Подходил я легко и степенно. Меня вдруг в миг отпустила тревога. Я ожидал чего-то страшного, может не такого неожиданного и плохого, как смерть Димитрия, но всё же. А тут… всего лишь какая-то шпана, которой я, к тому же, в прошлый раз прилично отгрузил. Вот только довольная рожа их главаря мне не нравилась, но я мог и повторить, если станет вести себя излишне дерзко.

Но дерзить пиджак не спешил. Он просто скалился и ждал, когда я подойду.

Может, это у него лицо такое по жизни? Потому что главарь банды, что прогнала нас с Гришей из проулка в паре кварталов отсюда, наказав больше не появляться, не проявлял агрессии. Кроме тех слов и жутковатой улыбки, он вёл себя вполне пристойно.

Даже протянул мне руку, когда я подошел.

— Бивень сказал, что у котельников новенький заправляет, — произнес пиджак. — Я удивился, как это Кость пост сдал, но потом смекнул… — он постучал себя согнутым пальцем по лбу. — Такой, как ты, мог переиграть упрямца-Кость. Так и вышло. Глеб, я ведь правильно помню?

Я пожал руку и кивнул. Похоже, только что состоялось знакомство на высшем уровне. Бивень, который сначала пару раз пытался вставить слово, понял, что мы разберемся сами и не лез.

— Что вам тут надо? — спросил я.

Пиджак удивленно взглянул на Бивня, потом на меня.

— Так ведь сам позвал.

Я перевел взгляд на Бивня. Тот кинул.

Ясно. С чего я решил, что они пришли сами? Бивень пошел за беспризорниками, которым могла понадобиться помощь. Логично, что пошел он по тем, кто ближе всего. Компания пиджака — местные. Вот он их и привел.

Меня слегка смущало то, что Бивень выглядел очень мрачно. Да и записка эта… Зачем Бивень написал её? Понятно, чтобы сказать, что новенькие ждут меня у лавки. Но ведь это надо было заскочить в дом, написать и вернуться… Видимо, у него были не то причины. И вид Бивня был такой, что сделал он это неспроста. Но сейчас не было времени выяснять причины. К тому же, за спиной троицы, с которой я был знаком, топтались еще четверо. Те были не старше наших. Похоже самые младшие.

— А где ваш четвертый? — спросил я.

Не хватало бугая, который в прошлый раз порывался огреть меня самодельной дубиной.

— Бурый, того… не с нами больше. Костолом…

Пиджак неожиданно склонил голову, и стянул кепку. Подкладка у кепки оказалась теплой — не то очень короткий мех, не то плотная шерсть.

— Ясно.

Теперь понятно, как Бивень смог склонить этих ребят к разговору не вызвав недовольства и быкования по поводу дележа территорий. Похоже, мороз «прихватил» и их.

— Много? — спросил я.

— Двенадцать человек за ночь, — зло процедил сквозь зубы пиджак.

Ого! Это было жестко.

Я по другому посмотрел на ребят вокруг. Как бы, это не единственные, кто остался от шайки пиджака. Конечно, я не знал сколько их было, но семеро здесь и двенадцать не стало… вполне себе приличная компания.

Сказать, что я буду горевать по погибшим, наверное было бы неправдой. Нет, я понимал, что все они люди и у всех была история. Но это незнакомые мне люди. За прошлую ночь в городе, я был уверен, погибло много народу. Кузнец мне был знаком и гораздо ближе, о его смерти я мог скорбеть, но в остальном… Сначала я ощутил себя каким-то чёрствым засранцем, но быстро понял, что просто не способен горевать сильнее, чем уже есть. Наверно, погибни… нет… лучше вообще об этом не думать!

— Бивень сказал, вы можете взять к себе на время Костолома? Это так?

Я прикинул, что семерых мы разместим. Как бы мне не хотелось сказать, что вы нас убить хотели, идите на фиг! Но я видел горе в глазах пиджака. И даже его показная улыбка не скрывало переживаний.

— Всех не надо, — вдруг заявил пиджак, не дав мне времени на ответ. — Возьмите только мелких. Мы, — он обвёл рукой себя и двоих товарищей, — сами справимся. У нас есть способы.

Бивень отвернулся. В общем-то я понимал о чем он думает. Наверное, ему тоже не хотелось брать на попечение фактически бывших конкурентов, а может даже, противников. Но мелких…

— Что за способ? — я не спешил с ответом. Раз уж перебил меня, будь добр говори всё до конца.

