— … минувшей ночью трагедия. Стали известны подробности ЧП в ночном клубе «ICE», расположенном на Лужской улице. Согласно сообщениям представителей экстренных служб, в здании произошёл обвал межэтажных перекрытий. По предварительной информации причиной могла выступить самовольная перепланировка, проведённая собственниками помещений. Эпицентр разрушений пришёлся на административный сектор, поэтому никто из гостей клуба не пострадал. Но, к сожалению, жертв избежать не удалось. На данный момент известно, что под завалами могут находиться сотрудники ночного заведения, включая его владелицу. Тем не менее, спасательные мероприятия осложнены угрозой повторных обрушений, поэтому возникают серьёзные трудности с привлечением тяжёлой техники. На месте работает МЧС…

— Ни хрена себе, слышали мужики? — оторвался от экрана смартфона один из солдат спецвзвода. — Клубешник на Восточном пятаке сложился, как карточный домик!

Салон служебного автобуса отреагировал вялым гулом.

— Да ну? Гонишь? — не поверил сосед.

— А это не тот ли «Лёд», про который говорили, типа там заправляет вдова этого… ну как его… бывший, из управы…

— Ты потише базлай, ага? — прервали болтуна коллеги, сидевшие позади.

— А чё?

— Да ничё! Коробочки пишут, — красноречиво постучал сослуживец указательным пальцем по ударопрочному прямоугольнику регистратора, закреплённому на плечевой стропе бронежилета.

— Ой, Серый, да кто их смотреть-то будет…

— Ну вообще-то каждое происшествие с этой «угрозой нового типа» чуть ли не по кадрам изучают, — подметил кто-то.

— Вот-вот, и я о том же. А ты, Соловей, базаришь тут о всяком без тормозов.

— Угу, вам прям докладывают, кто и чё там изучает, — недовольно пробормотал пристыженный боец.

— Вот когда тебя рапорт отправят ваять, где нужно будет посекундно каждый свой чих расписать, тогда на себе и прочувствуешь, — ответили ему.

— А что, уже были ситуации? — удивился Соловей.

— Дарика из шестого взвода до сих пор дёргают, — подсказал кто-то сзади. — Он чудилу пристрелил, который на пять метров прыгал, как лягуха, и голыми руками стены крошил.

— А про Никитоса слышали из того же шестого? Ему через броник грудину сломало. Так человеку даже на больничной койке покоя не дают. Шакалы штабные к нему каждый день как на работу ходят.

— Так что думай, Соловей, прежде чем язык распускать!

В салоне автобуса повисло напряжённое молчание. Бойцы помрачнели, раздавленные недобрыми предчувствиями и неизвестностью. Что их ждёт на грядущем вызове? Вся эта чертовщина только добавила трудностей к и без того непростой службе. И начальство, как назло, ничего не торопится объяснять! Будто бы так и надо…

Вскоре транспорт затормозил. Под потолком зажглось пожелтевшее от времени пластиковое табло «ПРИГОТОВИТЬСЯ». По рядам сидящих в салоне прокатилась волна шорохов, скрежета и щелчков. Солдаты проверяли амуницию, натягивали балаклавы и застёгивали шлемы. Двери с тяжким пневматическим вздохом открылись, и в автобус забежал командир взвода уже в броне и с опущенным забралом.

— Пиздец! — лаконично объявил он, и бойцы каким-то шестым чувством осознали — ситуация далека от штатной.

— Тащ капитан, расшифруй для пехоты, что случилось? — с тревогой уставились на него солдаты.

— Не поверите, но нам этого додика навязали, Янтарный который! — сплюнул командир. — Сказали, что пойдёт позади штурмовой группы!

— Да ну⁈ И нахрен он нам нужен? — возмутились бойцы.

— А я гребу⁈ Вот у тех спрашивать надо! — ткнул офицер пальцем вверх, явно подразумевая высокое начальство.

— А если его там грохнут? — озвучил кто-то очевиднейшее.

— Тогда нашему взводу таких пиздюлей выпишут, что на целую дивизию хватит! — отрезал капитан. — Знаете кто за Янтарного подписался? Начальник городского отдела управления оперативными силами!

Кто-то в салоне присвистнул. Для них, простых штурмовиков, офицеры такого калибра были кем-то вроде небожителей или скорее пришельцев из параллельного мира. Их сумасбродные приказы лучше прочего демонстрировали, насколько они далеки от реалий на земле.

