Уводя Ольгу подальше от подозрительных типов, я достал телефон и позвонил Зорину.

— Слушаю, Бугров, — раздался в трубке его голос.

— Алексей, у меня проблемы, — с ходу выпалил я. — Кажись, за мной хвост. Как минимум трое одержимых. Преследуют под отводом глаз. В броне. Скорее всего вооружены.

— Понял тебя, Пётр. Где ты находишься? — сразу настроился на рабочий лад собеседник.

— Иду по Ветеранскому проспекту в сторону Театральной площади. Но я не один. Со мной девочка из финансового отдела.

— Ясно. Сейчас отправим группу. Где тебя подобрать?

Я закрутил головой, пытаясь вспомнить, есть ли в этой части города какие-нибудь удобные места поблизости. Заприметив кованное ограждение из переплетённых между собой стальных прутьев, я изменил направление движения и доложил Зорину:

— Мы будем в Княжеском саду. Там я сумею продержаться некоторое время.

— Отлично, нам нужно три минуты, будь на связи.

Сбросив вызов, я только про себя подумал, что даже за три минуты может очень многое произойти. Но говорить об этом не стал. На Ольге и без моих пессимистических комментариев лица нет.

— П… П… Петь, что п… происх-ходит? — дрожащим голоском спросила коллега. — К… какие ещё од-держимые?

— Извини, не хотел ни во что втягивать, но, боюсь, тебя могут не отпустить просто так.

— В… смысле «не отпустить?» К… кто?

— Те, о ком я тебе давно уже рассказывал, — нервно пробормотал я, не прекращая озираться.

Малыш явно собиралась спросить ещё о чём-то, но я резко ускорил шаг. Теперь моей спутнице приходилось часто семенить ногами, чтобы поспевать.

Вскоре мы приблизились к кованой ограде Княжеского сада, за которой сгущался вечерний мрак. Мы подошли не к самой популярной части парка. Здесь облетевшие кусты и спящие голые деревья образовывали сплошные чёрные заросли. И лишь вдалеке виднелась цепочка оранжевых фонарей, освещающая изгибы пешеходных аллей.

— Оставайся здесь, Оля, — понизил я голос до шёпота. — Не высовывайся, не издавай звуков. Если скажу рвать когти — беги. Всё поняла?

— Я… я… а что, если… — стучала зубами девушка.

— Тс-с! Всё будет нормально, не переживай. Я останусь рядом, волноваться не о чем. Просто. Делай. Как. Я. Скажу. Договорились?

Малыш судорожно закивала, глядя на меня круглыми от страха глазами.

Оставив спутницу в техническом тупике между баррикадой из убранных на зимнее хранение скамеек и стеной какой-то хозяйственной постройки, я огляделся по сторонам. Очень кстати подвернулся скомканный кусок непрозрачной целлофановой плёнки. Ей-то я и накрыл убежище Ольги. Не бог весть какая маскировка от демонических тварей, но всё же…

Сам я нырнул в гущу елей, высаженных на периферии сада. Они хоть невысокие, но пышные. И за ними прекрасно можно было скрыться. А если под раскидистые лапы пролезть, которые до самой земли свисают, то и вовсе хрен найдешь меня, пока нос не просунешь.

Другое дело, что одержимые в темноте видят значительно лучше, нежели простые люди. Да и помимо зрения могут на совсем иные органы чувств опираться. Но тут уж выбирать не приходилось…

Мы с Ольгой затаились. Повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым городским гулом. Сперва я надеялся, что нам удалось скрыться из виду. Что преследователи нас потеряли и мне не придётся призывать Бездну. Но потом я услышал, как где-то неподалёку хрустнула ветка под чьей-то подошвой.

