше стремление? Я поддержу его. Теперь, когда в моём распоряжении ресурсы «Оптима-фарм», я готова предложить вам всё необходимое. Не только оружие, людей и транспорт. В планах развёртывание и комплектация специализированных подготовительных центров, которые понадобятся для массового обучения демоноборцев. Ещё вы получите беспрепятственный доступ к аналитическим мощностям и диагностическим протоколам всей нашей обширной сети клиник. Также я беру на себя ваше информационное и юридическое прикрытие. Дополнительно гарантирую, что каждый выявленный случай одержимости будет широко освещаться через наши рекламные каналы. Что скажете?

После прослушивания такой речи, было сложно удержать челюсть от падения. Это какая-то шутка? Или я сплю и мне снится сладкий сон? Нет-нет, не может всё быть настолько хорошо. Здесь какой-то подвох…

— Инесса Романовна, а зачем это всё вам? — подозрительно прищурился я. — Только не говорите, что прониклись моими предостережениями, касательно демонического нашествия, и теперь готовы выбрасывать миллиарды, лишь бы его остановить.

— Разумеется, ничего подобного, — фыркнула Радецкая. — Просто, Пётр Евгеньевич, вы помогли мне открыть глаза. Наш социум стоит на пороге серьёзных потрясений, которые сломают и перекроят знакомые нам реалии. Одни институты власти исчезнут, а на смену им придут другие. Но произойдёт это далеко не сразу, и пройдёт отнюдь не безболезненно.

Инесса Романовна поднялась из-за стола и неспешно двинулась, обходя собственный кабинет.

— Поймите, Пётр Евгеньевич, я не провела последние месяцы в коме, — менторским тоном заговорила она. — Я наблюдала за вами и происходящим в городе. Поэтому мне известно об инциденте в Центральном бюро судмедэкспертизы, в котором пострадали двое сотрудников «Оптимы». О запросе от начальника городского управления МВД, касательно вас. Наверняка были и другие менее значимые происшествия, не дошедшие до моих ушей. Но так или иначе, все они выступают предпосылками грядущих изменений. Те, кто будет отрицать новую действительность — сгинут. Но тот, кто раньше остальных её признает и подготовится, не просто выживет, а возглавит общество. Это новая сфера влияния, которая скоро станет важнее любой политики, поскольку она затрагивает людские жизни. Когда-то, руководствуясь похожей логикой, мой отец основал «Оптима-фарм». Понимаете меня?

— Вы хотите сделать на этой смертельной угрозе… бизнес? — натурально охренел я, пытаясь постичь всю глубину цинизма собеседницы.

«Ха-ха-ха! А мне уже нравится эта смертная!» — развеселился Валаккар. — «Не жалеешь, человек, что я послушал тебя и не превратил её в кровавую взвесь?»

— Вас, в принципе, мои мотивы не должны касаться, — строго одёрнула меня Радецкая. — Однако я всё же поясню. Деньги меня мало волнуют. Но потенциальное влияние в будущем окупает любые финансовые затраты в настоящем. И не нужно так смотреть, Пётр Евгеньевич. В конце концов, разве вам не плевать, под какой эгидой будет строиться новая система? Для вас ведь главное, что она поможет в борьбе с демонами, не так ли?

Я молча постучал ногтями по подлокотнику кресла, переваривая услышанное.

— Вроде, вы обмолвились, что у вас тоже есть условия? — напомнил я. — Хотелось бы теперь их узнать.

— Из новых всего одно, — развернулась президент «Оптимы» на каблуках. — Вы работаете только со мной и ни с кем больше. Любое взаимодействие с третьими сторонами — исключительно через меня. Никаких прямых контактов.

— Кажется, я изначально предупреждал, что не собираюсь становиться вашей карманной собачкой, Инесса Романовна, — наградил я Радецкую мрачным взглядом.

— Многое изменилось. Тогда и ставки были совершенно другими, — невозмутимо пожала плечами женщина. — Однако вы должны задаться вопросом — разве карт-бланш такого уровня выдают «собачкам?» Нет, Пётр Евгеньевич, он доступен лишь партнёрам. Поэтому я хочу быть уверена в вашей лояльности. Намереваетесь изменить мир? Пожалуйста. Но только под моим покровительством.

