Я выпрямился, почувствовав, к в спине что-то щелкнуло. Ноги не гнулись, сердце колотилось отбойным молотком, вырвавшимся из рук строителя, металось по грудной клетке, искало место, где бы уйти на покой.

С чего я так разнервничался?

Может, это шутка чья? Мог Гриша написать? Или кто из мелких? Кость учил котельников грамоте. Почему бы не научить и каллиграфии?

Спросить! Я просто должен спросить, кто это сделал.

Я прекрасно понимал, как это просто, но отчего-то язык не слушался меня. Наконец я собрался.

— Кто-то из вас писал мне записку?

Никто не меня не обратил внимания. Ребята бесились после тренировки. Так часто бывает. Казалось бы, во время занятий они вымотанные, сил не осталось. Но стоит закончить, как и силы появляются, и энергии полно. По крайней мере, вполне хватает чтобы бегать друг за другом или вести короткие «киношные» поединки: тут ты меня рукой, я блок, а ты подсечку, и тут я как бы и последних сил… И так далее.

Пред глазами мельтешило, и я даже не сразу понял, что Бивень стоит передо мной и водит рукой вверх-вниз, проверяя реагирую ли я на его.

— Эй! Глеб?

— Всё в порядке, — произнёс я. — Правда, мне уже лучше.

Я и впрямь немного пришёл в себя. Наверное, всё из-за того, что день выдался тяжёлый. Сердце чего-то… Да, о чём я⁈ Какое нафиг сердце в пятнадцать лет?

Так, собраться!

— Эй! — крикнул я, привлекая внимание. — Кто написал записку для меня и оставил её на столе?

Тишина.

Сердце снова заколотилось в бешеном темпе.

Оно явно знало больше, чем я, иначе к чему такие выкрутасы?

— Повторяю вопрос! Это не шутка? Кто-то писал мне записку?

Я обвёл ребят взглядом. Все молчали, никто не отводил глаза. Только четвёрка новеньких, вертели головами, не понимая, что происходит.

— Никто, значит?

Я покивал. Чего-то такого я и ожидал.

Таська вдруг шагнула вперед.

— Может, это хозяйка? Не хочет, чтобы мы там жили?

Наверное, я мог бы разозлиться. Тут всё серьёзно, а она опять со своими глупыми страшилками. Но вместо этого я подошёл и погладил девочку по голове. Она заулыбалась, прижалась ко мне, подставляясь под ласку.

— Вряд ли это хозяйка. Но если так, я поговорю с ней. Веришь?

Таська тут же уверенно кивнула и довольная собой убежала к ребятам.

Я перевел взгляд на Бивня.

— Оставайтесь тут. Угольщик сказал, что мы можем сегодня заночевать у него. Натопим получше, угля хватит. Располагайтесь. Он расскажет, где кого положить.

— А ты? — подозрительно спросил Бивень.

Он уже догадался, что я собираюсь делать, но, может не верил, а может, не хотел верить, что я пойду.

— Давай, я с тобой, — предложил Бивень.

— Не стоит.

Я помотал головой. Нет уж. Если со мной что-то случится, кто-то должен помочь выжить остальным. К тому же, если бы кто-то хотел напасть, зачем писать записку? По дороге не напали. В доме, когда я был один — тоже. Просто чья-то шутка. Хотя, вряд ли, но я должен проверить. Возвращаться всем в дом, куда мог кто-то забраться — так себе идея.

Угольщик проследил за мной взглядом, едва я вышел из пристройки в лавку. Он так и сидел в кресле у очага, ворошил угли, распределял их по площади, подсыпал новые. В комнате было жарко. Очень. Прям, баня. Но это правильно, когда начнется мороз, дольше выстужать будет.

— Куда собрался? Ночь скоро. Сам знаешь…

— Мне надо. Не дайте им замёрзнуть.

— Не вернешься?

Он не отговаривал, не осуждал. Не знаю почему. Может, видел, что я настроен серьёзно, а может, что-то другое в голове у него было.

— Постараюсь.

— До холода успеешь?

Я пожал плечами и промолчал.

Успею? Наверное. Сколько надо времени сбегать в соседний проулок, пройти десяток домов? Ерунда. Просто выясню, что происходит и вернусь.