— Короче, я сам не в восторге, мужики, но поделать ничего не могу с этим! — в сердцах стукнул кулаком по поручню командир взвода. — Ден, Пеле, вам доверяю за Янтарным приглядывать. Не приведи боженька, чтоб этот гомик напудренный даже пальчик поцарапал. Ясно⁈

— Так точно, тащ капитан! — хором отозвались два бойца с задних сидений.

— Ну всё, тогда погнали! Ерофеев, клапаны застегнул? Или опять содержимое разгрузки по полу рассыпать собираешься⁈

— Блин, командир, единственный косяк случился! Долго меня стыдить будешь? — смутился здоровяк, сидящий у дверей.

— До самой пенсии! — беспощадно припечатал офицер. — Чтоб сам не расслаблялся и другим неповадно было! Ну всё, заканчиваем трындеть. Выгружаемся. С богом, братцы.

Вооружённые штурмовики организованно покинули автобус и практически сразу же возле них оказался мужчина в готическом наряде. Его до белизны отштукатуренная физиономия и густо подведённые чёрным глаза вызывали у бойцов непонимание и лёгкое презрение. Но им приходилось терпеть рядом с собой этого кадра, раз уж начальство так сказало.

— Э? Вы чего? — озадачился один из солдат, когда Янтарный встал напротив него, безмолвно открывая рот и жестикулируя.

— Ничего, просто готовим нарезку фоновых сцен для документального фильма, — невозмутимо ответил экстрасенс, не прерывая своего странного занятия. — Потом на монтаже куда-нибудь подставим.

Штурмовик повернулся в сторону и увидел, что его держит в объективе оператор с навороченной цифровой камерой.

— Так, уважаемый… э-э-э… давайте посерьёзней, в общем! — возник в гуще событий командир спецзвода. — Мы тут не кино снимаем, а работаем! Вперёд не лезьте!

— Я всё понял, товарищ военный, не волнуйтесь, — растянул в улыбке чёрные губы Святослав.

Собеседник с усилием выдохнул, но поправлять Янтарного не стал. Время поджимало, им надо было получить объектовку. А тут весьма кстати нарисовался и оперативный дежурный из Управления.

— Здравия! Капитан Мокрошеин! Заместитель начальника «Отдела-С!» — обозначил он небрежное прикосновение к фуражке худыми бледными пальцами.

Офицер из городского Управления коротко изложил диспозицию — субъект с повышенной психомоторной активностью заблокирован в отделении почты. Есть жертвы среди гражданского населения, но точные данные об их количестве отсутствуют.

Пока командир штурмовиков слушал этот сухой казённый новояз, ему очень хотелось двинуть прикладом по снулой морде штабника. Эти суки в голубых рубашечках продолжают упорно делать вид, что ничего сверхординарного не происходит! Никаких объяснений, вразумительных инструкций, или дополнительных специальных средств для борьбы с таким противником.

Как легко изображать, что всё идёт по плану, когда сам не рискуешь шкурой…

«Принял, начинаем», — глухо процедил капитан спецвзвода и сразу приступил к раздаче команд своим бойцам.

Штурмовики разделились на два отряда. Один бегом помчался к пожарному выходу, а другой вдоль стенки занимал позиции у парадного крыльца. В здание группы вошли одновременно, и одновременно же наткнулись на первых жертв.

— Второй Штабу, видим труп мужчины в подсобном коридоре. Признаки насильственной смерти. Его забили в кашу.

— Принято! Первый, у вас что? — прозвучало на общей радиоволне.

— Первый Штабу, у нас… кхм… у нас что-то странное…

— Конкретнее!

Авангард отряда зашёл с центрального входа и остановился, разглядывая сплетённые в посмертных объятиях окровавленные тела.

— Две женщины разного возраста, обе уже окоченевшие, — доложил командир взвода. — Они… кха… будто бы дрались между собой.

И действительно, сведённые судорогой пальцы той, что помоложе, утопали в складках шеи взрослой пышнотелой дамы. А та, в свою очередь, погрузила в глазницу соперницы большой палец на половину длины. На лица у обоих застыл первобытный ужас, который трудно было описать словами.

С какой стороны ни посмотри, а других ассоциаций на ум не приходило. Это действительно напоминало лишь схватку двух непримиримых врагов. И чем-то очень напуганных.

— Принял, Первый, — сухо отозвалась рация.

Отряд осторожно двинулся далее, тщательно осматривая каждый угол и контролируя обстановку на триста шестьдесят градусов вокруг. С небольшим отставанием в арьергарде шли Ден и Пеле, сопровождая экстрасенса с оператором.

