Закончив заполнять очередную сводную таблицу, Светлана бессильно откинулась на спинку кресла и посмотрела на кипу бумаг, которую требовалось ещё разобрать. Вид этой нескончаемой горы, растущей с каждым новым днём, навевал такую тоску и бессилие, что хотелось выть.

Янталь ощутила, как глаза защипало от подкатывающих слёз. Она не выдерживает такого темпа. Долги копятся, дедлайны подкрадываются, почта ломится от необработанных документов. Если так продолжится и дальше, то придётся отказаться от всех дополнительных ставок. А это не только ударит по благосостоянию Светланы и её детей, но ещё и гарантированно испортит отношения ещё с начальницей.

И трудно определить, что хуже. Ведь Адольфовна лютой ненавистью ненавидит тех из отдела, кто отказывается от принятых на себя совмещений. Всё потому, что подобная оптимизация расходов приносит и самой руководительнице неплохие барыши в виде премий. К тому же Оксана Рудольфовна была свято убеждена, что лояльность сотрудника измеряется часами, проведёнными в офисе. И покидание рабочего места раньше, чем это делает она сама, считалось чуть ли не актом личного неповиновения, ставящим под сомнение её авторитет.

Собственно, на этой почве у Бугрова с Ольшанской постоянно и возникали конфликты. Но тут его снова выдернула к себе Радецкая, и обстановка в отделе накалилась. Место мишени для спуска эмоций опять стало вакантным. И никому не хотелось его занимать…

Вспомнив об этом человеке, Светлана ощутила, что у неё начали гореть щёки. Даже бог не ведает, как она ненавидит этого заносчивого говнюка!

Глубоко вдохнув и прикрыв глаза, Янталь постаралась отвлечься от этих мыслей. Бегло глянула на часы и чуть не застонала в голос. Уже семь вечера, а бумажный завал на столе не уменьшился ни на сантиметр. Так продолжаться больше не может…

Вот бы ей найти кого-нибудь на замену Грошеву. Но да на словах всё легко и просто. А на деле…

Последние годы Светлана не слишком старалась ладить с коллегами. Вернее даже будет сказать, нарочно их цепляла и дразнила. Ей нравилось примерять образ самодостаточной стервы, которая плевала на всё и всех. Но теперь это сработало против неё самой.

У них и без того в коллективе трудилось не так уж много перспективных мужчин. Одни женатики, которых и арканом в офисе не удержишь. Они пулей летят домой к борщам и подгузникам, как только появляется такая возможность. Другие слишком умные и не позволяют собой манипулировать, а третьи едва тащат собственные задачи.

Вот и выходит, что выбирать не из кого.

Обречённо покачав головой, Янталь украдкой покосилась в сторону Виктора. К её вящему неудовольствию, он беззаботно трепался с молоденькой коллегой, всем видом показывая, что со своей текучкой он давно разделался.

Словно почувствовав направленный на него взгляд, Грошев повернулся и посмотрел на Светлану. Та от неожиданности вздрогнула и опустила лицо, утыкаясь в бумаги.

Снисходительно ухмыльнувшись, Виктор вдруг засобирался. Выключил компьютер, попрощался с отделом и отправился за верхней одеждой.

Такой шанс Янталь упустить не посмела. Выждав секунд пятнадцать, она быстрым шагом устремилась к выходу, чтобы «случайно» столкнуться с Грошевым, когда тот будет идти к лифтам. Так всё и произошло…

— Ой… Витя, уже уходишь? — наивно захлопала длинными ресницами женщина, прикинувшись, что эта встреча в коридоре для неё полнейшая неожиданность.

— Угу, хорошего вечера, — расслабленно помахал он рукой, даже не глядя на собеседницу.

— Я… кхм, постой! Подожди, пожалуйста! Мы… мы можем поговорить?

— О чём? — сухо осведомился Грошев.

— Обо всём… этом, — неопределённо покрутила в воздухе пальцами Янталь. — По поводу того, что я тогда сказала. На самом деле, я так не думаю, Вить. Мне просто хотелось побесить Бугрова, только и всего! Ты… ты хороший парень. Умный и надёжный… вот…

На губах мужчины промелькнула лёгкая презрительная усмешка. Но произошло это так быстро, что Светлана засомневалась, а не показалось ли ей.