— В своей речи вы старательно обходите стороной один момент, — задумчиво изрёк я, внимательно следя за каждым движением собеседницы. — У вас уже есть десяток молодых демоноборцев, готовых обучать других. Так зачем вам понадобился я?

— Я видела, на что вы способны, Бугров, — произнесла Радецкая. При этом её каменное самообладание, как мне показалось, дало небольшую трещину. — Одними пешками партии не выигрываются. Для победы на доске должны находиться более весомые фигуры. Вы как раз одна из таких. Вы — ферзь, чьё появление в нужной клетке ломает логику чужой партии. Вы не просто грозное оружие, Пётр Евгеньевич. Вы нечто большее. Просто ещё не осознали этого. Как видите, я с вами кристально честна. Но что важнее для вас: меня не требуется в чём-либо убеждать, и я не задаю вопросов о вашем прошлом. Так что выбор за вами, Пётр Евгеньевич…

* * *

Всю дорогу до НИИ хирургии, где лежал Пашка, я прокручивал в голове одну и ту же мысль. Радецкая сильно изменилась за дни, прошедшие с нашей последней встречи. Это прослеживалось во всём. В её манере вести беседу, во взгляде, в жестах. Да, в конце концов, уже в том, что она вызвала меня к себе.

Если честно, то я считал, что эта дверца для меня навсегда закрылась. Ну не верилось, что человек, который воочию видел явление Валаккара, рискнёт снова ко мне обратиться. Но вот поди ж ты! Моя ставка не просто сыграла, а сорвала банк. Хотя я уже строил большие планы именно на сотрудничество с МВД, которое прогорело.

И вроде бы всё складывается наилучшим для меня образом. Но вот это загадочное преображение Инессы не даёт мне покоя…

Ладно, потом додумаю. Сейчас надо с Пашкой поболтать.

— Хау, мой бледнолицый друг, как там поживают твои непредусмотренные природой отверстия? — замахал я Кочетку с порога палаты.

— О, Мороз, здорово! — заулыбался парень при виде меня. — Не «поживают», а «заживают!» Да будет тебе известно, мой гемоглобин уже до нижней границы нормы добрался. А сатурация так вообще девяносто восемь процентов с утра была! Так что я больше не похож на застиранную простыню и не достоин зваться бледнолицым.

— Действительно, глазёнки блестят, как у здорового, — хохотнул я. — Никак нарыл что-то?

— О-о-о, я не просто нарыл, — таинственно улыбнулся Павел и жестом поманил меня ближе.

Я подошёл вплотную и присел на край больничной койки. Хакер же извлёк откуда-то из наволочки компактный тонкий ноутбук, включил его и возложил мне на колени.

— Если медсестра зайдёт, скажешь, что это твой, понял? — воровато глянул на дверь он.

— Хочешь меня заставить в глаза людям врать? — пошутил я.

— Блин, Мороз, я серьёзно!

— Ладно-ладно, как любит говорить Цепков: «Не газуй», — примирительно выставил я ладони. — На какой грех только ради вас не пойдёшь…

— Ну вот, то-то же, — напустил на себя Пашка самодовольный вид, после чего понизил голос до едва различимого шёпота. — Ладно, короче, слушай. Залив кастомного ядра окирпичил телефон этого Лысого, но информацию с него мне всё же удалось выдернуть. Дампы истории сообщений из приложений, СМС, контакты, журнал звонков, доступ к галерее. В общем, полный фарш. Там, конечно, во многих местах заметно, что переписку подтирали, но нашим целям это не помешает…

Я внимательно слушал рассказ Павла, иной раз перегруженный непостижимой для меня технической информацией и терминами. Не всегда понимал, о чём он ведёт речь, но общую канву вроде улавливал.

— Симку врубать в больнице побоялся, — продолжал Кочетков. — Поэтому отправил Матвея на рынок за палёным телефоном и портативным зарядником. Из них соорудил подобие удалённого шлюза, который запрятали в месте большого скопления абонентов. А чтоб не палиться лишний раз, канал к нему пробросил через каскадную маршрутизацию. Сигнал теперь в обе стороны идёт, но скачет как заяц по кочкам. Хрен кто отследит. Для полного спокойствия я ещё сквозным шифрованием прикрылся. Так что даже если кто-то мой самопальный шлюз отыщет и сдаст в руки технарям из «Отдела-К», то на меня они не выйдут…

— Очень интересно, Паш, только нихера непонятно, — вздохнул я, признавая своё полнейшее дилетантство в сфере высоких технологий.

