— Андрей Витальевич, простите за беспокойство. Пришло сообщение от Щукина. У него ЧП. Целый штурмовой взвод задвухсотили.

Министр подчёркнуто медленно поднял голову и отложил перьевую ручку, которой бегло выводил резолюцию на очередном документе.

— Что-что там у Щукина? — тихо переспросил он, надеясь, что ему послышалось.

— Потери в спецзводе. Четырнадцать человек, включая командира, — лаконично доложил подчинённый.

— Щукин там совсем охренел⁈ Как допустил⁈ — привстал Андрей Витальевич со своего кресла.

— Объяснительные очень расплывчатые, но суть сводится к той угрозе нового типа, о которой сообщалось ранее.

Министр с силой помассировал глаза и грузно опустился на место.

— Похоже, Фёдору Харитоновичу пора посвятить себя садоводству или написанию мемуаров, — задумчиво проговорил он. — Во что он превращает своё Управление?

Секретарь не мог дать ответа на этот без сомнения риторический вопрос.

— Будут какие-нибудь распоряжения в связи с этим? — осведомился подчинённый, когда пауза слишком затянулась.

Андрей Витальевич поджал губы и напряжённо выдохнул:

— Собери мне сводный отчёт по вотчине Щукина. Издай приказ о создании чрезвычайной комиссии в председательстве со мной. Это уже не просто «ЧП», лейтенант, это проявление системного кризиса. МВД не справляется. И вопрос времени, когда эта бомба рванёт в новостях. Так что я должен досконально разобраться, о какой угрозе сигнализирует Щукин.

Секретарь вежливо кивнул, но остался стоять, предполагая, что будут и другие указания.

— В общем, готовь спецборт! — решительно вскочил на ноги министр. — Но предупреди дежурную службу, летим без торжественных встреч и оркестров. Мне нужны ответы, а не реверансы.

— Вас понял, Андрей Витальевич! Разрешите идти?

* * *

— Эй, Мороз? Ты с нами? — выдернул меня из задумчивого состояния голос Фила.

— Плюс-минус, — мрачно буркнул я, стряхнув оцепенение.

Потерев ладонями лицо, я уставился покрасневшими от усталости глазами в окно, глядя на проносящиеся за стеклом автомобили и фасады фешенебельных бутиков.

— Слышь, а с тобой точно всё нормально? — повернулся с водительского сидения Цепков. — Что-то ты грузишься последнее время много. Если чем помочь можем, ты скажи.

— Просто думаю, как быть с трупами, алтарём и что вообще делать дальше, — озвучил я лишь часть правды.

— И к чему склоняешься? — поинтересовался Филипп.

Хоть он и поддержал меня в вопросе касательно судьбы тел ритуальных жертв, но, кажется, где-то глубоко в душе сомневался в своём выборе. Чую, что эта тема может снова подняться на повестке дня. И тогда мне уже трудно будет одному противостоять сразу троим. Поэтому нужно потихоньку себе стелить соломку.

Эх, Радецкая, если узнает, точно порвёт на тряпки. Но почему-то мне упорно не хочется ей признаваться о том, что где-то есть цистерна с трупами, нашпигованными пулями из наших стволов. Не то чтоб я опасался шантажа с её стороны, но всё же…

— Без широкой огласки нам точно никого не следует посвящать в эту историю, — уклончиво произнёс я.

— Значит, всё-таки, ты тоже склоняешься к тому, чтобы обнародовать нашу находку? — выглянул между кресел Цепков.

— Не беги вперёд паровоза, — осадил я парня.

— Ладно-ладно, но хоть какие-то намётки плана у тебя есть? — немного понизил ставки Андрюха, хитро морща кривой нос.

— Не исключено, — туманно отозвался я.

— Лады, мне достаточно! — просиял он, и отвернулся.