— Так твои сравнения меня с официантом или таксистом, были всего лишь игрой на нервах Петра? — задумчиво потёр подбородок Виктор.

— Ну конечно! — поспешила заверить его Янталь.

— Значит, ты не откажешься пойти со мной на свидание? — огорошил её собеседник.

— Ч… что? Когда? — растерялась Светлана.

Грошев картинно вскинул руку с часами и беззвучно зашевелил губами, будто что-то высчитывал. А затем провозгласил:

— Ну-у-у… примерно, через полчаса!

— Я… кхм… Вить, у меня работы много. Я зашиваюсь, извини, может как-нибудь…

— А, всё с тобой понятно, — резко оборвал Виктор оправдания коллеги. — Очередная уловка для наивного простачка, да?

— Нет, что ты! Я говорю совершенно искренне! Ты же сам видел залежи на моём столе!

— В таком случае, если проблема в одних лишь бумажках, то тебе не о чем волноваться, — покровительственно усмехнулся мужчина. — Я буду рад помочь, только…

Янталь затаила дыхание, не веря, что всё прошло настолько легко. Неужели, Грошеву всего лишь нужно было остыть, и теперь всё станет, как раньше?

— Только, что? — тихо повторила Светлана.

— Сперва свидание, — подмигнул Виктор.

— Но… Адольфовна ведь… она же…

— Да забей, — рассмеялся Грошев. — Давай, беги за курточкой, я тебя подожду.

Неуверенно помявшись, Янталь всё же сделала первый шаг. За ним ещё один. Но потом остановилась в нерешительности.

— Ну, Светик, не тормози! — поторопил её Виктор. — А то в ресторанах свободных мест не останется, придётся в какой-нибудь шаурмячной запахом старого масла дышать.

Женщина поняла, что возразить ей нечего. Она сдалась и отправилась за одеждой. Сейчас Янталь находилась в заведомо слабой позиции. И оттого была вынуждена уступить. Но если это поможет помириться с Грошевым — пускай.

Дальнейшее события вечера приобрели для Светланы совершенно неожиданный оборот. Её спутник вёл себя… кхм… гораздо уверенней и напористей, нежели раньше. Он не стеснялся иной раз приобнимать Янталь. Не тушевался, когда брал её за руку. В заведении проявил чрезмерную галантность — помог снять пуховик, а за столом услужливо отодвинул стул, дожидаясь, пока Светлана присядет.

Спонтанный ужин тоже пошёл по не самому обычному сценарию. Раньше Янталь неоднократно посещала с Грошевым различные заведения. И это было… м-м-м… пожалуй, «утомительно» подходящее слово. Несуразный очкарик потел, кряхтел и заикался. Не мог толком поддержать никакую беседу, кроме как о работе.

Но сегодня Виктора было не узнать. Он болтал без умолку, фонтанируя шутками и историями. Куда-то исчезли его вечно виноватый взгляд и привычка сутулиться. Словно бы вместе со своими нелепыми очками Грошев снял с себя и образ неисправимого задрота.

Более того, Светлана поймала себя на мысли, что ей иной раз интересно слушать спутника. Однако это ничуть не радовало женщину. Скорее ввергало в смятение. Ведь ей казалось, что с каждой минутой инициатива всё дальше и дальше уплывает от неё. А с ней и ощущение собственного превосходства.

Вместо привычной роли королевы, снисходительно принимающей знаки внимания, Янталь ощутила себя приезжей провинциалкой, которую технично обрабатывает опытный городской бабник. Причём, держит плотно, как рыбку на крючке.

Всякая попытка перевести разговор в нужную ей плоскость пресекается. Любое упоминание затруднений по работе отметается. А легкий шантаж обидами и дамскими капризами неизменно сталкивался с глухим равнодушием.

Грошев будто бы осознавал, что Светлана остро нуждается в примирении и восстановлении прежних отношений, а потому бессовестно этим пользовался. Хотя прямо он об этом не говорил, но полупрозрачных намёков отпускал предостаточно.

