В сознание я приходил хоть и медленно, но всё же довольно мягко. Сначала тьму забытья прорезали голоса парней, которые спорили о том, как лучше со мной поступить.

«…надо его в больницу везти!» — твёрдо настаивал Филипп.

«Мороз говорил, что ему нужна темнота!» — не соглашался с ним Андрюха.

«Да что-то пока не особо помогает…» — с сомнением отзывался Иван.

«А ты ещё больше фонарём на него свети, тормоз!»

«Блин, Дрон, тут не в фонаре дело!» — эмоционально возражал Фил. — «Ты же держал Мороза за ноги! У него ниже пояса кости в труху! Это только хирурги собрать смогут!»

«И всё же, я считаю, что надо подождать», — упрямствовал Цепков.

«Чего ждать, ё-моё⁈ Когда Мороз откинется⁈»

«От пули в башку не откинулся, значит, а тут вдруг откинется⁈»

«Вот-вот, ничего со мной не сделается», — хотелось сказать мне. Но язык пока не слушался. Моё сознание словно бы застыло в пограничном состоянии меж глубоким сном и явью.

Тем не менее, судя по тому, как мои соратники резко притихли, что-то несвязное я всё же пробормотать сумел.

— Эй, Мороз, ты как? — осторожно коснулась чья-то ладонь моего плеча.

— Намнальна… — кое-как разлепил я губы.

— Чего-чего?

— Блин, мужики, может у него инсульт? — забеспокоился Ваня.

— Нор-р-рмально… всё… со мной… — приложил я больше усилий, чтобы сделать речь внятной.

— Может это… в госпиталь? — предложил Филипп.

— Нет, само пройдёт, — произнёс я, с усилием распахивая глаза. — Где мы? Долго я был в отключке?

— Полчаса, примерно, — пояснил Цепков, отсвечивая в темноте белоснежной повязкой на черепушке. — Мы всё там же, в наземном павильоне говнокачки.

— Как вы меня по этим скобам ржавым наверх подняли? — удивился я.

— Ой, мля, не спрашивай… — испустил мученический вздох Андрей.

— По очереди на горбу тянули на лямках, — добавил Ванька. — Но на самом длинном пролёте тебя Дрон тащил.

— А воняет, как будто мы всё ещё внизу, — отстранённо подметил я.

Парни выразительно осмотрели свои сплошь уделанные в смрадной жиже одежды и только беспомощно пожали плечами.

— Ребята, вынесите меня на улицу, — попросил я. — Воздуха свежего страсть как охота.

Андрюха с Иваном без разговоров присели рядом на корточки, поднырнули под мои руки и помогли подняться. Филипп со своей пострадавшей конечностью мог нам только путь фонариком подсвечивать. Я же пока ещё даже ног не чувствовал. Они волочились за мной, как два каната. Но, с другой стороны, боли ниже пояса я тоже не ощущал. Это ли не плюс?

Уже через минуту в лицо мне ударил прохладный февральский ветерок, и я с наслаждением вдохнул промозглую свежеть местной зимы. Это была нелёгкая схватка, но мы справились…

Товарищи осторожно опустили меня возле стенки, к которой я и привалился. Пальцы на автомате полезли в карман, откуда я вытащил пачку сигарет и зажигалку. Немного помялись, конечно, но в целом сойдёт.

Стоило мне щёлкнуть кнопкой пьезоэлемента и прикурить, как передо мной возникло сразу три раскрытых ладони. Я без лишних вопросов передал ребятам курево и затянулся. Горечь табачного дыма хоть немного, но всё же притупила застрявший в носоглотке запах.

— А ты куда грабли тянешь? Ты ж не куришь! — попытался Цепков оттеснить плечом Филиппа.

— Ёпт, Дрон, мозги мне не компостируй! Если прошу, значит надо! — разозлился парень.

— Зачем?

— Вонь эту пакостную хочу перебить!

— А, ну ладно тогда…

Слева от меня на голую землю опустился Цепков. Справа Фил. А Иван посмотрел на нашу троицу и осуждающие покачал головой:

— Ну вы блин, поехавшие, конечно. Будущие жертвы простатита…

Потом сбегал до квадроциклов, принёс оттуда четыре туристических поджопника из пенополиэтилена и протянул нам. Андрюха с Филиппом отказываться не стали, а я отмахнулся. Мне и без него нормально…

И вот сидели мы вчетвером с парнями, пускали сизые клубы дыма в распростёртую над головами чёрную бездну и смотрели на мириады рассыпанных на ней крохотных холодных точек.