Минут пять ехали в тишине. Я снова начал ловить на себе взволнованные взгляды попутчиков. Видимо, сегодня моя извечно угрюмая физиономия была совсем уж свинцовой. Поэтому пришлось доставать телефон и изображать хоть какую-то деятельность, лишь бы только притушить тревогу в глазах товарищей.

— Алло, здорово, хакер! — жизнерадостно провозгласил я на весь салон.

— Мороз, надеюсь, ты по серьёзному поводу! У нас обход идёт, в любой момент может врач заявиться! — нервно зашипел динамик голосом Кочеткова.

— У тебя разве не выписка сегодня? — наморщил я лоб.

— Угу, но сначала-то обход, — прошептал Паша.

— Ладно, извини, что дёрнул. Тогда как освободишься, сможешь мне по Воронцову информацию скинуть? Хочу кое-что с ним обсудить.

— Это ещё кто? — не понял меня собеседник.

— Ну завлаб «Фауны!»

— А, ты об этом… Только он Воротынцев.

— Точно, мой косяк, — признал я, поняв, что случайно назвал фамилию старого комиссара из своей прошлой жизни. — В общем, как подвернётся возможность, ты мне сразу по нему всё отправь. Только Зорину не говори. И это… с возвращением в строй.

— Спасибо, — улыбнулся, судя по тону, Кочетков, а потом без какого-либо перехода выпалил на одном дыхании: — Всё, отбой, не могу говорить!

Вызов сбросился, и я убрал смартфон в карман. Опять в салоне Андрюхиной тачки повисло тяжеловесное молчание.

— Мороз, а что с твоими киллерами, кстати? — спросил Фил, не высидев долго в тишине. — Есть какие-то новые зацепки?

— Пока глухо, — соврал я.

— Ты как будто перегорел к этому делу, — поймал Цепков мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Сейчас важнее отработать все поручения Радецкой, они нам куда больше пользы принесут, — ответил я.

— Ну, в целом, справедливо, — пожал плечами Андрей.

На том беседа окончательно умерла. А через минут десять мы уже свернули к парковке «Оптимы». Покинув автомобиль, я задрал голову посмотрел на безбрежное голубое небо, нависающее над крышами зданий. Вот и весна наступила. А совсем недавно, казалось, новый год праздновали…

Через проходную нас пропустили без малейших проблем. Мой возобновлённый статус в корпорации позволял посещать здание штаб-квартиры даже с оружием. В холле нашу троицу уже поджидали остальные участники отряда демоноборцев во главе с Зориным.

— Всё готово, пополнение построено, — сухо проговорил начальник личной безопасности.

Я внимательно осмотрел Алексея Аркадьевича. Хотелось спросить, как он переживает потерю супруги, но в присутствии парней так и не решился. Вряд ли ему хочется обсуждать такие темы при свидетелях.

Поэтому я ограничился коротким кивком и отправился следом за Зориным.

Под нужды своего нового подразделения, которое по внутренним документам проходило как «Отдел силового сопровождения спецгрузов и физической безопасности объектов», Радецкая выделила целый этаж сразу под административным сектором.

Мне ещё на новом месте бывать не доводилось, но мои подопечные не скрывали восторгов, отзываясь о нашей новой вотчине. По их словам, там было всё, начиная от спортивных залов и заканчивая персональной столовой, кубриками для отдыха и оружейными комнатами.

Более того, Инесса Романовна не скрывала намерения отвести под стрельбище одно из подвальных помещений. Чтобы новое боевое подразделение могло оттачивать стрелковую подготовку прямо на месте дислокации.

Меня такое рвение Радецкой немного смущало, конечно. Хотя я бы не назвал её стремление чем-то из ряда вон выходящим. Часто крупные организации этого мира, преследуя цель сберечь свои коммерческие тайны, формировали не то что охранные предприятия, а полноценные частные военные компании. У многих даже разрешение от государства было на использование тяжёлого вооружения и бронетехники.

Вот и «Оптима» под предлогом реорганизации уже существующей службы безопасности занималась чем-то похожим.