— Бери крупный план, Боря! — зашипел Святослав, едва увидел тела женщин.

Штурмовики переглянулись и осуждающе покачали шлемами.

— Снимай оттуда, чтоб кровь на стене видно было, — дрожащим от волнения голосом распорядился Янтарный, извлекая из-под своего чудаковатого костюма чёрную свечу и тканевый мешочек.

Кое-как запалив фитиль, экстрасенс принялся рассыпать во все стороны какой-то то ли песок, то ли порошок. А оператор всё это время крутился рядом, снимая эту клоунаду со всех ракурсов.

— Дальше пойдём? — опустил объектив киносъёмщик, с трудом сдерживая волнение.

Святослав жестом показал собеседнику, чтобы тот не прерывал запись и взял его в фокус, а затем с предельно важным видом изрёк на камеру, водя свечой:

— Нельзя останавливаться… я чувствую, оно где-то рядом…

Оператор в восторге оттопырил большой палец, высоко оценив эффектную подачу и кинематографичность.

— Сука, здесь ещё тела! Штаб, да тут целая бойня в отделении! — выкрикнул авангард.

Янтарный сразу же заторопился на этот возглас.

— Ищите субъекта, — непререкаемо потребовали по рации.

Штурмовики, сопровождающие экстрасенса, попытались убедить его не ходить вглубь помещений почты. Но тот разразился целой речью на тему, что если они хотят от него помощи, то придётся дать ему возможность спокойно работать. А пока Ден и Пеле стояли, опешивши, оператор всё это снимал.

Желание прибить накрашенного клоуна у них возросло кратно…

Не успели они пройти и пяти метров, как где-то в недрах почтового отделения прозвучало несколько очередей.

— Второй, приём, это у тебя⁈ — сразу же заговорила рация голосом командира взвода.

Но вместо ответа эфир взорвался множеством разрозненных реплик:

— Стой…

— Идиот, что ты де…

— Ай, блядь! Он меня…

А затем всё стихло.

— Второй отряд, доклад!

Снова молчание.

— Мать твою, вы там оглохли что ли⁈ — не на шутку занервничал капитан.

— Командир, Пеле на связи! Экстрасенс говорит, что ему надо ближе подойти, он что-то чувствует, — отрапортовал боец.

— Двигайте, но осторожно, за нашими спинами держитесь! — приказал взводный.

Штурмовики подчинились. Вместе с оператором и экстрасенсом они миновали почтовый зал и свернули за стойку, где обнаружили ещё с полдесятка бездыханных тел.

— Что за жесть? Почему они лежат так, будто рвали друг друга? — сглотнул слюну Ден.

— Ты вон туда посмотри, на того мужика… — кивнул товарищ. — Ему ножницы в висок воткнули…

— Кабздец… дичь какая-то…

— Боря, не зевай! — подал голос Янтарный, плавно водя свечой по воздуху, на фоне кровавого побоища.

Экстрасенса, казалось, трупы ничуть не смущали. Хотя вблизи было заметно, как выступивший на лице пот подмывал его бледный грим. Святослав всего лишь старался хорошо держаться в кадре, хотя сам дрожал, как осиновый лист.

— А-а-а! Что это?!! А! А! А! Сгинь! Сгинь! — грянул истеричный вопль буквально за стенкой.

Бойцы узнали голос одного из своих сослуживцев, но ничего не успели сделать — сразу после этого застрекотали винтовки.

— Блядь, да что же это за херня⁈ — выругался Ден, подбегая к проходу, ведущему в подсобные помещения почты.

Штурмовик выглянул за угол и сразу же убрал голову. В его округлившихся глазах плескался настоящий ужас.

— Штаб! Штаб! Это Первый! — затараторил он. — Там наших всех положило! Мы с экстрасенсом в операционном зале! Какие наши действия⁈

— Выходите! Только быстрее! Быстрее! — отчётливо запаниковали на другом конце.

Звенящая в голосе штабных тревога лучше прочего дала понять, что за жизнь Янтарного испугались не на шутку. А это означало, что дело полное дерьмо. Хорошо, хоть им отступление согласовали…

— Всё, сваливаем к выходу! Сказали, что…

Боец уже успел сделать первый шаг, но вдруг содрогнулся всем телом, словно испытал нечто очень омерзительное. Чуть после, он уже безудержно извивался и матерился, будто пытался что-то с себя скинуть. Хлопал ладонями по штанинам, пятился и дико озирался.