Янталь не понимала, что произошло. Почему вдруг удобный безотказный лошок сам начал диктовать свои условия? Женщина всеми силами пыталась восстановить статус-кво, но лишь глубже застревала в расставленных сетях. Не успела она опомниться, как посиделки в ресторане сменились расслабляющей прогулкой. Затем салон такси, недолгая поездка, и вот они уже переступают порог квартиры Виктора…

Светлана пребывала в шоке, насколько далеко всё зашло. Поэтому на всякий случай поклялась себе, что ни при каких обстоятельствах не станет спать с Грошевым. Однако кавалер, как оказалось, вынашивал совсем другие планы. Он продолжал действовать с той же пугающей уверенностью и неотвратимостью. Словно хищник, преследующий уставшую жертву…

Сперва всё шло достаточно безопасно. Кино, спокойный разговор, немного вина. Затем ладонь Грошева, покоящаяся на плече Светланы, начала настойчиво её поглаживать по спине. А это, в свою очередь, уже переросло в совсем уж бесцеремонные и интимные прикосновения.

Опомнилась Янталь лишь тогда, когда лежала на смятых простынях в чужой постели и неотрывно смотрела в потолок. Грошев отправился принимать душ, а женщина тем временем сгорала от позора и брезгливости. Ей было противно от самой себя. Как она могла допустить подобное? Боже, какое унижение…

Бесшумно проскользнув в прихожую к сумочке, Светлана взяла свой телефон и набрала короткое сообщение: «Мама, горю на работе. Оставишь Гошу и Машу с ночёвкой? С утра завезу свежие вещи для садика». Испытывая неподдельное отвращение к себе, Янталь нажала кнопку «отправить».

— Ну что, неплохо повеселились, да? — объявился на пороге полуголый Виктор, сияя широкой улыбкой.

Светлана не ответила. Только отвела взгляд и повыше натянула простыню, под которой прятала наготу.

— Не желаешь повторить? — сально улыбнулся Грошев, присаживаясь рядом на кровать.

Янталь невольно отодвинулась и этот жест будто бы разбил маску учтивости Виктора. Его взгляд сделался высокомерным, а тон ледяным.

— Вижу, что ты не в восторге, — констатировал мужчина. — В таком случае, я тебя не смею задерживать. Если надо, езжай. Провожать не стану, извини. Голова ещё влажная.

Сгорая от стыда, Светлана подхватила свои разбросанные вещи и пулей выскочила из комнаты. Запершись в ванной, она кое-как привела себя в порядок. Принимать душ не стала. Ей и без того тягостно было находиться в квартире Грошева…

— В следующий раз, Светик, постарайся получше, — холодно бросил хозяин жилища, когда Янталь уже одевалась в прихожей.

— Ч… что ты имеешь в виду? — оторопела женщина.

— Ты прекрасно меня поняла, — хмыкнул собеседник. — Будь поактивней в постели. Брёвна нравятся только бобрам и лесорубам. Увы, я ни не отношусь ни к тем, ни к другим.

— Да как ты… ты совсем что ли… — задохнулась от возмущения Светлана.

— Воу-воу, тише, солнце! Не ляпни чего-нибудь, за что потом снова придётся вымаливать прощение.

Гостья так и замерла с одним наполовину застёгнутым сапогом, чувствуя, как от позора краснеют уши.

— Кто тебе вообще сказал, что у нас будет «следующий раз?» — выдавила из себя она.

— Ты сама это сказала, Светик, — улыбнулся Виктор. — Если тебе нужна моя помощь, то придётся отрабатывать. Теперь, чтобы усадить меня за твои оборотки и сверки, потребуется нечто большее, чем надутые губки и щенячьи глазки.

— Ты же обещал помочь мне! — прошипела Янталь.

— Угу, и от слов своих не отказываюсь, — сложил мужчина руки на груди. — Но за такой секс, как сегодня, максимум я могу у тебя взять пояснительную записку по квартальной отчётности. Извини, но на большее это не тянет. Я словно статую пытался расшевелить! Эстетично, но удовольствия принесло мало. Поэтому я и говорю, что тебе нужно будет постараться получше. Хочешь, повторим завтра? Ну или послезавтра, как тебе удобно. Если совсем напряг со временем, можем обойтись и без ресторана. Что скажешь?