Скоростной лифт вознёс нас на сорок седьмой этаж, где располагался новый тренировочный комплекс. Мои подопечные разом посерьёзнели, проникаясь важностью момента. А вскоре нас встретили двухстворчатые двери большого зала…

Внутри просторного помещения, которое по площади легко могло потягаться с армейским плацем, нашего появления дожидалась сотня плечистых лбов. Каждый размером со шкаф. Морды суровые, кулаки как пивные кружки. У одних из-под рукавов футболок выглядывают армейские татуировки, у других белеют отметины, оставленные осколками и пулями. И все испытующе смотрят, будто стараются мне под кожу залезть.

Зорин посторонился и демонстративно встал поодаль с явным намёком, дескать: «Рули, раз уж вызвался». Поэтому я неспешно прошествовал из одного конца зала в другой, изучая лица новобранцев.

— На первый-десятый рассчитайсь! — пророкотал я.

— Первый!

— Второй!

— Третий…

Команда была исполнена незамедлительно. И когда последний десятый номер доложил, что расчёт окончен, я развернулся к своим подопечным.

— Принимайте под своё крыло, — обратился я к парням и направился к выходу.

Ребята немного обалдели от такого поворота. Они наверняка ждали от меня какой-нибудь вводной речи, может даже напутствия. Но я нарочно дистанцировался от этого, предоставляя своим молодым товарищам самостоятельно решать, что они скажут и каким образом будут строить взаимодействие с вверенным личным составом.

— Первые номера за мной! — раньше остальных сориентировался Матвей.

— Вторые ко мне! — спохватился Андрюха Цепков.

— Третьи сюда! — захромал в дальнюю часть зала Толик, уже неделю как избавившийся от костыля.

Я ещё немного понаблюдал за тем, как мои оперившиеся птенцы разбирают пополнение, а затем покинул большой зал.

— И это всё? — увязался за мной Зорин.

— А чего ты ещё хотел увидеть? — пробормотал я не оборачиваясь.

— Инесса Романовна отправила меня проконтролировать, как пройдёт вводный инструктаж, а ты просто бежишь, спихнув всё на новичков?

— Во-первых, Алексей Аркадьевич, они уже не новички, — предельно серьёзно возразил я. — Большинство из твоих ребят за последние месяцы такого повидали, что и в страшном сне не приснится. И выдержали они эти испытания, скажу я тебе, очень достойно. А во-вторых, Радецкая сама настояла, чтобы парни включались в процесс обучения. Так и будем действовать. Я натаскиваю их, а они свои отряды.

— Ни у кого из них нет опыта командования даже отделением, — продолжал ворчать Зорин.

— И не появится, если не обеспечить возможность! — отрезал я.

Алексей Аркадьевич заткнулся и до самого лифта сопровождал меня молча.

— Давай начистоту. Ты считаешь, что это я виноват в ситуации с Дарьей? — угрюмо проронил я, когда мы зашли в кабинку.

Стоило прозвучать этому вопросу, как из Зорина будто все кости вынули. Он ссутулился, привалился плечом к стенке и слепо уставился в пространство перед собой.

— Я ненавижу тебя за то, что ты оказался прав, — прошептал Алексей, не глядя на меня. — Сбывалось всё, что ты предсказывал. И у меня нет оснований сомневаться в том, что одержимость рано или поздно привела бы Дашу к куда более печальному исходу. Но чем больше я смотрю на тебя, тем отчётливей вижу человека, который несёт только правильные, логичные, необходимые… смерти.

— Поверь, я бы обрадовался существованию любого другого выхода.

— Но сам-то ты продолжаешь жить… — зародился холодноватый огонёк в глазах Зорина.

— К чему ты клонишь? — прищурился я.