Я был уверен, что пиджак не стезевик, и его товарищи тоже. Тогда что? Настолько гордые, что лучше замерзнут насмерть, чем примут помощь других беспризорников?

— Не важно, — отмахнулся пиджак. — Так что? Малышню возьмете?

Мне было интересно. Складывалось ощущение, что он хочет спихнуть на нас их насовсем. Не просто на пару дней, а на постоянку. Не знаю с чего, но по голосу и выражениям, я это чувствовал. Я, в принципе, не против. С детьми я думаю смогу наладить диалог, вот только предложение было другое. Я не планировал таким образом расширяться. Всего лишь хотел помочь пережить стужу. А теперь выходило, что нам подкидывали балласт, от которого хотели избавиться, и вот выпал случай.

С другой стороны, место у нас было, тем более для четверых, а если ребята окажутся хорошими, работящими, то почему бы и нет. Занять у нас их есть чем. Воспитать? Не впервой. Если я готов был бороться за котельников, то почему не взять шефство и над другими. В конце концов, я никогда не выбирал и не делил на своих и чужих, на достойных и не очень. Потому и сейчас не собирался отказываться от своих принципов.

Но вот, кстати, способ, которым пиджак собирался пережидать мороз, мне был интересен. Как минимум потому, что мороз он для всех мороз. И уголь в большом количестве, конечно, спасет, но если есть что-то еще…

Да, существует масса способов разогреть тело достаточно сильно. Но для этого нужно топливо. Стезевики используют прану, что проделал и я ночью. Эксперимент оказался опасным, но нам повезло.

Что еще? Можно сильно нагрузить организм физически. Но это потребует еды. Много еды. Я знал примеры, когда люди занимались суточным бегом. Это если без перерыва бегут двадцать четыре часа. Казалось бы невозможно, но нет, организм способен и на такое. Не с нуля, а после определенных тренировок. Но, как я и говорил, для того, чтобы тело выдержало, его нужно интенсивно кормить.

При таких нагрузках температура поднимается довольно сильно. Легко может достигать 37,5 — 38 градусов. Вот тебе и способ не замерзнуть. Но где взять столько еду, к тому же довольно специфичной. Какую попало, желудок не переварит. Может и у пиджака есть подобное ноухау, вот только на всех «топлива» не хватит? Вот и решил, как нормальный лидер, и балласт скинуть и не дать своим умереть. Винить я его за это не стану.

Ладно, я ведь сам хотел помочь, вот он шанс.

— Возьмём, — согласился я.

— Вот и отлично. И зря Бивень побоялся нас к вам в логово вести. Захотим — всё равно ведь узнаем. Да и мелкие скажет, как вернутся.

Пиджак козырнул Бивню, повернулся ко мне и крикнул:

— Бывайте! Не поморозьте мне народ!

Пиджак в сопровождении своих прихвостней отчалил, помахав на прощание ручкой. Я не стал ничего говорить про признаки того, что сегодня ночью снова будет не до сна. Пусть сам разбирается, раз такой дерзкий и гордый. Сложно спасать того, кто считает, что ему не грозит опасность.

Наглость, как водится, — второе счастье.

Но я был, с одной стороны, настолько подавлен всем произошедшим. А с другой — расслаблен после успехов финансовых, что попросту не хотел вступать в перепалку ни при каком раскладе. А смысл? Что хотел, я получил. Дальше, будем действовать, как и планировали.

Сказать, что у меня не было никакого плана внутри плана, значит не призвать очевидного. Конечно я хотел помочь беспризорникам, но и потенциальных перспективных учеников поискать лишним не будет. Да, я был уверен, что Бивень приведет гораздо больше народу, но даже четыре человека — это больше, чем ноль. И кстати, стоит выяснить у Бивня чего он такой кислый и напряженный.

Я отозвал его в сторону.

Чтобы нас особо не подслушивали вновь прибывшие, мы отошли ближе к лавке, где ошивался Куцый. Сейчас покупателей не было, и он просто топтался без дела.

— Глеб, — начал Бивень не дожидаясь вопроса. — Плохо все.

— Ты о чем? Костолом?

— Да при чём здесь он⁈ — возмутился Бивень, будто я должен был знать, что он имеет ввиду. — Вокруг беспризорников почти не осталось.