Светлана так ничего и не ответила ему. Выскочила из квартиры, даже забыв на вешалке шарф.

— Ладно, обращайся, как созреешь, — издевательски крикнул ей вдогонку Виктор.

Уже сидя в такси, Янталь смотрела в окно и чувствовала, как по щекам бегут слёзы. Ей воспользовались грубейшим образом, не скрывая намерений с самого начала. А потом ненавязчиво выставили, как дешёвую потаскуху.

Но хуже всего было другое… Светлана понимала — у неё нет возможности отказаться от «великодушного» предложения Грошева. На ней висит кредит, щедро подаренный бывшим мужем, ипотека и двое детей. Причём, старший посещает коррекционную спецгруппу, которая обходится совсем недешёво. Так что эти чёртовы дополнительные ставки на работе для неё важнее воздуха…

— Какая же ты тварь, Бугров… — прошептала себе под нос Янталь, невольно вспоминая о виновнике её проблем. — Если ты сейчас спишь, подонок, то надеюсь, что тебя мучают кошмары…

* * *

— Сука, как он нас нагнал⁈ — выругался Макс.

— Да вот как-то смог, — сплюнул я.

А загадочный незнакомец в белом продолжал стоять, будто призрак в ночи. Но пока не нападал. Да и вообще не приближался.

«Валаккар, что-нибудь можешь об этой твари поведать?» — мысленно обратился я к Князю Раздора.

Но тот меня наглейшим образом проигнорировал. Запоздало я обнаружил, что тьма в душе улеглась, как озеро в штиль. Она не отвечала даже мне. Твою мать, да что ж с этими драными демонами творится…

— Сторожи «плаху», Максим, — дал я задание спутнику. — Меня слушаться беспрекословно. Никаких вопросов и препирательств. Уяснил?

— Так точно! — по-военному козырнул мне товарищ и выскочил на улицу.

Я тоже покинул салон и встал прямо перед капотом машины. Между мной и одержимым расстояние было около полутора сотен метров.

— Отбросы, вы похитили то, что принадлежит мне, — прошелестел сам ветер вокруг.

— А ты, получается, Аркант собственной персоной? — негромко проговорил я, не сомневаясь, что отродье меня расслышит.

— Не смей пятнать моё имя своим мерзкими устами! — зарычало пространство. — Ты всё дышишь лишь потому, что мой Владыка возжелал узнать, кто ты такой, зачем разорил ковен и погубил стража.

— Организуешь мне встречу с твоим хозяином? Заодно всё ему и расскажу, — закинул я наудачу.

— Твои хитрости примитивны и безыскусны, ничтожество, — не повёлся Аркант. — Впрочем, чего ещё ждать от гнусного вора, посягнувшего на реликвию? Явытащу из тебя ответы. Ты сам прокричишь их, медленно сгорая в пламени.

«Валаккар, ты там уснул или где⁈ Слышишь, как борзеет этот хмырь? Пошевелись хоть немного!» — снова позвал я Князя Раздора.

Но высший демон даже не шелохнулся. Он затих точно так же, как перед сеансом экзорцизма над супругой Зорина. Только в этот раз я его ни о чём подобном не просил. Более того, его присутствие могло хоть немного сбить спесь с Арканта и поумерить его желание нас поджарить. Насколько я заметил, инфернальные порождения чувствовали, как ворочается внутри меня сущность Валаккара, даже если он просто обращался ко мне.

Жаль, что определиться с дальнейшими своими планами я не успел. Долбанный одержимый начал действовать первым…

Почуяв неладное, прыгаю в Бездну. Мир преображается, и я вижу паутину демонических нитей повсюду. Су-у-ука, какая же могучая тварь… Ему даже полторы сотни метров между нами не помеха…

Справа и слева от меня воздух закипает, образуя завихрения. Я рассекаю их с помощью энергии Преисподней, не давая огненным столбам сформироваться, и вскидываю «Самум». Успеваю нажать на спуск всего раз, но вместо выстрела меня ждёт большой и неприятный сюрприз.

