С первого взгляда стало ясно, что дела у Макса обстоят крайне хреново. Я обнаружил его скрюченным за автомобилем. Всё лицо парня превратилось в сплошную растрескавшуюся корку. Волосы и брови пламенем слизало начисто. Куртка расплавилась, оставив после себя обугленную нейлоновую паутину, а футболка прижарилась прямо к телу.

Молодой демоноборец тихо постанывал, дыша с каким-то присвистом. Пацана ломало и трясло. Глаза он держал закрытыми, но когда я приблизился к нему, его лишённые ресниц веки дрогнули.

— Мо… роз… мне кабздец? — тихо проговорил Максим.

Даже от такого слабого движения кожа вокруг его губ полопалась и начала сочиться прозрачной сукровицей.

— Не суетись, сейчас подлатаю тебя, браток! — уверенно заявил я, хотя и сам едва стою на ногах.

Заставляя себя идти, я доковылял до дверцы автомобиля, открыл её и сцапал аптечку с заднего сиденья.

— Спокойно, Макс, всё нормально, сейчас укольчик тебя поправит… — успокаивающе бормотал я, подготавливая обезбол.

Прозрачный футляр полетел на землю. Кое-как здоровой рукой извлёк одноразовый шприц-тюбик. Помогая себе зубами, провернул колпачок, пробивая защитную мембрану. Затем нашёл на правом бедре пострадавшего относительно целый участок, вонзил иглу и выдавил пальцами содержимое.

— Всё, тёзка, отдыхай, сейчас полегчает! — выдохнул я. — А пока давай в больничку собираться. Ну-ну-ну, не ленись, поднимайся!

— Ч… то с рукой? — заметил Максим мою размочаленную кисть.

— Ты не за меня волнуйся, я-то отращу, что надо. О себе побеспокойся, — отмахнулся я.

Рыча от боли и матюкаясь, соратник кое-как добрался до салона и рухнул на задние сиденья. Мне же осталось занять место водителя и дать по газам. Благо, хоть в голове немного прояснилось.

Далеко, правда, я не уехал. Проезжая мимо трупа одержимого, оставленного на дороге, притормозил и подогнал автомобиль к нему. Странно, но мне казалось, что его перекрученное агональным спазмом тело должно лежать значительно ближе…

Впрочем, не о том сейчас думать надо. Мне некогда даже просто вместилище демона разглядывать. Единственное, что я отметил про себя, так это то, что носителем оказался совсем молодой парень. Лет двадцать на вид, а то и меньше. Одет броско, я бы даже сказал — по-пижонски стильно. Плащ, толстая вязаная водолазка, идеально выглаженные брюки — всё кипенно-белого цвета. Даже волосы у него были светлые. Непонятно только от природы или крашенные.

А ещё, невзирая на худощавое сложение, весил этот юнец как слон. Я еле сумел закинуть его в багажник и утрамбовать там, чтобы изломанные конечности не мешали закрывать крышку.

Ну всё, теперь надо гнать!

Бросаю телефон на приборную панель экраном вверх. Выбираю контакт из списка. Включаю громкую связь. Умудряюсь всё это делать одной рукой, а параллельно ещё крутить руль и переключать передачи.

— Алло, Зорин! ЧП! Макса пиромант поджарил, куда мне его везти⁈ — скороговоркой выпалил я, когда в трубке раздался сонный голос начальника безопасности.

— Ожоги? Серьёзные? — вмиг подобрался Алексей Аркадьевич.

— Да уж неслабые, блин, до корки, — проворчал я, украдкой оглядываясь на парня. — Левая часть тела особенно сильно пострадала.

— Понял. Срочно вези его на Парашютную, у «Оптимы» там хорошие специалисты по ожоговой хирургии.

— Ага, добро. Если что, звони, но не слишком часто. Мне разговаривать не очень удобно…

— Ты тоже пострадал? — сдержанно удивился Зорин.

— Чуток совсем. Ладно, потом обо мне потрещим. За дорогой следить надо. Отбой.

— Хорошо. Я сообщу Инессе Романовне…

Пока я болтал с Алексеем Аркадьевичем, Макс немного оклемался. Обезболивающее сняло спазм, и парень хотя бы сейчас дышал без свиста.

— Мороз… — едва слышно выдохнул он.

— Чего?

— По… почему ты на… звал меня тёзкой?

— Тебе версию реалистичную или правдивую? — вступил я в диалог, стараясь заболтать товарища и не дать ему отключиться.

— Э-э-э… а в чём… кха-кха… разница?

— В реалистичную ты поверишь, а в правдивую вряд ли.

— Даже так? Ну давай… давай тогда правду, — прогудел раненный, мучительно растягивая слоги в каждом слове.