— Как понять не осталось?

Я чего-то плохо соображал, еще не отойдя от короткого и не очень внятного разговора с пиджаком.

— Так и понимать. Думаешь эти… — Бивень кивнул на еще не скрывшихся из проулка пиджака, — с чего так легко своих мелких нам сдали? Боятся они.

— Чего? — снова не понял я.

— А того, что кто-то, одну за другой, стаёт банды беспризорников. Он этим не доверяет просто. Вот и выставил за порог. Костолом — отличный повод вышел.

— Ты потому не повёл их к нам, а привёл сюда?

— И поэтому тоже. Не знаю я…

Бивень покосился на, уже начавших дрожать, четверых пацанов. Младшему было лет десять, может, одиннадцать. Примерно ровесник Таськи. Старшему — от силы, года на три больше.

— Так чего он про двенадцать замерзших мне втирал?

— Может и замерзли, а может… я не знаю, Глеб. Что-то плохое вокруг творится. Мы тут как в ракушке закрылись ото всего. Свой мирок строим, а другие беспризорники исчезают. Дело это обычное, конечно, но не так быстро. Мостовики…

Бивень вдруг замолчал, покосился на Куцего.

— Говори. Он к ним давно отношения не имеет.

— Мостовиков больше нет. Понимаешь? Совсем! Я был у них. Знаю, где прятались. Там разгромлено всё. Следы свежие, но пусто. Похоже, как тогда чёрные тревогой прикрывались, сейчас под Костолом все списали. А на самом деле большая облава была. Мостовики — мелочь. Я был у Центровых. Это те, что среди нас самые дерзкие. Ты с ними вряд ли знаком. Мы с Костью их сторонились, они к нам тоже не совались. Но то был вопрос времени. Когда ты сказал всех обойти, я решил и к ним заглянуть. Звать к нам не собирался, но как посланник, просто выяснить после Костолома, кто и как… В общем, тоже повод…

— Не тяни, Бивень. Ты куда-то в сторону уже пошёл.

Я не люблю когда совсем уж расплываются мыслью по древу, если надо сообщить что-то важное и срочное.

— Прости, Глеб, это с перепугу. — Бивень сглотнул. — Понимаешь, страшно мне от такого. Так вот, Центровых тоже того… нет совсем. Никого. А их под сотню было! Большая банда у них.

— Может переехали куда? — спросил слушающий нас Куцый.

— Может, — быстро согласился Бивень. — Вот только там везде следы боя. Разгромлено всё. Так не переезжают.

— Согласен.

Я задумался. Если уж на то пошло, то Костолом и впрямь отличное прикрытие. Слишком частые тревоги могли уже начать вызывать подозрения, а вот мороз, да такой, что никто из дома нос не покажет, уже что-то новенькое.

— Глеб, — вдруг прервал мои мысли Куцый. — Я сказать хочу. Давно надо было, но…

Голос его был тусклый, виноватый. Но я почувствовал, что говорить Куцый будет что-то важное. Взглянул не мерзнущих новеньких, на Бивня. Бивень смотрел на Куцего, слушал внимательно.

— При Бивне скажешь или с глазу на глаз?

— Теперь-то что? Могу и при Бивне. Уже свои мы все. Мне скрывать не с руки.

— Тогда дай мне две минуты. Придержи мысль.

Я подошёл к ребятам. Стоило бы познакомиться, но я понимал, что лучше провернуть все побыстрее. Я и так заставляю Куцего ждать. Как бы не передумал.

— Идёмте внутрь. Сейчас вас отогреем. Познакомлю вас с вашим куратором. Он будет присматривать за вами. Если что, обращайтесь к нему. Идёт?

Все закивали.

Я быстро нашёл в зале Гришу, который времени даром не терял, а практиковал «первый вдох». Я показывал его ему раньше, но тогда у него не было Средоточия. Делал он его немного неправильно. При таком выполнении, прана вряд ли попадет и станет конденсироваться в Средоточии, но пока я ничего подсказывать не стал. Времени было в обрез. Я это чувствовал.

— Присмотри за ними. Познакомь с остальными. Займи чем-нибудь.

Я быстро отдал распоряжения. Гриша ловил всё на лету. И за это я был ему признателен. Он забрал у меня детвору, и я снова смог выйти на улицу.