Самое страшное будет, если я приду, а в доме ничего не изменилось. Да. Это будет отвратительно. Я не смогу ничего понять, не смогу решить безопасно ли там.

Я вышел наружу и мгновенно понял, что эти мысли меня уже не беспокоят.

На улице стремительно холодало.

Нет, не ползущий по стенам лед. Ещё нет. Но щёки мгновенно прихватило, спина замерзла. Мокрая от переживаний рубашка тут же прилипла к телу. Того и гляди вмёрзнет.

Я встряхнулся. Повертел руками, изображая из себя мельницу. Попрыгал, словно боксер на ринге перед боем. Выдохнул длинное, белёсое облачко, собрался.

Всё! Я готов.

И лёгкой трусцой побежал вдоль стен проулка, навстречу неизвестности.

С каждым шагом мороз становился сильнее. Сначала я чувствовал, что лицо мерзнет. Затем, ресницы покрылись инеем. А после, выдыхая, я перестал видеть, что происходит вокруг. Теплый воздух из легких мгновенно конденсировался, застил глаза, склеивал ресницы. Я тёр их рукавом. Тогда хоть что-то становилось видно.

Но смотреть было особо не на что. Никого в проулке не было. Память о вчерашнем морозе разогнала всех по домам.

Я скользнул в щель между домами. Мы так и ходили этим путем, чтобы не сильно попадаться на глаза другим обитателям проулка. Может излишняя предосторожность, но за эти дни никто на нас не нажаловался, не написал кляузу с участок городской стражи. А значит, осторожность работала.

Интересно, всё же. Кто мог написать записку? Как бы то ни было, мысль меня не отпускала.

Отчего-то в памяти всплыл дневник, который самопроизвольно перекладывал закладку, чтобы сообщить мне что-то. Или это всё же совпадения? Но с другой стороны. Одно дело закладка, а другое записка. И если там я ещё мог списать на чью-то забывчивость или невинный розыгрыш, пусть и очень уж удачно всё совпадало, то как быть с запиской?

Я всё же не исключал шутку. Кто-нибудь из ребят мог решить разыграть меня. И промолчать, когда я спросил. Но я сильно сомневался, что один из них реально желает мне смерти, ведь, когда я собрался идти в дом, каждый понимал, что с Костоломом шутить не стоит. А я однозначно попаду в самый мороз. Да, я пошел, потому что нужно выяснить. Можно было отложить до утра, но скребущая в груди тоска говорила, что медлить нельзя.

Меня легко мог остановить тот, кто затеял эту шутку. Но не остановил. Значит…

Я открыл дверь, которую мы так и не закрывали. Не купил я замок, ведь чаще всего дома кто-то был. Да и если сюда столько лет никто не лез, с чего бы сейчас начинать? Дурная слава охраняет лучше любого замка. Тем более такого, который я без особых проблем вынес за пять минут. Ни одного домушника он бы не остановил.

В комнате было темно. Угли в камине давно прогорели и остыли. Свет из окна падал едва-едва. Но я успел привыкнуть, что неплохо вижу в темноте.

И сразу заметил, что за столом кто-то сидит.

На секунду я замер у входа, готовый в любой момент рвануть обратно, если незваный гость нападет. Но нет. Он не нападал. Не делая резких движений, он пошевелился.

И вдруг пространство над столом осветило голубоватым сиянием.

— Корж?

— А ты кого ожидал увидеть? — усмехнулся единственный из выживших котельников, кто не стал моим учеником.

В руках он крутил праносток. Рядом на столе лежала раскуроченная шкатулка.

— Записку ты написал?

— А сам как думаешь? — он снова усмехнулся.

Чувствовал он себя очень уверенно, словно был дома и имел преимущество.

— Зачем ты здесь?

— Разговор есть.

Отвечал Корж вальяжно, как и сидел, развалившись на стуле. Он явно чувствовал себя хозяином ситуации. С чего бы?

— Говори.

Я прошёл ближе к камину. Отсюда я мог видеть всю комнату и легко контролировать лестницу. Если в доме был кто-то ещё, я быстро увижу, и у меня будет шанс свалить.