— В прошлой жизни меня тоже звали Максом, — поведал я.

— Прикалываешься? — не воспринял парень моё признание всерьёз.

— Я же говорю, что не поверишь, — усмехнулся я.

— Так ты… ты реально помнишь прошлую жизнь? На… верное, ты оттуда столь… ко всего знаешь о… демонах? — довольно точно угадал собеседник.

Я уж не стал упоминать, что для меня новая жизнь началась всего три с небольшим года назад.

— В точку, браток! Максим Морозов, старший ликвидатор Комитета ликвидации аномальных инцидентов! Будем знакомы!

— Ни… хера… серьёзно, что… ли? — попытался присвистнуть соратник, но стянувшиеся от жара губы выдали лишь глухое «ф-ф-ф».

— Абсолютно. И, кстати, ты первый, кому я об этом говорю вот так прямо.

— Так во-о-от почему Мороз… а мы-то с… пацанами головы лома… ли, — протянул Макс. — Кстати, а им вообще можно рассказы… вать?

— Тебе — можно! Но сначала чтоб выздоровел, понял?

— Да какой там… Мне даже на рожу свою стра… шно посмотреть… Такое не зажи… вает…

— Ничё-ничё, с лица воду не пить, как говаривал наш комиссар Воронцов! А настоящего мужчину шрамы украшают, — приободрил я собеседника.

— Слышь, Мороз… а ты… расскажешь, как у вас там всё было?

— Ну чего бы и не рассказать? Ты главное, спрашивай, и сам не засыпай. Лады?

— Да я ж хрен усну… интересно… ведь, — через силу улыбнулся Макс.

И я принялся рассказывать. О конторе, о сослуживцах, о демонах, об истории моего прошлого мира.

Молодой соратник слушал очень внимательно и увлечённо. Иногда мне даже казалось, что он заснул, настолько притихал парень. Но всякий раз, когда я оборачивался, чтобы проведать его, натыкался на пару сияющих поистине детским любопытством глаз.

— Охренеть… фантастика, какая-то… — выдохнул Максим, когда я поведал о том, как мы оцепили кордонами целый город на двадцать тысяч жителей, чтобы только изловить одного хитрого дезориентатора.

— Это ещё что! — преувеличенно бодро хохотнул я. — С фобиантами бывало пожёстче. Одна такая тварь как-то пробудилась прямо в воинской части. Ох, что там началось… Прикинь, тёзка, четыре сотни вооружённых солдат, которым демон внушил иллюзию, что они последние выжившие в мире, заполненном восставшими мертвецами?

Собеседник не успел толком удивиться, как меня отвлекло синее мерцание в зеркале заднего вида. А следом за ним плаксиво завыла сирена.

— Твою мать, «серые!» Ну, то есть, полиция, — выругался я и сразу же поправился.

— А у тебя… права-то водительские хоть имеются… Мороз? — отстранённо поинтересовался Макс.

— Ну конечно же! Только… ну… не в этом мире, — слегка смутился я.

— Ну жопа тогда, — подытожил собеседник.

— Хрен там! Я тебя довезу, а уже потом будем разбираться!

— Ты это… не шути с дорожными инспекторами, — предостерёг меня парень. — Они и пальнуть могут по колёсам.

— Тьфу, сука, этого нам не хватало! — в сердцах ударил я уцелевшим кулаком по рулю.

Однако погоня со стражами порядка не входила в мои планы. Поэтому я, пошарив в боковом дверном кармане, нашёл там тряпку для протирки стёкол и намотал на раскуроченную кисть. Немного пошипел от боли, ибо адреналин отпустил, и вся эта мясная требуха с костями уже начала невыносимо тюкать.

Сразу после этого я съехал к обочине, выскочил из тачки и замахал инспекторам здоровой рукой:

— Эй! Мне ехать надо, у меня раненный в машине! Время терять нельзя!

— Гражданин, немедленно вернитесь в транспортное средство! — прохрипел матюгальник патрульного автомобиля.

— Да грёбанные волки, чтоб вас… Пострадавший у меня! В больницу нужно срочно!

Из служебного авто сначала высунулся полицейский в светоотражающем жилете, а за ним и напарник.

— Чего там у вас? — осторожно поинтересовался один из офицеров.

— Требуется сопровождение до мед учреждения! — совсем уж нагло заявил я.

Гаишники неуверенно подошли ближе, и я распахнул перед ними заднюю дверь.

— Здрасьте… — слабо шевельнулся Макс, когда оба стража порядка заглянули в салон.

— Ё… перный театр! — ругнулся мужчина с капитанскими погонами.

— … здец… — в унисон поддержал его товарищ, находящийся в звании лейтенанта.

