— Мороз, ты как⁈ — первым делом бросились ко мне парни.

— Было бы гораздо лучше, если б вы на меня не светили, — хрипло отозвался я, чувствуя, как в местах пулевых ранений разгорается настоящий пожар.

Молодые демоноборцы смутились и отключили фонари. В темноте немного полегчало.

— Цел? — как всегда лаконично осведомился Матвей.

— Относительно, — устало выдохнул я.

— Ну слава богу. Тогда надо уходить, — поторопил Яша.

— А эти? — кивнул я на изувеченные тела.

Бойцы синхронным движением повернулись к Зорину, но тот пока не мог поучаствовать в обсуждении. Он что-то втолковывал Ольге, которая блуждала ошалевшим взглядом то по неподвижным трупам, то по лицам вновь прибывших.

Изначально я не планировал вмешиваться, полагая, что Малыш в последнюю очередь хочет сейчас со мной контактировать. Но когда она посмотрела на меня, то в её глазах плескался такой испуг и немая мольба, что я сжалился над ней.

— Какие-то проблемы, Алексей? — подошёл я к бритоголовому, придерживая простреленное брюхо.

Коллега, что примечательно, сразу же перебралась ко мне поближе. Встала так, чтобы я находился как бы между ней и Зориным.

— Выясняю, что видела твоя спутница, — покосился на меня начальник безопасности.

— Достаточно, — коротко ответил я.

— А поручиться ты за неё сможешь?

— Девочке сейчас не до этого. Оставь её в покое хотя бы до завтра.

Алексей Аркадьевич строго воззрился на Ольгу. Со стороны не было похоже, что он собирается уступить. Однако он всё же махнул ладонью и дал знак своим подчинённым проводить нас в автомобиль.

Пока мы шли через непривычно пустующий для текущего часа сад, Малыш неизменно крутилась поблизости. Буквально хвостиком за мной вилась. Даже как-то странно, что она не шарахается от меня после увиденного.

Похоже, нападавшие гнали нас сюда целенаправленно. Они будто бы так и планировали нас зажать на отшибе парка. Как вскоре выяснилось, злоумышленники для этого заблаговременно замотали все выходы в Княжеский сад оградительной лентой и повесили таблички содержания: «САНИТАРНАЯ ДЕРАТИЗАЦИЯ. ОСТОРОЖНО! ФОСФИН. ВХОД ДО 23:00 ч. СТРОГО ВОСПРЕЩЁН».

Получается, что одержимые хоть и действовали весьма смело, но не безрассудно. Они подготовились к проведению бесшумной операции. И судя по тому, что за пределами кованой ограды городская жизнь кипела в своём обычном ритме, наша схватка действительно не привлекла постороннего внимания.

Люди беспечно проходили мимо и не ведали, что в каких-то паре сотен метров от оживлённой улицы лежат восемь искалеченных трупов. Интересно, как решит поступить с ними Радецкая?

— Петь… Петя! — позвала меня Ольга, когда мы сели в салон фургона «Оптимы» и ненадолго остались наедине.

— М-м? — вопросительно воззрился я на неё.

— Я ничего ему не сказала, — шёпотом доложила она.

— Кому? О чём?

— Ну этому… злому лысому дядьке. Про тебя. Про то как ты… кхм… голыми руками всех их… Я не выдам тебя, — клятвенно заверила Малыш.

— Расслабься, Оль, эти люди в курсе моих… особенностей.

— А, да? Ой… — собеседница сконфуженно потупилась.

— Но всё же, почему? Разве тебя не напугало то, что ты увидела? — спросил я коллегу.

— Не стану скрывать, это было жутко, — поёжилась девушка. — Но я знаю, что ты хороший человек, Петя. И то, как ты меня защищал, это лишь подтверждает!

Если б не смятение, завладевшее мной, то я наверняка бы удивился столь смелым суждениям. Впрочем, человеческая психика вещь гибкая и непредсказуемая. К тому же, часто склонная к упрощённому восприятию. Вполне возможно, что Малыш себя так ведёт на адреналиновых отходняках. А чуть позже её накроет уже по-настоящему.

Буквально через минуту в автомобиль запрыгнули Зорин с Матвеем, и мы сразу же тронулись с места, никого больше не дожидаясь. К штаб-квартире корпорации мы прибыли ровно через три минуты. Да и то часть из этого времени стояли на светофоре.