— А небо-то какое красивое… — проговорил Ваня.

— В натуре… — затянулся Цепков.

— А в городе звёзд не видно практически, — добавил Фил.

— Это всё из-за светового загрязнения…

— Угу, что-то такое слышал.

— И я…

Повисла тишина. Адреналиновая тряска потихоньку отпускала, и на смену ей приходило состояние лёгкого опустошения и апатии. Так часто после тяжёлой операции бывает.

— Я, наверное, как домой приеду, шмотки в пакет заверну и на помойку вынесу, — произнёс Иван.

— А ты чё, богатенький стал? — фыркнул Цепков, щелчком забрасывая бычок куда-то в темноту.

— Не в том дело… просто, когда мы Бездну призвали, я увидел, из чего этот рыжий ил на дне резервуара состоит. Ржавая каша с трупным холодцом вперемешку. Причём последнего как бы не больше…

— Тьфу, сука, зачем ты мне это сказал, — сморщился Андрюха, брезгливо отодвигая подальше от себя пропитанный подсыхающей слизью борт куртки.

— А сам ты, типа, этого не понял? — иронично выгнул бровь собеседник.

— Не поверишь, но как-то другим был занят… Особенно, когда мертвечина сзади зашевелилась, то вообще не до разглядываний стало.

— Ну а у меня как-то само собой получилось… я без этого знания прекрасно бы обошёлся.

Парни вдруг синхронно повернулись ко мне. Я отметил это боковым зрением, но продолжал взирать на безразличный космос, раскинувшийся над головой. Вытащил новую сигаретку. Снова закурил.

— Мороз? — позвал меня Андрей.

— М-м? — заторможенно промычал я.

— Скажи, оно всегда так будет? Одна заварушка хлеще другой? Меня кошмары после морга мучить ещё не перестали. А теперь и эта херня добавится…

Фил с Иваном согласно кивнули, выражая товарищу поддержку. А я неспешно затянулся и медленно выпустил дым, отстранённо глядя, как он, смешиваясь с паром от дыхания, стремительно тает в воздухе.

— Как тебе сказать, Андрюха… по-всякому будет. Где-то хуже, где-то лучше. Но со временем ко всему привыкнешь. По крайней мере, трупы у тебя в любом виде перестанут вызывать какие-либо эмоции. В том числе и ходячие.

— Ох, с-ска, утешил, — прокряхтел Цепков.

— Мороз, ну признайся, откуда ты столько всего знаешь обо всей этой чертовщине? — затянул старую пластинку Иван.

А я как-то вообще не был настроен какие-от отговорки придумывать, выкручиваться и юлить. Особенно перед парнями, с которыми в дерьме по колено стоял и, которые, в отличие от меня, каждую секунду рисковали сдохнуть. Не временно, а бесповоротно. Навсегда. Поэтому и ответил честнее, чем когда-либо:

— Из прошлой жизни.

— Вот вроде и понимаю, что шутишь, а чёт смеяться не хочется, — почесал Филипп затылок здоровой рукой.

— Так я серьёзно.

По лицам спутников было трудно понять, поверили они мне или нет. Ведь усталость сковывала бо́льшую часть их эмоций.

— И чё нам дальше делать? — вернул беседу в конструктивное русло Цепков.

— Надо отыскать «плаху» и поднять из резервуара на поверхность, — объяснил я. — Правда, она может оказаться охренеть какой тяжёлой…

Ждал, что молодые демоноборцы начнут стонать и закатывать глаза, но нет. Они молча покивали, затем сходили за снарягой и подогнали квадроциклы. Меня занесли обратно в провонявшее вязким сырым духом помещение, где в темноте я бы мог полноценно восстановиться.

В принципе, мне уже удавалось шевелить пальцами ног. А это значило, что организм активно собирал себя по осколочкам. Однако же компаньон из меня был сейчас никакой. Да и из Филиппа с его пострадавшей рукой работник выходил весьма посредственный.