— Не дёргайся, лады? Я один, и мы просто поговорим, — нехотя произнес Корж.

Он будто бы заставлял себя говорить со мной. Что называется, общался «через губу».

— Для того, кто пришёл украсть, ты как-то слишком спокоен.

— Украсть? — рассмеялся Корж. — Тебе ли говорить о воровстве?

Он подбросил и поймал праносток. От этого по комнате заплясали тени.

— Как нашёл его?

— Подсказали, где искать, — Корж ухмыльнулся.

— Кто?

— Кто знает про тайник.

— И кто же это?

— Мой наставник, — Корж поймал праносток и зажал его в кулаке.

Дом погрузился в темноту, но я всё равно прекрасно видел. Как, судя по всему, и сам Корж. Сквозь сжатые пальцы струились тонкие лучики бледного света. Он едва заметно пульсировал в такт биения сердца. Свет был хоть и слабый, но я видел, будто на рентгене, просвечивающие сквозь кожу косточки фаланг пальцев.

— И кто он такой, твой наставник? — спросил я.

Одна мысль пришла мне в голову, и теперь я раздумывал, как мне провернуть это так, чтобы не спалиться.

Две секунды — это быстро. Когда не таишься, проводя Углублённую Диагностику. А в моём случае, тянулись они вечность.

Корж будто что-то почувствовал, уставился на меня, затем улыбнулся.

— Ну-ну, изучай, — довольно произнес он, и выпятил грудь.

[Цель: Корж (имя неизвестно)]

[Статус: стезевик, ступень Зерно]

[Наполненность Средоточия: 3 %]

Собственно, это всё, что мне нужно было знать.

Его кто-то обучил. Он точно не был стезевиком, когда мы виделись в последний раз. И этот кто-то смог не только быстро разблокировать Средоточие, но и, как минимум, обучить его «первому вдоху». Иначе Средоточие было бы пустым.

Кто? Конечно же, Наставник! Вот только кто он такой?

Я непроизвольно взглянул на кочергу, стоящую рядом с камином. Корж заметил мой взгляд и рассмеялся. Вообще, смеялся он много и с удовольствием. Раньше такого я за ним не замечал. Хорошо это? Не знаю. Обычно, я рад, если человек веселый и любит посмеяться, но сейчас эта манера мне действовала на нервы.

— Кто твой наставник? — повторил я вопрос, голос отчего-то сорвался на крик.

И вдруг меня накрыло воспоминание.

В конце девяностых, начале двухтысячных к нам в страну, терзаемую кризисом и не только экономическим, ворвалось множество сект и различных христианских конфессий. Сейчас даже не вспомню кто это был. Может, лютеране или ещё кто… не возьмусь утверждать. Меня привлекло в них, как дружно они выглядели со стороны. Как смеялись, много разговаривали. На фоне других людей, эти ребята выглядели счастливыми. Что еще могло хотеться подростку? Угостили печеньками, поговорили о боге.

Я тогда о нём не особо думал. Никогда не был верующим. Никогда и в церковь-то не ходил. А тут… добрые лица, разговоры о душе. В общем, меня это подкупило. Я стал приходить на квартиру, где собирались эти люди. Они пели песни, все об Иисусе. Меня это немного смущало, но я сам их не пел. Жевал печеньки, слушал, засматривался на девчонок.

А через какое-то время меня спросили верю ли я в бога. Ведь если я с ними, то должен быть не только рядом физически, но и духовно. Я смутился. Что я мог ответить? Верил я тогда, разве что в волю вселенной. Существование бога считал недоказуемым, но готов был допустить такую возможность. Типичный агностик, как я сказал бы я сейчас. Но моё смущение трактовали как-то странно, по-своему. А все попытки, объяснить мою позицию, восприняли весьма странно.

Помню сумасшедшие глаза пастора (или как он там у них назывался?), нависающего надо мной в своем чёрном костюме и чёрной рубашке с белой полоской на вторнике, который выкрикивает, брызжа слюной:

«Кто твой бог⁈ Ответь! Кто твой бог⁈»

Я выскочил из той квартиры, даже не накинув куртку, на мороз, в развязанных ботинках, а мне в спину несся непрекращающийся вопрос.