Затем меня, залитого кровью, скрытно провели по техническим лифтам и коридорам. Прямиком в кабинет Радецкой. Ольгу не пустили, оставили её на Матвея. Со мной к начальству отправился только Алексей.

— О господи! — воскликнула Инесса Романовна и прижала ладони к лицу, завидев, в каком состоянии я к ней заявился.

— Можно просто Мороз, — хрипло проворчал я.

— Я всё-таки продолжу называть вас по имени-отчеству, — быстро взяла себя в руки глава «Оптимы». — И раз уж вы шутите в своей привычной манере, то с вами явно всё в порядке. Итак, присаживайтесь. Рассказывайте, что именно произошло?

Плюхнувшись во всём кровавом в кожаное кресло, я коротко обрисовал ситуацию. Описал, как приметил одержимых, как бежал от них и как угодил прямиком в расставленную ловушку.

— Но даже играя на чужом поле вы с ними всё же расправились? — полуутвердительно осведомилась президент.

— Да.

— Иного я, Пётр Евгеньевич, и не ожидала, — удовлетворённо сложила она ладони на столешнице. — Выходит, что противник, который на вас нацелился, не знает о ваших… способностях. Иначе бы он подготовился лучше. Скажите, а у вас не сложилось впечатления, что нападавшие похожи на тех людей, которые устроили нам засаду в том тоннеле?

— Очень похожи, — не стал я отрицать. — И не только экипировкой, но ещё и тактическим почерком. По большому счёту, оба покушения прошли по одной схеме. Изолированное общественное место, засада, стремительная и вместе с тем сокрушительная попытка ликвидации. Но при всём прочем, в случае успеха, на эти нападения никто бы не успел среагировать вовремя. Ни органы, ни уж тем более гражданские.

— Согласна, филигранность планирования поражает, — кивнула Радецкая. — И хоть злоумышленники не глупы, они оба раза споткнулись о вас. Это меня наталкивает на мысль, что ваши способности находятся на принципиально ином для противника уровне. Превосходящим его настолько, что он не смог спрогнозировать исходящую от вас угрозу даже после первого провала. Что же это такое, Пётр Евгеньевич? О чём не знают даже демоны?

Я мрачно зыркнул на собеседницу, прозрачно напоминая о нашем уговоре не задавать вопросов. Уверен, получилось по-настоящему убийственно, учитывая, мой нынешний внешний вид. Инесса Романовна аж дыхание затаила, а Зорин невзначай руку поближе к поясу переместил.

Не выдержав моего взгляда, глава «Оптимы» слабо улыбнулась, показывая, что сказанное стоит расценивать всего лишь как шутку. А затем, только бы разорвать со мой зрительный контакт, переключилась на Зорина:

— Алексей Аркадьевич, а вам есть, что сказать? Какие обстоятельства уже известны?

— Кха-кха, на месте столкновения обнаружено восемь тел различной… м-м-м… различной степени целостности, — принялся по-военному чётко докладывать начальник личной безопасности. — Мне сообщили, что все экипированы единообразно, как профессиональное боевое формирование. Снаряжение иностранное. Броня — штурмовая, немецкого производства. Большего сказать пока не можем, поскольку любые идентификационные маркировки и бирки удалены как с плит, так и с текстильных элементов. Оружие — бельгийские пистолеты-пулемёты с глушителями. Серийные номера аналогично зашлифованы и стёрты. Индивидуальные средства связи китайские, но весьма достойного качества и широкого функционала. Также неподалёку от места происшествия найдены объёмные чёрные пакеты и садовая телега. Однако трудно достоверно определить, принадлежат ли они нападавшим, или всё же это инвентарь хозяйственного персонала. Тем не менее, на месте уже работают юристы «Оптимы». Оформляются документы для МВД по процедуре преимущественного расследования. Представим всё, как вооружённое нападение на конвой корпорации. Полиция, конечно, возмутится нашей наглости. Впоследствии, вероятно, придётся все тела вернуть. Однако пока у нас достаточно времени для детального изучения трупов злоумышленников.

— Отлично, продолжайте работу, — удовлетворённо кивнула Инесса Романовна. — С любыми зацепками сразу ко мне. Министерским не давать вообще никакой информации. Чтоб они даже о точном количестве нападавших не знали.

Затем она обратила взор на меня:

— Пётр Евгеньевич, у вас есть, чем дополнить? Может, какие-нибудь наблюдения, уточнения, замечания?