Наплевав на все условности, я устремился навстречу Преисподней. Она как всегда охотно приняла меня в свои липкие объятия, и мир преобразился. В радиусе сорока метров не осталось ничего, что могло бы укрыться от моего внутреннего взора. Я видел сонных белок, свернувшихся калачиками в дуплах старых деревьев. Чувствовал полчища жирных крыс, сбившихся стаями в недрах подземных коммуникаций. Слышал, как учащённо колотится сердце Ольги. Ощущал её рвущийся наружу страх…

А вместе с этим, я увидел и противников… Они определили наше местоположение безошибочно и теперь медленно окружали. Бездна предупреждающе шептала мне, как восемь пульсирующих сгустков непроницаемой тьмы движутся к нам. Вполне возможно, что испытываемый моей коллегой ужас был маяком, манящих тварей.

Однако противников слишком много. С такой оравой я один не справлюсь. К тому же новый «Самум», купленный взамен уничтоженного Аркантом, остался в «Оптиме». В нынешних условиях мне бы не помешала помощь…

«Валаккар, ты слышишь? Отзовись!» — обратился я к высшему демону.

Но тот не удостоил меня ответом. Ментальное давление Князя Раздора практически исчезло, оставив обманчивое чувство одиночества. Но я знал, что он здесь. Просто чего-то ждёт.

Дерьмо! Что же эта тварь хочет от меня? К чему подталкивает? Раньше он не упускал случая предложить свою силу. А теперь по какой-то причине умышленно избегал. Проклятое отродье!

Пока я безуспешно пытался достучаться до демонической сущности, запертой в моей душе, неприятель подошёл практически вплотную. Ближайший одержимый уже находился от меня на расстоянии двух метров. Нас буквально разделяла одна лишь небольшая ель. И раз уж шансов выстоять нет, то хоть отвлеку всех на себя и потяну время. Возможно, у Малыш получится сбежать.

В общем, решено. Дальше оттягивать уже опасно. Если преследователи обнаружат Ольгу раньше меня, то её точно не оставят в покое. Значит, буду действовать…

Мой потрёпанный бумажник удобно устраивается в ладони. Помедлив пару секунд и прикинув траекторию, я запускаю его вверх. Бездна в подробностях описывает, как кошелёк по крутой дуге перелетает дерево, а затем шлёпается позади одержимого.

Облако мрака резко останавливается. Не совсем понятно, что делает носитель, но скорее всего озирается. А потом тьма становится немного ниже. Выходит, неприятель заметил свалившийся с небес подарочек и наклонился, чтобы его поднять.

Пора…

Я выскакиваю из-за ели и вижу прорезь трикотажной балаклавы с парой изумлённых глаз, которые смотрят на меня снизу вверх. Противник понимает, что находится в очень неудобной позе, а потому начинает заваливаться назад, дабы разорвать дистанцию.

Однако мой ботинок мчится к его морде гораздо быстрее. Пускай вырубить носителя демонической сущности у меня не получится, но хотя бы ненадолго его контужу. Мне бы только стволом разжиться, а там попроще будет.

Моя нога уже в считанных миллиметрах от подбородка неприятеля. Тело рефлекторно напрягается, ожидая столкновения с чужой головой… Удар!

И тут вдруг череп одержимого взрывается. С хрустом, с брызгами, с ошмётками. Куски летят во все стороны. Какой-то жирный и горячий шматок влажно шлёпает прямо об мою физиономию. Голень прошибает кости незнакомца, не замечая сопротивления, а потом избыточная сила удара закручивает меня на месте, как долбанную юлу.

Глухо чертыхнувшись, я припадаю на колено, чтобы удержаться и не рухнуть. Лицо мокрое, кровь и противные мелкие сгустки залепляют глаза и губы. Я отплёвываюсь и отфыркиваюсь, пытаясь понять, какого хера только что произошло. Фонтан из осколков, зубов и мясных комков рваной дробью плюхается на землю. Обезглавленное тело выгибается в агонии, толчками изливая кровь.

Неужели это всё… я?

Размышлять некогда, поскольку на подмогу убитому выскакивает ещё один носитель. Он вскидывает короткий автомат и наставляет на меня прикрученный к стволу длинный цилиндр глушителя. Мои ладони тотчас же перехватывают оружие. Провожу бросок в лучших традициях методики дестабилизации опорных точек…

Ох, твою мать!