— Блин… ну спасибо, — обиженно прохрипел мой соратник.

— Так, отставить трёп! — посуровел старший наряда. — Куда везёте?

— В частную ожоговую на Парашютной, нас там уже ждут! — скороговоркой выпалил я.

— Понятно, следуйте за нашим экипажем, не отставайте! — распорядился капитан.

Оба инспектора бегом вернулись в свой автомобиль и тот, не выключая проблесковых маячков, завыл на всю улицу сиреной. Патрульные газанули с места, взвизгнув шинами, и помчались вперёд. Я, стараясь не отставать, пристроился за ними.

И не то чтоб мне требовалась помощь от полицейских… На пустующих улицах и так практически не встречалось транспорта. Но зато на светофорах я не стоял, пролетая их с чистой совестью на полной скорости.

Так мы домчались до клиники «Оптимы» за считанные минуты. А там нас, прямо на автомобильном пандусе, ведущем к оборудованному крыльцу, встретили медики с каталкой и капельницами наготове.

— А с рукой вашей что⁈ — во всеуслышанье объявила одна из сотрудниц больницы.

Благодаря ей и патрульные заметили потемневшую тряпку, торчащую из моего правого рукава.

— Тоже обжёгся, — соврал я, не моргнув и глазом.

— Давайте бегом за мной! Сейчас вас в приёмном отделении осмотрят! — потянула меня медсестра в здание клиники.

Сопротивляться я не стал. Тем более, что это был отличный предлог, чтобы свалить с глаз гаишников и избежать всяких неудобных вопросов про документы и обстоятельства произошедшего.

Вскоре меня передали под попечение молодой женщины, примерно такого же возраста, как и сам Бугров. И она сразу же отчитала за то, что я намотал на ожог какую-то грязную тряпку.

— Снимайте немедленно! — нахмурились фигурные брови врача. — Вы что, гнойное воспаление хотите заработать⁈ Или вообще столбня… о, господи! Мне сказали, у вас только ожог!

Увидав тот анатомический паззл, в который превратилась моя правая кисть, медик ужаснулась. Она широко распахнула веки и прижала ладони к маске. По её взгляду и безнадёжному покачиванию головой было видно, что шансы ей оцениваются как не очень благоприятные.

Хех, но она многого обо мне не знает…

— Ну да, так вышло… но обожжённые ткани там тоже есть, уверяю! — не очень удачно пошутил я.

— Вам срочно нужно в реконструктивную хирургию, иначе руку не удастся спасти! На счету буквально каждая секунда! — подняла на меня круглые глаза женщина.

— Ох, да, вы правы! — не стал я спорить. — А вы можете мне эту бахрому кровавую замотать чем-нибудь? Ну чтоб я до нужного специалиста доехал.

Врач пару секунд поколебалась, но потом профессионализм одержал верх, и она взялась за дело.

— А вы очень спокойны для человека, получившего такую серьёзную травму, — отметила она, набрасывая белоснежные петли бинтов.

— Это я на стрессе просто, потом догонит, — озвучил я первую пришедшую на ум отмазку.

— Ну да, часто так и бывает… уже на опыте, как я погляжу? Военный?

— Типа того. Неоднократно стреляный, что называется, — слабо улыбнулся я. — Что там с парнем, которого я привёз?

— Вы извините, но я не знаю. Им сейчас дежурная бригада занимается. А скоро подъедет и Лаврентий Евдокимович. Это наш ведущий хирург, а по совместительству профессор Всемирной организации ожоговой медицины. Если спросите моего мнения, то я бы назвала его лучшим специалистом во всей Европе. Так что ваш товарищ будет в надёжных руках.

— Ясно, спасибо…

— Так, я закончила, — деловито размяла пальцы врач. — Промыла, вычистила мусор, обезболила и наложила асептическую повязку. В общем, подготовила вас для хирургов. Теперь вам надо срочно действовать. Знаете куда обратиться?

— Да-да, не переживайте! — без заминки соврал я. — Спасибо вам большое. Всего доброго.

Я поспешил покинуть кабинет, чтобы узнать о состоянии Макса. Но мне пока ничего вразумительного не сказали. «Мы сразу же сообщим, как появятся новости», — вот что я услышал от трёх встреченных сотрудников клиники.

Пришлось топать на улицу. А то ж я прям на пандусе машину Толика бросил. Надо бы освободить проезд…

— Да вам чё, совсем нечем заняться? — проворчал я под нос, увидев, что гаишники до сих пор не уехали, а продолжают околачиваться возле нашей тачки.

Ровно в тот момент, когда я вышел, капитан опёрся на багажник, что-то там высматривая.