— Теперь говори, — сказал я, едва подойдя к Бивню и Куцему.

Куцый мялся. Черт! Неужели передумал. Но оказалось, что он просто собирался с духом.

— Меня все чернышом считали, а я им никогда не был.

— Знаем мы такие истории… — начал Бивень, но я тут же осадил его взглядом.

— Не был! — уверенно заявил Куцый. — Вот только знал я кто им был.

Бивень хотел что-то сказать, но лишь захлопнул челюсть, щелкнув зубами.

— Да, не сдал. Другом он моим был. Не смог я.

— Почему сейчас рассказываешь? — я догадывался, что у Куцего была тайна, связанная с Мостовиками, но не расспрашивал его раньше. Ждал, когда сам будет готов рассказать, вот, похоже, дождался.

— А теперь-то что таить? Если Моствиков больше нет, значит вернулся он и чёрных за собой привёл.

— Что значит вернулся?

Куцый молчал, уставься себе под ноги.

— Когда Таська всем рассказывала, что Корж ушел, потому что его наставник позвал. Вы решили, что страшилка это. Очередная сказочка. Я тоже, так думал. Хотел думать, вот и заставил себя поверить. А сейчас, когда Бивень сказал, что Мостовиков переловили и там драка была… подумалось, что…

Куцый вдруг замолчал, испуганно посмотрел куда-то в сторону входа в проулок, будто заметил там кого-то.

Я не выдержал и обернулся. Пусто. Никого.

— В общем, мне друг тоже про наставника рассказывал. Что мол, он учить его обещал, что по Стезе, сказал, проведет. А за это ему надо только наше логов выдать. Друг будто головой повредился. Я тогда испугался очень и сбежал. А потом, говорят, на Мостовиков напали, но они как-то выкрутились. Меня во всём обвинили. Мол, это я их сдал и сбежал. Вот только пара человек знали, — Куцый пожал плечами. — Я говорил, что у них мог черныш завестись и они решили, что я знаю кто он. Так что искали меня все равно. Потому что решили, что я знаю, кто предатель. А я просто друга сдавать не хотел. Не верил, что он нас предал. Решил, что просто двинулся он немного…

Куцый стоял сутулясь, а из глаз его текли слёзы.

— А когда ничего страшного не случилось, когда и про облаву первую забыли, я решил, что совпало просто. Невиновен друг мой. Видел его, разок. Он… он говорил, что наставник его по настоящему научить всему может. Что друг вот-вот стезевиком станет. Глеб… прости! Прости меня!!!

Я уставился на него, совершенно не понимая, чего он извиняется. До меня просто не доходило… А потом, когда Бивень на меня как-то странно взглянул, я вдруг понял.

— Вы чего? Решили, что я тот наставник⁈ — я просто не верил в то, что спрашиваю. Это же бред какой-то!

— Но ведь всё сходится… — тихо произнес Бивень. — Ты нас учишь. И меня стезевиком сделал.

Куцый чуть на месте не подскочил. Аж, отпрыгнул в сторону, сжался словно готовый рвануть куда глаза глядят.

— Да, учу. И сделал. Вот только к чёрным никакого отношения не имею. И не выпытываю ни у кого, где чьё логово.

Бивень вертел головой. Куцый отступал, жался к стене.

Я понимал, как это всё выглядит в их глазах и искал слова, которые помогут им успокоиться.

— Для начала, давайте все выдохнем.

Я и сам сделал несколько вдохов-выдохов, демонстрируя о чем я говорю.

— Понимаю, что и впрямь, с моим появлением на Котельников напали черные и забрали почти всех. Но ведь я спас малышей. Зачем бы мне это делать? Я учу вас, и двое уже стали сетзевиками, но ни один из вас не является тем, кто вывел бы меня на новую банду беспризорников. Даже сейчас, Бивень, я ведь просил привести их к нам, а не требовал сдать места, где они прячутся. Я ведь знал, что ты знаешь. И не просил.

Бивень кивал. Он, кажется, поверил. Просто резкая подача информации Куцым его смутила. Так бывает. Но как только человек включает логику, он понимает, что реагировал просто на эмоциях, не подумав.