Больше я никогда не приходил. Печеньки с тех пор тоже не люблю. А если вижу добрый и всёпонимающий взгляд, меня потряхивает.

Я замолчал.

Сейчас я сам себе напоминал того пастора. «Кто твой наставник⁈»

Так ли это важно, если просто мальчишка-беспризорник вдруг достиг ступени Зерно? Я ведь и сам делаю то же самое. Не зря мне высказал это Куцый и Бивень. В чем разница?

— Не важно кто он, — отмахнулся Корж. — Тебя это вообще не касается! Не знаю что он нашел в таком уроде, как ты.

Корж вдруг зло на меня посмотрел.

— Носишься с этими недоумками, как будто они что-то значат. А сам что? За счет них хочешь добиться успеха! Пройти Стезей по их спинам. Наставник меня просвятил! Я всё понял! И я рад, что не стал одним из них.

Отвечать на это я не собирался. Собственно, я пока так и не понял, что Корж здесь делает, зачем пришел?

— Ты хотел поговорить. О чем?

Корж замолчал, глядя на меня с ненавистью так, будто я случайно наехал на его любимого котенка, сдавая задом на грузовике.

— Не я хотел. Наставник. Но я могу сказать ему, что ты напал на меня первым…

Он вдруг нехорошо улыбнулся.

— Или, что не хотел отдавать кристалл.

— Кстати, верни его, — холодно произнес я.

Признаться, я не люблю, когда меня обвиняют в том, чего я не делал и не замышлял. А особенно, если начинают решать за меня.

— А может тебе вернуть ещё и это?

Корж достал из кармана и подкинул на ладони две монеты.

— И их тоже. Это моё.

— Вот не надо! Праносток не твой. Ты украл его. Так что сейчас я заберу его. Мне он нужнее.

— Зачем?

Мне это было малоинтересно, но я тянул время, постепенно перемещаясь так, чтобы не дать Коржу быстро выскочить из дома. Когда драка неизбежна, но ещё не готова начаться, сделай всё, чтобы быть на шаг впереди противника. А я точно знал, что за всей этой эмоциональной накруткой последует нападение. Чем-то я очень насолил Коржу. Хоть и не представлял чем.

— Без него Ростком не станешь, — зло произнес Корж. — Но тебе всё равно не поможет. Тебе им не бывать! Потому что я, даже, передав слова наставника не собираюсь оставлять тебя в живых.

— Что за слова?

Я был готов к драке. Позицию занял верную. И тактически, и стратегически. Если он нападёт, я легко уйду в защиту, а потом смогу ответить. Ему же, чтобы напасть потребуется обойти стол. Это время, которое важный элемент в бою.

— Он хочет взять тебя в ученики. Предлагает прийти и стать одним из нас.

Я поднял бровь. Ого! Кто-то хочет учить меня?

— Вот только, ты не достоин!

Корж перепрыгнул через стол с места.

Как стоял за ним, взлетел в воздух и приземлился уже с другой стороны. Впечатляет. Я бы так не смог.

Первый удар он попробовал нанести с ходу, без подготовки. Но я уклонился.

Попытался дотянуться до кочерги, но получил удар в локоть. Рука тут же отсохла. Корж уверенно попал в болевую точку.

Я крутанулся, выставляя блок на интуиции, и не зря. Удар пяткой ботинка прилетел мне в грудь, сильно ослабленный защитой. Корж метил в солнечное сплетение.

Двигался он быстро. Гораздо быстрее всех моих предыдущих противников.

Мы кружили по комнате, обмениваясь ударами. Корж умело выставлял блоки, так что и я не мог пробить его.

В какой-то момент, я заметил, что движения его слишком одинаковы. Он словно выполнял заученный танец. Да, этот танец, порой, оказывался весьма опасным, но…

Я видел такое у учеников, которые только начинали заниматься саньда. Вроде и удар есть, но нет гармонии, нет полного понимания, нет чувства боя. Да, оно появляется позже.

Да, в теле Огрызка мне тоже было непросто. К тому же, двигался Корж реально быстро. Но опыт и понимание они не только в моторике, они и в голове.

Так что через несколько пробных выпадов, я дотянулся.