— Ты же сам говоришь, что демонстрация аномальных способностей есть запущенная стадия одержимости, — процедил Зорин, скрывая вызов в своих словах за фальшивым простодушием. — Ты уже столько чудес явил, что вывод сам собой напросился…

«Смертный, давай уничтожим его!» — сразу же оживился Валаккар, и я почуял, как чуждая сила хлынула по жилам. — «Мы не оставим от трупа даже пепла…»

От неожиданности я немного поплыл, но всё же быстро приструнил обнаглевшего демона, зажав его в тисках воли.

«Ты совсем охренел⁈» — разозлился я.

«Я не понимаю тебя, человек… Чем этот червяк ценнее смертной, которую ты замучил с помощью моей силы?» — раздражённо колыхнулась тьма в душе. — «Или чем он лучше остальных, кого мы превратили в мясные мешки, набитые костяными осколками».

Я хотел было хлёстко ответить Князю Раздора, но тут заметил, с каким выражением Зорин на меня смотрит. Пальцы до побледневших костяшек вцепились в поручень, зрачки расширились до самых границ радужной оболочки. Им овладел неподдельный животный ужас. Видимо, он не понял до конца, что почувствовал, но всё же уловил, как рванулся Валаккар в своей клетке.

Мы оба простояли не шевелясь, пока лифт не остановился. Я сразу же покинул кабину, проронив напоследок: «Бывай». А Зорин так и остался стоять, судорожно схватившись за поручень, и ошалело глядеть мне вслед.

* * *

Воротынцев оказался поздней пташкой, и дома раньше, чем глубоким вечером не появлялся. Я успел после «Оптимы» съездить в НИИ хирургии, встретить Пашку из больничного отделения, поболтать с его матерью, отвезти семейство Кочетковых домой на такси, а потом ещё и забрать тачку хакера у Матвея.

В общем, мы с Павлом подкатили к подъезду заведующего «Фауной» ближе к девяти часам. Но он ещё даже не появлялся. Пришлось дожидаться его в машине. Ну а что делать? Не уезжать же…

— Как успехи с Якорем? — как бы между делом поинтересовался Павел, пока мы караулили заведующего лабораторией возле его подъезда.

— Ничего важного, не до этого сейчас, — выдал я заготовленную ложь.

Вот только она Кочеткова не удовлетворила…

— Мороз, время же уходит, — с подозрением покосился он на меня. — Ты действительно ничего не предпринимал или просто не хочешь признаваться?

Вот же, блин, умник какой! Ну и что ему ответить? «Да, Паша, я узнал имя заказчика, но чтоб к этому прийти мне пришлось перебить почти два десятка человек!» Так что ли?

«Чего ты страшишься, смертный? Разве мы не совершили „благо“, уничтожив этот сброд? Так, кажется, ты говорил?» — осклабилась тьма, заточённая в моём сознании.

«Катись к дьяволу, Валаккар, мне не до тебя сейчас», — пропустил я мимо ушей зловещий шёпот демона.

— Пётр? Ты отвечать не собираешься? — недовольно сложил руки Кочетков, не дождавшись от меня реакции.

— А что ты хочешь услышать? — устало выдохнул я.

— Ты узнал, кто заказчик?

— Да.

— И? — изобразил приглашающий жест Павел.

— Что «и?» — крайне неохотно отозвался я.

— Тьфу ты, Мороз, я чего из тебя по одному слову тянуть-то буду⁈ — возмутился парень. — Может, расскажешь мне всё?

— Нет, — безапелляционно отказал я.

— П… почему?

Пашка, конечно, старался сдерживаться, но слишком уж явно прозвенела обида в его тоне.

— Всё оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. Не хочу никого подставить ненароком под удар, — произнёс я, и был на сей раз предельно искренен.

— Похоже на отговорку, — не оценил моей честности Кочетков.

— Ты чего мне мозги шатаешь, как жена сварливая⁈ — разозлился я.

— А что мне ещё делать⁈ — излишне эмоционально выкрикнул хакер. — Я пытаюсь свыкнуться с тем, что остался пятым колесом у телеги! Пока все развиваются, учатся противостоять демонам и даже новобранцев натаскивают… да-да, не смотри так, мне уже сообщили. Пацаны поделились первыми впечатлениями. Короче, пока все при деле, я болтаюсь, как бесполезный балласт!