Пистолет раскаляется до красноты прямо в моих ладонях. От него валит пар, рукоятка плавится, облепляя кожу пластиком, а потом детонируют патроны в магазине…

Пятидесятый калибр взрывается как фугас. Перегретый корпус «Самума» разносит в осколки. Вместе с ними куда-то в ночь улетают и мои оторванные пальцы. Кисть превращается в бесформенное кровавое месиво, висящее неопрятным лоскутом. Повезло, хоть глаза уцелели!

Кричу Максу, чтобы призывал Бездну и душил любые подозрительные колебания вокруг себя. Сам занимаюсь тем же прямо сейчас. Нельзя ошибиться. Нельзя, твою мать! Если демон зажжёт рядом с нами свой огонь, контакт с Преисподней разорвётся. И тогда мы вообще останемся перед тварью беспомощными, как слепые котята.

Наше отчаянное положение ухудшается ещё и тем, что порождение иного мира не атакует всерьёз. Оно работает даже не в полсилы, а ювелирно. Уж я-то вижу, что ему не составит труда превратить в огненную геенну половину квартала за раз и затопить здесь всё пламенем.

Всякое, конечно, бывало у меня на службе. Но с такими монстрами мне не доводилось ранее схлестнуться. Впрочем, я с тех пор тоже сильно изменился, пускай и не понимаю, во что именно превращаюсь. Но в нынешней ситуации некогда ломать голову. Действовать надо.

Не прекращая источать сырую энергию, я стремлюсь достать до канала, который тянется от алтаря в багажнике авто к одержимому. Бездна мне подсказывает, что Макс справляется неплохо. Как раз сейчас он палит по человеку в белом, надеясь его подстрелить.

Я хочу ему крикнуть, чтобы осторожней пользовался огнестрелом, дабы он не рванул, как мой «Самум». Но времени нет. Ни единой лишней доли секунды. События разворачиваются настолько стремительно, что мозг едва успевает их фиксировать.

Вижу, как рядом с моим соратником формируется завихрение. Но он, занятый стрельбой, замечает его слишком поздно. Я только набираю в грудь воздуха, чтобы приказать ему убираться, однако отдать команду не успеваю.

Боковым зрением улавливаю, как рядом с багажником машины зарождается нечто, похожее на луч света. От него отпочковываются мелкие язычки пламени и искры. Затем образование утолщается и набухает. Жар усиливается. Вот-вот уже демонический огонь развернётся в полную мощь, плавя асфальт как шоколад. И в этот момент я касаюсь уцелевшей рукой пуповины, соединяющей Арканта с его «плахой».

Моё сознание втягивает в воронку и выплёвывает в каком-то нематериальном плане. Сперва я знатно охренел и не понял, где оказался. Вокруг пустота. Тьма. Ничто. Ни точки света или чего-нибудь другого, за что можно зацепиться взору. Бездна всё ещё со мной, но она тоже слепа в этой черноте.

Поток информации, которая Преисподняя прогоняет через мой разум, превращается в белый шум, заглушающий даже собственные мысли. Здесь абсолютно ничего нет. Мозг, потерявший знакомые ориентиры, судорожно бьётся, стараясь дорисовать хоть что-то.

И вот тогда я понимаю — это и есть Аркант. Его душа. Или, вернее, средоточие. Он настолько велик и огромен, что я на его фоне выгляжу муравьём, карабкающимся по лошадиной шкуре. Но коли уж всё вокруг меня — демон, то мне же проще…

Формирую из энергии Бездны продолговатые клинки, которые становятся продолжением моих рук. Наугад бью пространство, однако ничего не ощущаю. Сразу же меняю тактику. Теперь я не просто размахиваю созданными лезвиями, а ищу точку соприкосновения.

Это отдалённо похоже на работу со старыми тупыми ножницами. Чтобы заставить их резать, а не бестолково жевать бумагу, требуется приложить едва уловимое почти интуитивное усилие. Замираю на долю секунды, чтобы нащупать внутренним чутьём то, что мне нужно, и… вот оно.