Провёл хороший дэнтуй в корпус, на противоходе. Корж согнулся пополам, но тут же с хрипом распрямился. Я видел, что его немного перекосило. Прилично я попал.

Удары посыпались на меня градом. Странно, но многие из них, я мог угадать довольно легко, словно Корж учился у меня. По крайней мере, знаком с техниками ушу. Я, конечно, провёл при нем пару занятий, но вот так, схватить на лету… хороший мог бы получиться боец…

Корж пошёл в ближний бой. Мы сцепились.

Тут уже не до техник. Возня в клинче мне никогда не нравилась. Удары, блоки, танец боя — это одно. И совсем другое борьба. Это как смотреть турнир ММА, где боец решил применить тактику «одеяло», перевёл соперника в партер и держит его так до конца раунда вместо фильмов с Джеки Чаном, который порхает сцене как бабочка и жалит противника, как пчела.

Итог нашей возни можно было оценить тремы вещами: порванный рукав и воротник куртки с моей стороны, и оторванный карман у Коржа.

По полу зазвенели и раскатились выпавшие монету. Корж скривился, но, конечно же, не стал поднимать. Праносток он так и сжимал в кулаке.

— Я хочу встретиться с твоим учителем, — выбрав подходящий момент, чтобы не сбить дыхание, произнёс я.

— Конечно, ты хочешь! — рявкнул Корж, нападая. — Вот только не выйдет!

— Тогда зачем ты здесь?

Что я, собственно, от него ожидал? Он и так уже все сказал. Праносток. Прохоже, узнав, что он здесь есть, Корж просто решил прикарманить его. Да, наверняка Наставник пообещал ему кристалл за разговор со мной, но не обозначил требуемый результат. Случайно ли? Может был уверен, что мы подеремся?

Почему?

По сути, я ничего не сделал Коржу. Но его взгляд говорил об обратном. Он реально ненавидел меня. И это было странно.

Мы снова обменялись ударами в блоки, когда я заметил, что по окну снаружи поползли ледяные узоры.

Черт! Началось. Надо заканчивать это дурацкое состязание и разжигать камин. Да, мы оба стезевики, сможем греться «дыханием дракона», но лучше, если будет и дополнительный источник тепла. Хотя у нас не так много «топлива». Всего, что Бивень натаскал с утра, не хватит и до получи. Но это лучше, чем ничего.

— Заканчивай! — крикнул я Коржу. — Костолом! Надо греться.

— А мы что делаем? — зло усмехнувшись, ответил Корж и пошёл в атаку.

Наверное, не успей я увернуться, он сломал бы мне ногу. Удар явно хорошо отработанный. В колено. Я даже услышал, как Корж ударил в пол, не успев затормозить.

Быстрая вертушка, и спина противника открыта.

Легко напасть со спины, когда инерция ещё не отпустила противника с прошлого выпада. У него нет и шанса увернуться. Но я не люблю бить в спину. Не спортивно! Я всё ещё считал наш поединок чем-то вроде сброса пара. Мы говорили, потом подрались, логично поговорить снова. Но видимо, только я видел ситуацию с такого ракурса.

Корж, ударил с разворота.

Я отлетел и ударился спиной в стену. Воздух мгновенно вышел из легких, я задохнулся.

Корж заметил, что я чуть «потерялся», и решил добить с прыжка коленом. Я знал этот удар. Видел в кино. Картинно, не реально. Бред! Но если попадет… мало не покажется.

Я откатился по полу, и вскочил. В последний момент заметил, как Корж коленом врезается в стену. Удар глухой… и хруст.

Корж взвыл.

— Заканчиваем!

Вместо согласия Корж развернулся, зло зыркнул на меня и рванул к выходу. Он сильно хромал, но бежал.

— Стой! — заорал я. — Куда⁈

Но он уже выскочил на улицу, убегая, унося с собой мой праносток и информацию.

Я выскочил следом.

Мороз тут же впился в меня, словно вампир в свежую жертву.

Сегодня было явно холоднее.

Я тут же ощутил скованность движений. Почти моментально.

Корж бежал. Он уже сворачивал, готовый скрыться в щели между домами.

Я за ним. Ноги немели. Руками я размахивал так, словно бежал на лыжах классикой.