— Фигню несёшь. Кажется, я тебе уже говорил, что ты побольше остальных впахиваешь.

— Ага, было такое. А помнишь, что ещё ты тогда сказал? — посмотрел мне в глаза Паша.

— Ну? — одарил я собеседника фирменным тяжёлым взглядом.

— Что я не создан быть демоноборцем, — будто бы оскорблённо бросил парень.

— Ты явно что-то не так понял…

— Ну как же? Ночь после гибели Веры Никитиной. Мы вышли от Фирсова, и ты прямым текстом заявил, что мозги у меня под другое заточены, и что не все приспособлены к взаимодействию с Бездной. Это практически дословно. И знаешь что, Мороз? Я честно пытаюсь научиться жить с этим осознанием. В конце концов, не твоя вина, что я оказался… таким. Подожди, дай мне договорить!

Кочетков, заметив, что я открыл рот, вскинул руки, призывая помолчать. И я, хоть и не был в настроении устраивать разборки, уступил. Нутром чуял — затронутая тема очень болезненна для хакера. Так что мой долг, как старшего товарища, его выслушать.

История Захара научила меня не пренебрегать такими вещами…

— Я уже понял, что ни с кем из вас не встану на одну ступень, и смирился с этим, — безрадостно продолжал Павел. — Бездна ужасает меня, и я не уверен, что найду в себе силы к ней когда-либо воззвать. Ничего не могу поделать со своей трусостью. Не получается её перебороть. Даже сейчас, когда просто вспоминаю ледяной холод, которым веет с той стороны, у меня волосы шевелятся…

Кочетков шумно сглотнул и судорожно выдохнул. Я уж собирался вставить какую-нибудь ободряющую реплику, но парень ещё не закончил.

— Короче, Мороз, я нашёл себе утешение в том, что мой удел заниматься технической частью. Сетевая разведка, мониторинг, аналитика, выуживание информации или её распространение. Но чем дальше мы движемся, тем меньше находится для меня занятий. Даже канал мой закрыли. Бездна показала мне, что я там — никто. Она проглотит меня и не подавится. Поэтому боевая единица против одержимых из меня такая же, как из говна пуля. Мне только и остаётся, что сосредоточиться на том, в чём могу быть полезным. Однако теперь ты говоришь, что я тебе и в деле с покушением больше не нужен… Так нахрена тогда я вам?

Парень уставился на меня с какой-то почти детской надеждой. Будто бы ждал, что я сейчас по-отечески хмыкну и изреку великую мудрость, в которой сокрыты все нужные ему ответы. Но у меня не было для него заготовленных слов, ведь я и сам тонул в сомнениях.

Передо мной в полный рост встал выбор: либо втянуть хакера в такую муть, где я и сам ещё глубину толком не разведал, либо отбрить. В последнем случае Пашка наверняка смертельно обидится на меня. Но зато хоть жив останется. Ибо первый вариант даже такую малость ставит под сомнение.

Кроме того, у меня никак не удавалось выбросить из головы признание Татьяны Сергеевны — матери парня. Это откровение делало мою ответственность перед Павлом ещё глубже. Хренового авторитета он себе выбрал, конечно. Из меня отец, как из Бездны санаторий. Но даже такой безнадёжный «папаша», как я, не может не понимать, что нельзя подписывать пацана под такое дерьмо…

— Есть основания полагать, что меня хотел убрать Радецкий, — неожиданно выпалил я.

— Ч… чё⁈ — отвалилась челюсть у собеседника.

Слова вылетели раньше, чем я успел их взвесить. Этим признанием я фактически превратил Пашку в соучастника. Увы, но реальность такова, что никакой я ему не отец. И мне нужны не сыновья, а те, кто готов лить кровь без надежды на отпущение грехов. Как бы жестоко это не звучало…