Неприятель как-то уж больно резко оторвался от поверхности и упорхнул метров на пять в сторону. Столкнулся там с небольшой елью и с треском снёс её. Я всего на мгновение обрадовался, что завладел пушкой. А потом вдруг понял, что мои пальцы вдавились в металл автомата, смяв его как фольгу.

Да что, пожри меня Бездна, тут творится⁈

Отлетевший носитель вскакивает на ноги и делает резкий вдох, явно собираясь заорать. Но мгновением раньше я ловлю его на мушку и нажимаю спуск. Оружие всего раз дёргается в моих руках и замирает. Замятый затвор не смог открыться, чтобы выплюнуть гильзу. Но пороховой заряд находящегося в стволе патрона всё же воспламеняется. Пуля срывается с нарезов и попадает противнику повыше ключицы. Враг захлёбывается и хватается за шею. Он чуть наклоняется, и исходящая паром кровь щедрым потоком льётся с него.

Одержимый пытается кричать, но выдаёт из себя лишь хрип и несвязное бульканье. Тем не менее, этого хватает, чтобы привлечь внимание ещё одного врага. Очередной преследователь резко переходит на бег. Торопится изо всех сил, развивая немыслимую скорость. Десяток метров он покрывает за меньшее время, чем потребуется веку, чтобы мимолётно моргнуть.

Но Бездна показывает мне, куда именно стремится носитель. Закрытый колючими лапами елей, я мчусь ему наперерез. Быстро… я двигаюсь слишком быстро… не успеваю толком осмыслить свои действия.

Совершаю короткий замах рукой. Она преодолевает сопротивление воздуха, ставшего вдруг необычайно густым и упругим. Долей секунды позднее неприятель сам выскакивает аккурат под ребро летящей ладони. Свист! Горячая влага пропитывает рукав до самого локтя, а чужая голова, отделённая от тела будто вертолётной лопастью, укатывается в темноту.

«Как? Почему? Откуда во мне столько силы⁈ Валаккар, чёртов ты мерзавец, появись! Ответь мне, что происходит⁈» — реву я мысленно.

Но Князь Раздора продолжает хранить таинственное молчание.

Бездна предупреждает ещё о двоих одержимых, что несутся на шум. Первый вываливается прямо передо мной и тут же блюёт мне на плащ кровью. Его округлившиеся от шока глаза опускаются вниз и смотрят на грудь, из которой торчит моя рука. Я просто пробил носителя ударом кулака. Навылет. Вместе с бронежилетом…

Второй противник появляется ровно тот момент, когда его подельник соскальзывает с моего предплечья и падает ничком. Враг успевает пустить короткую очередь прежде, чем я его настигаю. Затвор несколько раз лязгает об раму. И этот металлический стук звучит гораздо громче, нежели задушенные глушителем хлопки пороховых газов.

Пули шьют меня от правого бедра и до середины живота. Бездна услужливо подсказывает о пяти попаданиях, три из которых хорошенько взболтали мне петли кишок. Но дальше я хватаю противника за запястье и легко, словно плюшевой игрушкой, хлещу его телом об могучий ствол старого тополя. Кора лопается, щепа летит в разные стороны, а неприятель превращается в бесформенный мешок переломанных костей.

Для верности швыряю одержимого на землю и с размаху опускаю каблук ботинка ему на затылок. Раздаётся смачный хруст и горячее густовато-влажное месиво выплёскивается мне на ногу.

Теперь этот точно готов.

«Там!», «Оттуда!», «Слышали⁈» — доносится от других нападающих.

Я вижу, что их осталось всего трое. Но я не готов поручиться, что за пределами моего чутья не находится кто-то ещё. Тем не менее, проверять я это не спешу, чтобы не сбивать концентрацию. Расширение границ восприятия неизбежно влечёт за собой размытие внимания. И поскольку передо мной стоит задача всего лишь продержаться до подхода Зорина с группой поддержки, а не истребить всех носителей в округе, рисковать я не стану.