Скользнув в узкий проход, заметил, куда свернул Корж — к выходу из проулка. Да что он творит⁈ Ему не добежать в такой мороз. Дальше квартала не уйдёт!

— Стой! — я попытался крикнуть, но слова замерзли облаком пара, тут же превратившегося в снежинки.

Ноги мерзли. Щек я уже не чувствовал. В прошлый раз я хоть жиром намазался. Сейчас… Я буквально ощутил, как кожа превращается в ломкую бумагу.

«Дыхание дракона»

Если без него, я сдохну тут.

С этой мыслю я выбежал, скорее вышел, в проулок.

Корж замер метрах в десяти впереди. Я видел, как он пытается переставлять ноги, но они его почти не слушаются. Так выглядел человек вчера ночью, который потом «сломался».

— Нет! — выдохнул я. — Дракон!

Крика не получилось, но Корж медленно обернулся.

Я замер, сосредоточился и начал цикл.

На втором вдохе, почувствовал, как меня отпускает. Скованность проходит, тело наполняется теплом.

Корж смотрел на меня и… ничего не делал.

Да, он не знает! Он просто не знает этой техники! А если он сейчас же не начнет дышать, погибнет в считанные минуты.

— Слышишь меня?

Голос чуть окреп. Дыхание не осыпалось льдинками, едва покинул рот.

— Повторяй!

Я сделал ещё цикл, затем ещё. Ощутил, как прана переходит в чистую энергию.

Сделал два шага в сторону Коржа. Он дёрнулся, но не смог переставить ногу.

Время уносилось потоком, вытягивая из парня жизнь.

— Это как «первый вдох», только с небольшими отличиями.

Я снова повторил, показывая. Пояснял каждое действие короткой фразой.

Корж повторил.

И ещё раз.

Его серые от мороза щеки, чуть порозовели, стали живыми. Он криво улыбнулся. Сделал ещё три цикла, быстро, некрасиво, торопясь.

Я видел, что это дало меньше эффекта. Но он этого не понял.

Отвернулся и… сделал шаг прочь от меня. И ещё один.

— Да стой ты! Давай вернёмся! В доме будет проще!

Но он не слушал. Дышал, согревался и пытался уйти.

Плевать! Я за ним! Я должен знать, кто его наставник, чтобы найти и набить рожу! Нельзя было отправлять ученика неподготовленным. Нельзя было вообще отправлять того, кто не способен выполнить задание.

Я не идеальный наставник, далеко не идеальный, но никогда бы так не поступил.

Меня всегда упрекали, что я старомодный. Учитель давно перестал быть тем, кем был раньше.

Еще во временя моего детства задача учителя была научить, дать знания. Сейчас… ох, мне бы лучше смолчать… Но кто в моей голове кроме меня это услышит?

Законом давно закреплен новый статус и обязанности преподавателя. Я это знаю, вот только никогда не позволил бы себе стать таким. Я слишком ответственный. Слишком наивный. Я по-прежнему хочу, чтобы дети получали знания, а не методические материалы. Мне плевать, кто и что говорит! Но если наставник забивает на свое призвание, не стоит ему и начинать.

Да, я знаю, что многое изменилось. Изменили ученики, их родители, вся система образования, но я не изменился! И никогда не изменюсь!

— Стой и дыши! — потребовал я. — Ты действуешь слишком поспешно, не торопись, больше концентрации.

Но Корж меня не слушал. У него был свой наставник, и он считал лишь его в праве давать знания, а кто я такой, чтобы его учить? Но, как по мне, если тебе дают информацию, твоя святая обязанность её обработать.

Сейчас в мире слишком много пустых и ненужных данных. Информационный шум, как белый шум, забивает голову, затрудняет вычленять важное. Но именно этому нужно учиться и учить. Способность поглощать информацию дана нам природой. Способность разбираться в ней, систематизировать, создавать из неё упорядоченные структуры — признак высшего разума. Информация, которая прошла через зрительные, слуховые, другие каналы восприятия и вышла не обработанной — не уменьшает энтропию вселенной. Она не проходит этап усложнения, большей структурированности. А значит, по сути, бесполезна. Так построены большинство так всеми любимых видосиков с тик-тока. Мозгу не за что зацепиться, не с чем начать работать. Много ли вы помните из сотен прокрученных перед глазами роликов? Уверен — ничего.