Я встретил взгляд Радецкой прямо. Уже даже набрал в грудь воздуха, чтобы признаться, что со мной кое-что случилось. Но в последний момент я выдохнул и отрицательно покачал головой. С моим телом что-то происходит. Нечто такое, чего я не понимаю и не контролирую. И сначала хорошо бы разобраться в этом дерьме самостоятельно…

* * *

Мрак и тишина съёмного жилища стали уже привычными. Я сидел и задумчиво катал в пальцах тупоносую пулю, выдавленную из моего тела аномальной регенерацией. Что со мной творится? Во что я превращаюсь? Каков финал этих метаморфоз? К чему они меня ведут?

Не найдя ни единого ответа на свои вопросы, я сжал оболочечный свинцовый конус изо всех сил. Не получается. Совсем недавно я голыми руками пробивал стальные плиты бронежилетов, а теперь не могу сплющить даже мягкий свинец.

Ничего не понимаю…

«Со временем, человек, ты всё постигнешь и осмыслишь», — прозвучал в моём сознании чужой шёпот.

— Валаккар, объясни, почему ты молчал? — спросил я. — Раньше ты никогда не отказывался от предложения пролить кровь. А тут вдруг упустил такой шанс. В чём причина? Хотел показать, как я стал от тебя зависеть?

«Ты плохо обо мне думаешь, смертный», — всколыхнулся непроглядный мрак. — «Я всего лишь помог тебе заметить то, чего ты не видишь».

— С какой целью?

«Чтобы ты наконец уже понял. Как бы ты ни бежал, какие усилия ни прикладывал — всё произойдёт согласно моей воле. Тебе не скрыться от меня, человек. Потому что ты мой. И это тело теперь принадлежит нам обоим в равной степени. Оно пока ещё слабо. Позорно слабо. Однако посеянное зерно уже прорастает. Физическая оболочка зреет и крепнет, чтобы когда-нибудь стать достойным сосудом для меня. Вместилищем, которое не нуждается ни в каких алтарях. Которое само сможет принять мою великую сущность. Когда это наконец случится, твоему жалкому разуму откроются горизонты, кои сведут тебя с ума. Ты узришь, сколь ничтожна людская суета. Весь этот и твой прошлый мир — всего лишь населённые букашками крохотные лужицы на бескрайнем перепутье мироздания. Со мной тебе откроются истинные масштабы вселенной, человек! Возрадуйся, ибо нас ждёт величайшая из войн, которую знало Бытие. Когда твоя плоть окрепнет, мы выступим за пределы сущего, чтобы сражаться. Мы отправимся туда, где решается судьба чёрного престола самого Дьявола!»

Голос Князя Раздора эхом гремел в моей голове. Рефлекторно хотелось зажать уши, но логика подсказывала, что это совершенно бесполезно. Кроме того, руки совсем не слушались. Я сидел, словно поражённый громом. Меня душила ледяная ярость.

— Что же вы, твари, забыли в наших «лужицах?» — прохрипел я, удивляясь тому, как неестественно звучит мой голос. — Зачем… зачем лезете к «букашкам?»

«Затем, что самые ценные самородки никогда не лежат на поверхности. Они, как правило, сокрыты густым слоем самой чёрной грязи. Подобных тебе, смертный, рождается слишком мало. Единицы на целые миры. Один на миллиард, а иногда и реже. И я десятки земных лет просеивал никчёмный прах, чтобы найти именно тебя, человек».

— Отродье, тебе даже не дано понять, сколько горя ты принёс в мой мир… Из-за вас, чёртовых выродков, погибли миллионы! Это было не просто «просеивание», а полноценная война, длиной в полтора столетия!

«Только для вас. Ведь это вы с нами воевали, человек», — снисходительно хмыкнула тьма. — «Точно так же, как и муравьи сражаются с ребёнком, который со скуки ворошит жарко тлеющей хворостиной их муравейник».

— Так для вас всё это было… развлечением? Способом скоротать время и насладиться нашими страданиями?

«Наконец-то ты осознал», — осклабился Валаккар.

— Я не верю тебе. Ты говоришь это для того, чтобы посеять во мне сомнения, — сжал я до хруста зубы.