— И тебя, Куцый, я ни о чем таком не просил и не попрошу. Потому что мне плевать где и кто скрывается. Я хочу дать вам шанс. И тебе в том числе. Не хотел говорить, но ты следующий кто встанет на Стезю. Это будет чуть позже, но будет. И не нужно мне от тебя ничего за это. Просто учись, двигайся вперед, помогай мне в занятиях с ребятами. У тебя многое хорошо получается. Ты не в курсе, но у нас образовалась школа.

— Школа? — всё еще дрожа от нервного напряжения и страха, спросил Куцый.

— Да, школа. Позже расскажу. Для начала давайте так. Вы мне верите, что я не тот, кто может сдать вас черным?

— Я верю!

Бивень говорил уверенно, он действительно, понял, что действовал на эмоциях.

— Вот и отлично! Куцый?

— Да… да, наверное, я верю. Ты… ты спас меня. Мы столько сделали вместе. Нет. Ты не можешь быть тем, кто делает из людей чернышей. Нет! Только не ты!

Я выдохнул. Отлично! Справедливость восстановлена. Но я понял, насколько сильно эти дети боятся не только черных, но и всего, что с ними связано. Того, что их отправят куда-то за Стену, откуда почти никто не возвращается.

— Так, давайте продолжим. Куцый, про твоего друга ясно. Про то, что пиджак сплавил нам ненадежных ребят ясно. Вот только что с того? Он надеется, таким образом отвести от себя облаву? Так ведь они все равно могут привести к ним чёрных. Если только…

— Если только они не переберутся в другое место! — опередил меня Бивень.

— Именно! Значит вот, что решил провернуть пиджак!

— И как же нам узнать, кто из них черныш? — спросил Куцый.

Кое-какие мысли у меня были.

— Идем! Нужно провести тренировку, — сказал я и зашагал к дери.

— Сейчас? — удивился Куцый.

— Именно сейчас. Если ты должен работать, не вопрос, но лучше, если ты будешь с нами.

— Клиентов нет. Да и дело к вечеру уже. Сейчас холодает… опять… никто из дома не выходит.

— Как ты себя чувствуешь, кстати? — спросил я Куцего. — Ощущения не появились?

Он замер на несколько секунд, прислушиваясь к себе.

— А ты прав, Глеб. — Куцый вдруг скривился. — Вот прямо сейчас и накрыло. Резко-то как…

У него подкосились ноги и он осел на землю, где стоял.

— Помоги, — попросил я Бивня. — Тащим его внутрь.

Я собирался поднять Куцего, но Бивень всё сделал сам. Подхватил его, понёс в лавку. Для Бивня это и раньше-то была бы легкая ноша, а уж сейчас с новыми силами стезевика и подавно.

Куцый не сопротивлялся.

Угольщик сидел у очага, подкидывая уголь.

— Может у меня останетесь? — спросил он. — Места немного, но натопим посильнее, сдюжим.

Наверное, это было хорошее предложение, вот только для начала я должен был выяснить нет ли среди нас предателя.

— Мы подумаем, — ответил я, придерживая дверь в пристройку, куда Бивень вносил Куцего.

— Что с ним? — тревожно спросил угольщик.

— Ноги подкосились, опять Костолом чувствует, — пояснил я. — Топите жарче. Будет холодно.

— Может, его того… в кровать? И дать что-нить?

— Пусть пока полежит. На матрасах мягко, ему покой нужен. Если что, я попрошу помощи.

Угольщик кивнул, а я вошел в зал и прикрыл за собой дверь.

Гриша учил новеньких огненному дыханию из цигуна. Умело так. Хорошо показывал и объяснял. Ребята выполняли с задором, я бы даже сказал, с достойным рвением.

— А вот и наш наставник! — воскликнул Гриша, заметив меня.

Новички тут же поклонились.

Я следил за каждым из них. Старался считать выражение лиц, движения. Ничего подозрительного не заметил и усмехнулся, как усердно они складывали кулак, прижимая его к ладони. Я как-то показывал на тренировки ритуал приветствия «обнимание кулака» и поклон.

— А ты научишь нас драться? — спросил самый младший.

Я снова усмехнулся.

— Сначала я научу вас, как не замерзнуть. Давайте проведем тренировку!

Я видел, как воодушевились ребята, как выбежали в центр, занимая свои места. Даже четверка новичков, которых мигом потеснили к краю, смотрела на меня разинув рты.

Бивень положил Куцего на двойной матрас, но тот уже шевелился, приходя в себя.