— Это я всё к тому, что озаботился безопасностью, — снисходительно пояснил Кочетков.

— Да я в тебе и не сомневался, — хмыкнул я.

— Тем не менее, знать не помешает. А теперь найди на рабочем столе иконку зелёного слоника…

— Не вижу тут такой, — проворчал я, бегая глазами по экрану.

— Да вон же она! В нижнем углу. Не в этом, в правом.

— Вот это⁈ Какой же это слон? На причиндал похоже чей-то…

— Это слоновья голова, Мороз, — закатил глаза Павел.

— Ладно, тебе виднее.

— Именно. Поэтому не спорь, а запускай. Ну вот. Теперь открылся эмулятор. Здесь-то я переписывался с Якорем…

— Ты с ним переписывался⁈ — вскинулся я.

— Тихо ты, не ори! — страшно выпучил глаза Кочетков. — Я всё чётко проделал и аккуратно. Вот тут можешь сам всё почитать.

Всё ещё поглядывая на соратника с недоверием, я ткнул на указанную Пашкой пиктограмму и углубился в изучение открывшегося в окне текста.

Начиналась беседа с того, что хакер от имени Лысого отправил Якорю сообщение в нарочито неряшливом стиле без намёков на знаки препинания:

«Сева чё за ботва с последним заказом»

— Я скормил все логи языковой модели, чтобы сымитировать манеру общения Лысого, — негромко пояснил Павел.

Отстранённо кивнув, я продолжил чтение. Далее шёл ответ от подельника:

«Веталь, заказчик на говно исходит, считает, что мы кидалы. Возьми трубу».

Но Кочетков грамотно съехал:

«Я шифруюсь пришлось залечь на дно за меня конкретно взялись»

И следующее короткое послание, чтобы перевести тему:

«Как это кинули??? Мы же всё чётко отработали».

«Тут парой слов не объяснишь. Нам надо состыковаться», — пишет подельник.

«Я свалил из города», — сразу предупреждает Пашка от имени Лысого.

«Да я тоже пока не свечусь».

«Тогда где и когда?»

«Дуй ко мне на хазу, где мы шкерились», — предлагает Якорь.

«Очково. Давай поближе?» — осторожно прощупывает почву Кочетков.

Молодец, понимает, что если покажет неосведомлённость хоть в каком-либо вопросе, то сразу вызовет ненужные подозрения у киллера. А он и так, судя по переписке, на измене сидит.

«Где?» — спрашивает собеседник.

«Позже спишемся», — сворачивает диалог Паша.

— Прочитал? Ну вот такая ерунда, — проговорил хакер. — Что за «хаза» и где она находится мне по содержимому телефона не удалось понять. Но Якорь точно настроен на встречу с Лысым. Я пока не стал назначать конкретного места, чтобы не спугнуть. Нужна какая-то локация, которая обоим хмырям известна. Так что я поковыряю остальные переписки, может чего и найду. На крайний случай, придумаем другой способ приманить подельника.

— Вообще-то, одно такое местечко нам уже известно, — покосился я на товарища.

— Квартира Лысого? — предположил Пашка, потирая кончик носа.

— Нет. Когда ты с Якорем переписывался?

— Вчера.

— Тогда прямо сейчас направь ему сообщение и назначь встречу на том месте, где они меня прикопали, — протянул я ноутбук парню.

— Хм… ну ладно, секунду…

Чуть переместившись, я смотрел, как Кочетков пальцами здоровой руки необычайно быстро набирает текст: «Сева надо доказать что никакой лажи с нашей стороны не было. Подваливай туда, где мы этого штриха заземлили».

— Штриха? — выразительно поднял я брови.

— Ну, Мороз, а что я сделаю, если они тебя так между собой и называли? — невинно захлопал глазками Павел. — Тем более, что… Хоба! Ответ пришёл!

Позабыв обо всём, я прикипел взглядом к дисплею ноутбука. На нём отобразилось всего одного короткое сообщение от Якоря: «Замётано…»