О том, как парни поднимали с пятнадцатиметровой глубины этот проклятый алтарь, можно сложить отдельную пьесу. С помощью приспособлений, которые мастерились прямо на ходу из оторванных труб, снятых с квадриков верёвок, и какой-то матери, им удалось затащить глыбу в машинный зал.

Немалую роль в этом сыграло очень подходящее для наших целей технологическое окно, ведущее вниз. А уже со второго уровня каменную плиту подцепили толстым паракордом и присобачили к фаркопу одного из транспортных средств. Филиппа отправили за руль. Гашетку газа крутить он и здоровой рукой мог.

Я же всю операцию бессовестно профилонил, поскольку по-прежнему не был в состоянии воздеть себя на ноги. Раскрошенный таз и сломанный в области крестца позвоночник, видимо, не слишком угрожали жизни. Поэтому проклятие, довлеющее надо мной, не очень-то охотно исцеляло эти повреждения.

Когда изгвазданные Андрей с Ваньком выбрались из недр насосной станции, с кряхтением и матюками втащили за собой каменный блок, обвязанный верёвкой, я продолжал сидеть там, где меня оставили. Вымотавшимся парням пришлось ещё и мою бренную тушу подтаскивать к алтарю, чтобы получше рассмотреть наш трофей.

Итак, что же тут у нас? Ради чего столько мороки?

Жертвенник имел форму уплощённого параллелограмма, высеченного из какого-то шероховатого чёрного камня. Скорее всего, вулканического происхождения, которое и придало ему некую пористость.

Сказать точнее сложно, ведь я не особо в геологии секу. Но тот факт, что ребята смогли сюда поднять глыбу габаритами, примерно, сто на шестьдесят и на тридцать сантиметров, мою догадку косвенно подтверждает. Ведь окажись тут кусок какого-нибудь мрамора сопоставимых размеров, то потянула бы такая каменюка килограмм на семьсот-восемьсот. И уж хрен тогда б мои орлы её сдвинули. Для подобных манипуляций наших двух с половиной рабочих сил явно недостаточно. И даже квадроцикл бы не помог.

— Посвети, Фил, — попросил я, болтаясь на плечах Андрюхи и Ванька.

Парень исполнил мою просьбу.

— Вот тут соскреби, там, кажись, надпись, — кивнул я подбородком на привлёкший моё внимание участок.

Филипп достал небольшой складной нож и выковырял из борозд в камне густую желеобразную субстанцию, похожую на застарелую кровь.

— Вообще нихера не понимаю, что за загогулины, — почесал Цепков повязку на голове, которая после тяжёлого физического напряжения пропиталась красным.

— Башкой много бьёшься, Эндрю, — подколол его Ваня. — Это обычные латинские буквы. Просто они относительно тебя вверх ногами.

— А-а-а… ну точно… только это всё равно абракадабра какая-то…

— Khor-vath Arkanth, ash ka maer drakh, — прочитал я, заставив всех спутников скрестить на мне взгляды.

— И-и-и… что оно значит? — поднял бровь Фил.

— Да хрен знает, — изобразил я пожимание плечами. — Но вот «Arkanth» — явно имя твари, которой посвящён алтарь.

— А имя демона дарует власть над ним, или типа того? — азартно заблестели глаза у Ивана.

— Угу… губу закатай и мультиков поменьше смотри, — усмехнулся я.

— Тогда я не понимаю, ради чего мы тут себе геморрой зарабатывали, если нам ни горячо, ни холодно от этого знания, — мрачно изрёк Андрюха.

— Во-первых, инфернальные отродья не просто так держат «плаху» вблизи принесённых в жертву людей, — принялся я растолковывать. — Вытащив глыбу из гущи трупов, мы закрыли червоточину, по которой из Бездны в наш мир лезла всякая мразь. Не спрашивайте, как это работает. Я не знаю…

«Но знаю я, человек, хочешь поведаю?» — осклабился в глубинах души Валаккар.

«Если ты не издеваешься, то с удовольствием выслушаю, но потом», — мысленно ответил я.

«Данмар и его алые приспешники! Ты сказал: 'С удовольствием?» — рассмеялся Князь Раздора. — «Никогда ещё подобных слов не звучало от тебя, смертный!»