«Как же ты не поймёшь, смертный… я веду партию, в которой ходы расписаны на тысячелетия. На одни только поиски подобного тебе самородка я готов был потратить в сотню раз больше времени. Твои сомнения ничего для меня не значат. Не скрою, твои воля и решимость поразили меня в нашу первую встречу. Я оказался к такому не готов. После лет, прожитых среди ничтожных людей, мне было трудно понять, сколь разительно ты отличаешься от прочих своих соплеменников. Однако же прошло совсем немного, и что осталось от твоей решимости сейчас? После всех тех ошибок, которые ты совершил…»

— Заткнись, демон…

«У меня нет цели сломить тебя, человек. Я просто хочу явить тебе разницу между нами. Твоё поражение было предопределено уже в тот момент, когда ты впервые указал дорогу к Первоисточнику силы для этой мясной оболочки. Именно тогда началось преобразование твоего нового тела».

— Что ты несёшь, Валаккар? Какой первоисточник? — окончательно запутался я.

«Ты привык звать его Бездной…» — самодовольно ответил Князь Раздора.

— Выходит, первый же встреченный мной одержимый стал камушком, столкнувшим лавину? — проговорил я с безразличием, пугающим даже меня самого. — Это ты его подослал ко мне?

«Нет, здесь я такой же чужак, как и ты», — усмехнулась тьма. — «Я всего лишь направил твои стопы в нужную сторону. Иногда манипулировать тобой проще, чем тебе кажется».

Молча поднявшись на ноги, я отправился в ванную. Там зажёг свет и умыл лицо ледяной водой. Из зеркала на меня посмотрел человек со смертельно уставшими глазами, в глубинах которых не осталось ни малейшего желания жить. Но главная проблема крылась в том, что умереть и унести вместе с собой чёртово отродье Бездны я не мог.

Если подумать, то не так уж далеко мне удалось уйти от участи Валаккара. Я такой же заложник этой плоти. И единственное, что остаётся — только беспомощно наблюдать, как я превращаюсь во что-то…

Взгляд упал на самые обычные маникюрные ножницы, которые я по привычке оставлял на стиральной машинке. Желая проверить свои догадки, я взял их и попробовал состричь ноготь на мизинце. Но лезвия скользнули по пластине с таким скрежетом, словно я пытался резать стекло. Дешёвая сталь даже царапины не оставила на моём пальце.

Твою ж мать… я в западне…

Но, боюсь, кое в чём Валаккар прав. Да, принесённая мной жертва избавила от инфернальной напасти мой родной мир. Однако в масштабах противостояния с самим Князем Раздора она стала лишь несущественной заминкой в планах высшего демона.

Осознание этого сломало бы любого, но не меня. Не могу предположить, что произойдёт дальше, но чёрта с два я стану послушно доигрывать для Валаккара роль персонального кокона!

Меня лишили всего. Привычных ориентиров, имени, прошлого и даже права умереть. Но возможность продолжать борьбу у меня всё же осталась. И я буду сражаться. Не из благородства и не ради звания спасителя. Если ты проклят, то всё это не стоит и выеденного яйца. Я выбираю такой путь, потому что другого у меня уже нет.

Истребление демонов — это простая и понятная цель, которой я следовал бо́льшую часть жизни. Именно её однозначность и бескомпромиссность помогали мне не сбиться с курса, не тронуться умом и не залезть в петлю, покуда вокруг творились непостижимые ужасы. Только благодаря ей я сохранял право называться человеком. И сейчас, по большому счёту, для меня ничего не изменилось, кроме декораций.

Вернувшись в комнату, я сел на то же самое место. Деревянный крест щёлкнул бусинами на запястье, а пальцы сами собой нащупали оболочечный конус пули, брошенный на столе.

Валаккар сказал, однажды я уже смог удивить его? Что ж, попробую сделать это снова…

Бездна смыкается вокруг, заключая меня в обманчиво ласковые объятия. Непроглядная темнота комнаты расцветает миллионами красок и полутонов. Мои глаза вспыхивают мертвенным светом в глянцевом экране телевизора. Стоит энергии потустороннего мира коснуться меня, как металл пули превращается в тёплый податливый пластилин. Я сдавливаю его легко, практически не ощущая сопротивления. Через секунду на пол падает только сплющенный свинцовый блин.

Что ж, я приму эти метаморфозы, которые со мной происходят. Ведь с ними уничтожать врага станет гораздо проще. Мне уже давно нечего терять…

Конец четвёртой книги.

Продолжение: https://author.today/work/612242