Сопротивление окружающей тьмы вдруг становится осязаемым. Я вспарываю её, как шёлковую занавеску. Тотчас же мрак перестаёт быть бестелесным фоном — он содрогается от боли. В месте разреза чернота трепещет и тянется сотнями тончайших едва заметных нитей, пытаясь затянуть нанесённую мной рану.

Однако я рублю снова и снова. Аркант в ярости ревёт, и его вопль терзает меня подобно скрежету ржавой пилы, проходящейся по костям черепа. Что-то обхватывает меня и пытается раздавить, как жалкую букашку. Но тут в недрах души восстаёт Валаккар…

Сущность Князя Раздора разворачивается исполинским чернильным парусом. Воля здешнего хозяина в ужасе отшатывается от меня, однако высший демон не привык выпускать добычу. Он вцепился в соперника почище голодного волка. Аркант захлёбывается собственным криком и трусливо сжимается. Но Валаккар уже запустил в него свои когти, и тьма начинает сражаться с тьмой…

Мощь одного из владык ада столь ужасна, что даже мне жутко наблюдать за тем, как он расправляется со своим сородичем. Высший демон буквально препарирует неприятеля, потроша его будто снулую рыбину. Во все стороны хлещут потоки энергии, едва не снося меня. Аркант уже не кричит, а жалобно скулит, надеясь вымолить себе пощаду. Но Князь Раздора не из тех, кто славится милосердием.

Вскоре Валаккар резким движением вскрывает пласты тьмы. Под ними обнажается ядро — абсолютно гладкое и круглое, как шар для боулинга, только размером с мельничный жёрнов. И прямо сейчас высший демон алчно тянется к нему, будто к великой ценности.

Интуиция неприятно заворочалась. Что-то мне подсказывало, что Валаккару нельзя дать завладеть этой сердцевиной. Поэтому я рванул наперерез и со всей доступной мне мощью рубанул по средоточию Арканта. Мои энергетические клинки столкнулись с гигантским ядром с таким звуком, словно я ударил по ледяной глыбе.

В первое мгновение мне показалось, что моя атака не принесла результата. Но буквально через секунду в том месте на сфере, где прошлись мои лезвия, зародилась крохотная поблёскивающая брешь. Совершаю прямой выпад и вонзаю в неё оба своих орудия. На сей раз мне удаётся пронзить демоническую сущность. Клинки с треском проваливаются внутрь, и пространство содрогается от очередного рёва Арканта.

Ядро вмиг покрывается паутиной трещин и тускнеет. Из него ураганом хлещет концентрированная энергия Бездны, которую накопил демон. Её так много, что ощущаю себя одиноким путником, которого настиг в дороге шторм.

Ещё один удар! И снова! Я кромсаю средоточие сущности противника со всей доступной мне яростью и ненавистью. Вкладываю в каждую атаку весь тот яд, что годами копился во мне. Свинцовая тяжесть потерь, едкая горечь сомнений, пережитая боль, точащая меня гниль нарушенных обещаний — всё это кратно усиливает мои выпады. И сфера не выдерживает.

Покрытая трещинами поверхность бледнеет и осыпается прахом. В ушах траурным горном гремит предсмертный вой Арканта, а потом…

Всё резко прекратилось.

Моё сознание вышвырнуло в реальный мир. Контакт с Бездной сразу же прервался. После пережитой фантасмагоричной схватки тело сковывала свинцовая тяжесть. Искалеченная взрывом перегретых патронов рука напомнила о себе простреливающей до самого локтя болью. И только Валлакар довольно щерится в моей душе, явно довольный собой.

Бессильно опадаю на асфальт. Сейчас я настолько выжат, что даже дыхание даётся с трудом. Хочется рухнуть и закрыть глаза прямо на месте, но я тут не один. Надо понять, как там Макс…

Кое-как заставляю голову повернуться в нужном направлении и чувствую, как кровь отливает от лица. Из-за заднего колеса выглядывает лишь безвольно лежащая рука, развёрнутая ладонью кверху.

— Держись, Максим… я… иду… — рычу сквозь сжатые зубы и упрямо ползу к товарищу.

Мы победили. Но цена этой победы пока ещё неясна.