— Во-вторых, как я уже упоминал, но вы, видимо, прохлопали ушами, между алтарём и призванным через него демоном пролегает связь, — проигнорировал я Валаккара. — Теперь мы в любой момент можем отыскать этого Арканта, стоит только воззвать к Преисподней. В-третьих, «плаха» была опорой твари. Она не просто поддерживала его существование в нашем мире, но ещё и наделяла силой с каждой отнятой на этой плите жизнью. Не факт, конечно, что это единственный жертвенник демона. Однако один из источников подпитки мы ему уже обрубили.

— Это… Мороз… а чё, алтари у каждого отродья есть? — нахмурился Андрюха.

— Нет, только у особо тяжеловесных сущностей, — отрицательно помотал я головой. — Всякая мелочь как-то умудряется протискиваться в наш мир, постепенно подготавливая всё для пришествия сородичей. Более могущественные твари в игольное ушко между реальностью и Преисподней протиснуться не могут. Для того и возводят в их честь жертвенники. И где-то во главе всего этого сонма находится их предводитель — высший демон, командующий парадом. В идеале его-то нам и надо разыскать, чтобы положить конец всему творящемуся дерьму.

— А мелкие черти ведь никуда не денутся, — с сомнением высказал Филипп.

— Без своего господина они передерутся и разбегутся, как тараканы, — убеждённо заявил я. — Да и при грамотно выстроенной в обществе системе институтов по пресечению аномальных инцидентов, массовые жертвоприношения не останутся без внимания. Всю эту пакость выявят раньше, чем они успеют привести в мир старших собратьев.

Спутники задумались над моими словами. Вроде бы я и говорил с непоколебимой убеждённостью, но всё же не развеял их сомнений полностью.

— Тогда последний вопрос, Пётр, — предельно серьёзно произнёс Иван. — Старый крендель в пиджачке, которого мы с таким трудом загасили, — это уже «тяжеловесная сущность» или ещё нет?

— Вполне себе, — утвердительно кивнул я. — Так что можете собой гордиться. Я серьёзно.

— А этот Аркант — он такой же по силе? — повернул ко мне голову Цепков.

— Ц, кто знает, Андрюха… — красноречиво цыкнул я и поджал губы.

— … здец… — донёсся до меня обрывок реплики Фила.

Но я всё равно прекрасно понял, что он хотел сказать.

— Ладно, чё хлебальниками щёлкаем стоим? — встряхнулся Андрей. — Надо же эту каменюку долбанную на квадрики погрузить как-то.

— И поосторожнее, чтобы амортизаторы до отбоя не сложились, — добавил Ваня. — Если мы технику угрохаем, нас Толик оскопит всех по очереди.

— Да не стремайся, сообразим щас, — отмахнулся Цепков. — Но скорее всего, как-то придётся втроём на одну сидушку вщеми́ться.

Деловитый настрой Андрюхи невольно передался и остальным участникам отряда. Осознание, что наш боевой выезд завершён, открыло парням второе дыхание. Они уже так сильно мечтали об отдыхе, что готовы были рвать жилы, лишь бы поскорее со всем тут разобраться.

А я сидел тихонько в своём углу, наблюдал за ними и смолил сигаретку. Эта троица всё ещё не понимает, какой подвиг совершила. Тот одержимый, который чуть не размазал нас по дну заброшенного резервуара, был далеко не из простых.

Обнаружение подобной твари в моём прошлом мире сопровождалось введением режима чрезвычайной ситуации и стягиванию всех доступных сил для его ликвидации, включая солдат территориальной обороны. Я уж молчу про то, что демон оказался двунаправленным по своим способностям, чего мне за тридцать с лишком лет в Комитете не встречалось.

А мы замахали отродье всего лишь вчетвером…

Но, наверное, пацанам и не надо пока об этом знать. Чтоб не зазвездиться от своей крутизны. А то излишняя самонадеянность никого до добра не доводила. Она вообще крайне негативно влияет на выживаемость. Уж скольких я таких повидать успел.

Глядя на молодых демоноборцев, суетящихся возле квадроциклов и добытого жертвенника, я откинул все посторонние мысли и прислушался к себе. Что это сейчас шевельнулось в душе? Неужели это… гордость? Возможно, но привкус у этой гордости был горький. Ведь я помнил слова комиссара Воронцова о том, что наш брат в среднем выдерживает всего восемь лет. И у этих ребят отсчёт уже пошёл…