У меня внезапно похолодело внутри. Я представил, что произойдёт, если меня попросят отпереть крышку. Объяснить наличие там переломанного трупа мне будет очень непросто…

— Ну как? — кивнул один из полицейских на мою перемотанную клешню.

— Сказали, надо срочно к хирургу, иначе руку не спасти, — честно ответил я.

— Помощь нужна? — никак не отставали от меня гаишники.

— Не, сам справлюсь. Главное, что пацана доставили вовремя, — отмахнулся я.

— Ну раз так…

Капитан отпрянул от машины и задумчиво посмотрел на багажник.

К нему подошёл коллега и что-то тихо сказал. Я по губам точно различил слова «проверить» и «хотя бы документы».

— Да ладно тебе, Жора, не трахай мозги человеку, — возразил ему старший патруля. — И так ночка трудная выдалась.

Напарник вильнул глазами в мою сторону и снова что-то зашептал.

— Ой, да нашёл к чему придраться! — отмахнулся от него капитан. — На лице же написано, что он в органах или охранке полжизни провёл. Я ведь прав?

Полицейский посмотрел на меня с лёгким прищуром, будто проверял меня на вшивость.

Взамен я одарил собеседников своим фирменным угрюмым взглядом, не спеша ни подтверждать, ни опровергать прозвучавшую догадку.

Похоже, на моей физиономии всё было написано предельно красноречиво. И, как ни удивительно, именно мой мрачный вид убедил собеседников, что я являюсь сотрудником системы. Они синхронно козырнули, посоветовали не откладывать получение медицинской помощи, и укатили вглубь ночных улиц.

Я облегчённо выдохнул и отогнал машину на ближайшую парковку. Оттуда позвонил Зорину. Тот тоже ничего нового мне не сообщил. Через тридцать минут сюда же приехал Матвей. Потом Яша. Ещё через час объявились Славик, Семён и Пашка.

Чтобы не пересказывать вновь прибывшим историю столкновения с демоном Аркантом, я назначил на роль докладчика Матвея. Парень обладал отличной памятью и имел талант предельно кратко изъясняться. После его объяснений, как правило, вопросов ни у кого не оставалось.

— Звонил Алексей Аркадьевич, говорит, с Максом работают. Радецкая лично получает доклады каждые десять минут, — поделился Кочетков.

— Какие прогнозы? — хмуро осведомился я.

— Нейтральные. Красавчиком уже не будет, ожоги слишком обширные. Но состояние без отрицательной динамики. Инесса Романовна в здешних специалистах уверена. Говорит, поводов для беспокойства нет.

Мы с парнями синхронно испустили облегчённый вздох. Те, кто стоял, устало плюхнулись на лавки в приёмном отделении. Ну хоть новости хорошие…

— Господа, извините, с кем я могу поговорить? — показался пожилой врач в стерильном фартуке поверх хирургического костюма тёмно-бордового цвета. — По поводу Максима Рыбакова.

Ведущего хирурга, которого мне рекламировала сотрудница клиники, я узнал сразу. Просто потому что за минувший час прошёлся мимо его подписанной фотографии на информационной доске раз сто. И первым поспешил к медику:

— Давайте со мной. Это я его привёз. Как он? Что-нибудь требуется? Переливание? Пересадка кожи?

— Послушайте, дело в том… — начал был хирург.

— Если нужны доноры, то мы готовы. О, с меня же можно шкуру без стеснения резать! — вдруг озарило меня. — Я ведь потом… кхм… неважно, в общем. Но если действительно надо, вы так и скажите…

— Подождите, дослушайте меня…

— Лаврентий Евдокимович, давайте без долгих вводных! Как там Макс⁈ — требовательно воззрился я на доктора.

— Он умер.

Я застыл с открытом ртом, а чуть позади замерли и парни, слышавшие это.

— Как… умер? — ошарашено спросил Яков.

— Ожоговый шок в терминальной стадии. В ходе операции произошла остановка сердца. Мы не смогли его стабилизировать. Мне жаль.

Молодые демоноборцы начали возмущаться и спорить. Мол, как так? Только недавно сообщали, что всё вроде идёт на лад! Врач что-то им втолковывал, на пальцах объясняя про состояние «мнимого благополучия», «ожоговую гемоконцетрацию» и «синдром взаимного отягощения».

Однако я даже не стал это слушать. Пока парни отрицали наступление необратимого, я развернулся и побрёл к выходу. Я твёрдо знал, что рано или поздно мы кого-нибудь потеряем. Но сейчас от этого не становилось легче.

На плечи навалилась знакомая до тошноты тяжесть. Будто бы на них лёг ещё один гроб. Я знал, что к такому грузу нельзя привыкнуть. Но я давно научился нести его, не шатаясь…