Выжившая троица ошеломлённо замирает, увидав останки своих подельников. В тот же миг я выскакиваю сбоку, выпрыгивая из-под раскидистых еловых лап, и атакую левого противника. Бью по локтю, и чужая рука ломается, будто пустотелая соломинка. Перехватываю автомат и разряжаю половину рожка прямо в морду преследователя. Его череп, обтянутый тканью чёрной маски, на глазах теряет свою форму. Пороховые газы и пули натурально разносят его, перемалывая кости.

Осталось двое.

Оба отпрыгивают назад и палят по мне с двух стволов. Я ныряю за ближайшее дерево, но ощущаю, что несколько пуль жалят меня в поясницу, лопатку и плечо.

Повезло… Попади этот гадёныш на пять сантиметров левее и выше, разнёс бы мне башку.

Раны горят похлеще раскалённых углей. Но отлёживаться некогда. Трофейный автомат всё ещё у меня. Поэтому быстро высовываюсь и стреляю в ответ. Один сразу ушёл перекатом в укрытие. А вот второй подельник не успел среагировать и поймал пули животом. Бронежилет, конечно, спас его. Однако пускай всего и на секунду, но он всё же замешкался.

В один могучий прыжок я оказываюсь рядом. Противник вскидывает голову и смотрит на меня. Не пойму, что вижу в его взгляде. Удивление? Недоверие? Растерянность? Разбираться некогда. Бью прямо в прорезь балаклавы. Чувствую, как кости лица сминаются под кулаком. Как рука проваливается в трепещущее месиво. Как острые осколки царапают мою кожу, но почему-то не прорывают её.

Тело одержимого опадает, будто лишённое костей. Последний нападающий высовывается из-за дерева и даёт по мне длинную очередь.

Опасно! Пули проносятся в считанных сантиметрах от моей головы.

Но я быстр. Очень быстр. Когда бегу, то пространство смазывается в сплошной смазанный поток, в котором незыблемым остаётся лишь образ неприятеля, лихорадочно палящего из укороченного автомата.

Он доворачивает ствол, пытаясь поспеть за мной, но его реакция ничтожна по сравнению с моей скоростью. Так или иначе, но я оказываюсь рядом. Моя левая ладонь подбивает оружие вверх, а правая хватает носителя за кадык. Короткое усилие, и пальцы погружаются в горячую содрогающуюся плоть.

Противник дёргается, тщетно трепыхаясь и отбиваясь от меня, но его потуги смешны. Я сильнее. Гораздо сильнее. Чувствую, как кровь толчками выходит из его разорванного горла, пропитывая мой многострадальный плащ. Мне чудится, что я слышу вопль демона, который агонизирует вместе с умирающим человеческим телом.

Схватка окончена. Врагов больше не осталось. Я перебил их голыми руками, как новорождённых крысят. А в бою один на один мне достаточно было бы всего лишь ткнуть пальцем, чтобы уничтожить каждого из них. Теперь я это понимаю, но… почему так произошло? Что со мной случилось? Откуда в моём теле такая мощь? Неужели Валаккар поделился могуществом? Хотя в прошлый раз, когда я навещал Гадюку, его сила воспринималась иначе…

— Я же сказал тебе не высовываться. Почему ты ослушалась? — строго проговорил я, не узнавая собственного голоса.

— Ч… ч… что это б… было, Петя? — одними губами произнесла Ольга, без команды выбравшаяся из своего укрытия.

Но Бездна воспроизвела её реплику так внятно, будто она прошептала это мне прямо на ухо.

Не успел я раскрыть рта, как в радиусе моего восприятия стали появляться люди. На сей раз самые обычные, без демонических тварей внутри. Часть из них я узнал — Матвей, Славик и Яша мчались в первых рядах. Вскоре их фонари высветили заваленную телами полянку, посреди которой стоял я, залитый кровью так густо, словно меня в ней искупали.

Вот и помощь подоспела. Лучше поздно, чем никогда…