Так и сейчас, мозг Коржа, впитал самую малость того, что я ему дал. Обработал самый базовые уровень и решил, что этого достаточно. Если есть результат, то значит всё в порядке. Да, в большинстве случаем это так. Но только не там, где первичная информация уже имеет дополнительную структуру. Практика круга огня позволяет накапливать прану в Средоточии. Но похожая практика с минимальным изменением, делает совершенно иное. Она рассеивает прану за пределы меридианов, заставляет взаимодействовать с телом и переходить в энергию. Отличие лишь в месте кольцевания и необходимом уровне концентрации. Да, зная технику, можно греться, но зная нюансы, организм становится способен на большее.

Сейчас я ощутил это на своем примере.

Мне «дыхание дракона» давалось проще с каждым разом. Я получал все больше и больше тепла, словно увеличивая КПД превращения праны в тепло. Корж же, делая то же самое, но сильно торопясь, наоборот, снижал КПД и лишь понапрасну тратил силы.

На практике это выглядело совершенно просто — я постепенно догонял Коржа.

Как он ни старался сбежать от меня, я с каждый шагом становился чуть ближе. И ближе, и ближе. Пока наконец не дошел до того, что мог протянуть руку и коснуться его плеча.

— Корж! Остановись, дай помочь тебе. Мы во всем разберемся. Познакомимся с твоим наставником и выясним все вопросы. Считаешь меня недостойным обучаться у него? Не вопрос! Я и сам не знаю, хочу ли. Просто не стоит гибнуть из-за глупости.

Но он не слушал. Упорно дышал и шёл, дышал и шёл. Я видел, как слабо работает его тело. Он переставлял ноги, буквально примерзая к земле.

Тонкий ледок каждый раз успевал обхватить его ботинок прежде, чем Корж готов был сделать новый шаг.

— Тебе не сломить мою волю! — прохрипел Корж. — Наставник предупреждал, что ты попробуешь. Нет!

Он снова задышал. Слова отнимали время и тепло. Каждая фраза стоила ему секунды, которую он мог бы потратить на разогрев. Я видел, как Корж тянется вперед. В его безумном взгляде я видел лишь застывшие гнев и ненависть.

— Да, что с тобой⁈ — не выдержал я. — За что ты меня так ненавидишь?

Корж, едва контролируя себя, повернулся ко мне лицом. Мне показалось, что кожа на его шее лопнула, и сквозь тонкую щёлочку выступили капли крови, мгновенно ставшие льдом.

— Ты! Ты…

Он замолчал, не в силах произнести и слово.

Тело его дернулось, словно в конвульсиях, и Корж замер.

Но не умер. Я видел, в его глазах ещё теплилась жизнь.

— Не торопись, сконцентрируйся! — рявкнул я, сам теряя драгоценные капли тепла.

Мне показалось, что он меня услышал. Медленно, сосредоточенно втянул воздух, через рот. Отчего возник хрипловатый свист, как дыхание аквалангиста через маску.

— Молодец! — поддержал его я, рискуя и самому чуть подмерзнуть. — Так. Теперь ещё раз.

Корж, зло глядя на меня, вдохнул еще раз. Второй цикл должен был создать достаточно тепла, чтобы заработали некоторые мышцы. На третьем цикле станет проще.

Я был уверен, что до Коржа наконец дошла суть. Я улыбнулся, ожидая, что он сделает еще один вдох.

Но вместо этого он произнёс, будто выплюнул мне в лицо одно единственное слово:

— Чужак!

На этом тепло в его теле полностью иссякло. Корж замер. Его кожа пошла мелкими трещинами, из которых тут же стали прорастать снежные тонкие иглы. Глаза помутнели и через две секунды лопнули. Тело дёрнулось, повалилось на бок и рассыпалось на ледяные осколки, будто его поместили в жидкий азот. Их разбившихся пальцев выскользнул праносток.

Я подобрал его. Повертел в руках.

— Кто твой наставник? Кто знает обо мне больше, чем остальные? — спросил я тихо, понимая, что отвечать некому.