— Ден! Ден, твою мать! Ты чего⁈ — бросился к нему Пеле.

Он схватил соратника за плечи и заставил смотреть на себя. Но это не помогло. Стоило дёргающемуся штурмовику сфокусировать ошалелый взгляд на своём товарище, как он заорал, срывая голосовые связки. А буквально через секунду загрохотали выстрелы…

Ден нажал спуск, приставив ствол автомата прям к подбородку товарища. Очередь ударила под пластиковое забрало, и голову Пеле просто разворотило пулями и мощной струёй пороховых газов. Шлем не помог — его сорвало вместе с половиной лица, превратившегося в рваное месиво.

— Здесь… здесь… где-то здесь… тихо-тихо… без суеты… выход должен быть… выход где-то рядом… — бормотал заляпанный чужой кровью штурмовик, тыча во все стороны оружием.

Его обезумевшие глаза бешено вращались в орбитах. Но боец словно бы ничего вокруг себя не замечал. О потом его взгляд резко остановился на операторе…

— А-а-а-а!!! — завопил штурмовик, будто увидал нечто очень страшное, и нажал на спуск.

По ушам, не успевшим оправиться после первых выстрелов, снова ударили пороховые хлопки. Святослав Янтарный, стремясь уйти с линии огня, прыгнул куда-то в сторону и упал прямо на чьё-то истерзанное тело.

А вот Боре не повезло… Пули прошили его навылет, и оператор рухнул, выгибаясь в смертной судороге. Камера стукнулась об испачканный кровавыми разводами пол и жалобно хрустнула пластиковым корпусом.

Экстрасенс, закрывая голову руками, скрючился под одним из столов. Ужас сковал его тело надёжней любых пут. Он даже не видел, как чем-то перепуганный штурмовик вжался в угол, не переставая сбивчиво причитать. Как отбросил от себя разряженный рожок, как вставил новый. Как развернул автомат и направил его себе в шею…

Очередной выстрел стал точкой в творящемся безумстве. После него сразу же воцарилась пугающая тишина, в которой было слышно только как булькает поток крови, вырываясь из вывернутой наизнанку шеи бойца вперемешку с остатками воздуха. Но потом стихло и это…

Янтарный ещё с половину минуты не решался открыть глаза. А когда он всё же заставил себя это сделать, то вскрикнул, увидав замершего над ним незнакомца.

— Ты. Ты мне подходишь, — произнёс невесть откуда взявшийся здесь тип. — Это тело… оно бесполезное… слабое. Мне нужно другое. Твоё. Да, твоё лучше.

Святослав попытался отодвинуться и забиться поглубже под стол. Но тут вдруг окружение преобразилось. Пол, стены, тела убитых — всё исчезло. Вместо них появилось бескрайнее колышущееся море мелких белёсых опарышей. Они извивались и затягивали экстрасенса в свои безостановочно копошащиеся недра подобно трясине…

— Нет! Кто-нибудь! А-а-а! Спасите! — тоненько завизжал Янтарный, беспомощно дёргаясь.

И тут перед его лицом возникла чья-то раскрытая ладонь.

— Возьми мою руку, — прошелестел чужой голос. — Прими силу, которую я воплощаю, и твоё ничтожное воображение содрогнётся от величия открывшихся для тебя пределов. А кошмар сразу же закончится. Ну?

— Да-да! Я согласен! Прошу, только вытащите меня отсюда! — верещал Святослав, утопая в червивой бездне.

Он вцепился в протянутую ладонь, но навеянный ужас не прекращался…

— Ты должен по-настоящему захотеть этого, — увещевал незнакомец. — Отринь слабости никчёмной плоти! Стань лучше! Стань тем, кого будут бояться и почитать! Ну же! Ты желаешь преклонения? Оно ждёт тебя, но только со мной. Решайся, смертный…

Стоило Янтарному задуматься о смысле звучащих слов, как морок преобразился. Мириады склизких телец не исчезли, однако больше не копошились снаружи. Они оказались внутри. Опарыши наполняли тело Святослава, ползли по венам и забирались под кожу. А потом… потом всё разом исчезло.

Не обращая внимания на залитый кровью пол и на израненные тела, экстрасенс выбрался из-под стола. Он осматривал себя с лёгким удивлением, словно впервые видел. И кривая ухмылка озарила его подкрашенные чёрным губы:

— Владыка будет очень доволен…