Я глянул на него. Куцый мне кивнул и поклонился полулёжа, мол, я тоже смотрю и участвую. Отлично!

Сильно нагружать ребят сегодня я не хотел. Нам и так за последние сутки пришлось пережить слишком многое. Но и начинать сейчас рассказывать про сложности и угрозы, которые так и вертелись вокруг нас, я тоже не хотел. Так что весь эмоциональный накал я выплеснул в тренировку.

Где-то к середине, я понял, что все кроме Гриши и Бивня пыхтят и вымотались до предела. Так что я сбавил темп, урезал классическую таолу и дал хорошую заминку.

Система привычно вывалила на меня список улучшений, достигнутых учениками за занятие. Кто-то подтянул личную силу, кто-то повысил прогресс связи с наставником. За все улучшения я еще и бонусом тридцать очков получил. Сейчас у меня стало 70 Очков Наставления. Почти половина до разблокировки очередного Средоточия.

Но я ждал. Мне сейчас было гораздо важнее другое. То, ради чего я и так торопился с тренировкой.

Ко мне подошли все четверо. У всех горели глаза. Я часто видел такое после посещения первого занятия. Восторг у кого-то проявлялся сильнее, у кого-то слабее. Но если понравилось, ребенок хотел продолжить. Эмоциональный подъем и готовность работать над собой — вот хороший результат показательного занятия. Или открытого урока, как их любило называть моё тогдашнее начальство.

— Глеб, ты научишь нас?

Сказали они это едва ли не хором.

— Конечно! — усмехнулся я.

— Давайте в знак вашего желания учиться пожмем друг другу руки.

Я не знал, что именно требуется для начала формирования связи. Но пожатие или другой телесный контакт всегда срабатывал.

Вот и сейчас…

[Сформирована двенадцатая связь… ]

Следующий.

[Сформирована тринадцатая связь… ]

[Сформирована четырнадцатая связь… ]

Остался только самый младший. Он чуть замялся. Может стеснялся, а может… Он вдруг сделал шаг назад. Нет! Только не он!

«Наставник может быть только один», — так, кажется, сказал Корж Бивню, когда уходил.

Собственно, на это я и рассчитывал. Если у кого-то есть наставник, он не сможет сформировать со мной связь.

И сейчас самый мелкий колебался.

— Все в порядке? — как мог мягче спросил я. — Ты не хочешь учиться?

Мелкий замотал головой. Черт! Ну как я задаю вопросы? Мотание это ответ на что?

— Ты хочешь учиться? — переспросил я.

Мальчишка закивал.

— Но…

— Это так сложно… — произнес он. — надо много знать, а я глупый. Я не справлюсь.

Я выдохнул.

Глупый… Как же мне дороги те люди, пусть они хоть взрослые, хоть подростки, кто говорит такое малышу! У детей в этом возрасте нет критического мышления, они не понимают шуток и сарказма, они часто принимают всё за чистую монету. Вот и этот.

— Ты не глупый, поверь, — я подошел ближе и присел перед ним. Так мы стали почти одного роста. Я чуть ниже. — Я видел, как ты сегодня занимался. У тебя отлично получается! Видишь Бивня?

Мальчишка покосился на возвышающееся рядом громаду и кивнул.

— У него в первый раз получалось хуже, чем у тебя сегодня.

Мальчишка улыбнулся, снова взглянув на Бивня. Тот улыбнулся ему в ответ.

— Значит, у меня получится?

— Если будешь тренироваться — обязательно!

— Тода я хочу тренироваться.

Мелкий шагнул ко мне и протянул руку, как это делали остальные.

Я пожал её

…

[Сформирована пятнадцатая связь… ]

Я выдохнул. Оказывается, задержал дыхание от напряжения. То, что шло дальше я читать не стал. Полагающиеся бонусы, характеристики новых учеников… всё это я успею изучить позже. Главное — среди этой четверки не было засланного казачка. Не было предателя.

— Вот видишь, Бивень. А ты опасался! — усмехнулся я. — Считай, зря записку писал.

— Какую записку? — удивился Бивень.

— Дома, чтобы я шёл в лавку.

Я это говорил, а у самого мурашки по спине бежали. Я уже понимал — что-то не так.

— Ты чего, Глеб? Я и домой-то не заходил. Сразу в лавку и отправились.

Мысли метались, как шальные. Если не Бивень, тогда кто?