Наверное, в городе есть и ещё оптовые продавцы угля. Другая артель может контролировать другую шахту или разрез, где тоже добывают нужный уголь. Вряд ли только одна шахта разрабатывает этот слой. Да, её закрыли, но должны быть и другие. Вот только как с ним договориться? Ладно ещё найти. Побегать по городу можно — не проблема. Но я прекрасно понимал, что не будь имени Тарас Михайлов, меня бы тут даже слушать не стали. Да, попросту выгнали бы взашей, и дело с концом.

Значит, надо искать возможность и добиваться своего здесь и сейчас. Других вариантов нет.

— А известен покупатель? — спросил я менеджера.

Он уже смотрел на меня примерно так же, как на того мужика в шубе. Во взгляде легко читалось: «Достал уже. Дай заняться другими делами!» Но я не собирался отставать.

Менеджер с тоской посмотрел на угольщика. Надо отдать тому должное, он взглянул на «своего человека» так, что сразу было ясно: мы не отступим, пока не попробуем всё.

— Торгаш, который тут только что был, — ответил менеджер. — Он последний, кто платил из крупняка. Значит, уголь его. Мелочь, вроде вас, отоваривается из общей большой кучи. Крупных — грузим с состава. Сейчас по очереди будут сгребать то, что есть. И последнему достанется самый дальний вагон. Так что все вопросы к нему.

— Сколько там?

— Где? — удивился менеджер, будто бы не понял, о чём речь.

А я видел, что он всё прекрасно понял, но зачем-то тянул время. Может, цену себе набивал, а может, решил посмеяться, как мы будем до последнего момента бегать и стараться всё уладить, а потом окажется, что уже поздно. И никакие заклинания вроде «Тарас Михайлов» не помогут.

— В той куче из первой секции первого вагона! — я уже начинал слегка нервничать.

Вроде бы ничего серьёзного, но вот эти «маленькие начальники» меня всегда подбешивали. А самое главное — если захотят, они могут устроить немаленькие проблемы. И ты, конечно, их все преодолеешь, но крови они попортят порядочно. Так что я старался не выводить их из себя, если торопился, как сейчас. А потому терпел и говорил ровно, не выказывал в голосе ни раздражения, ни желания стукнуть чем-нибудь потяжелее.

Менеджер снова уставился в свои бумаги.

— Четыре тонны.

— Спасибо! И да, я поговорю с ним, — ответил я, выискивая взглядом мужика в высокой бобровой шапке.

И всё-таки я сдержался, до последнего говорил ровно.

— Ну, удачи! — довольно ухмыльнулся менеджер. И улыбка его была недоброй.

Я заставил себя сделать три коротких вдоха-выдоха. Чуть расслабился. Зато угольщик стоял, едва сдерживаясь. Лицо его покраснело, кулаки были плотно сжаты. Похоже, он тоже недолюбливал таких. Пусть и «его человек», да не совсем.

Я вспомнил, как рьяно торговался тип в шубе, и понял, что мы попали. Но, что делать?

— Идёмте! Надо торопиться, — произнёс я, потянув за собой угольщика.

Мы поменялись местами. Сейчас торопился я, а угольщик, похоже, мечтал высказать менеджеру всё, что о нём думает. Но я не собирался позволять ему это сделать. Если удастся договориться с «шубой», нам потребуется ещё некоторые договорённости и с этим человеком.

Едва мы немного отошли, угольщик остановил меня.

— В чём дело? Зачем нам так приспичило покупать именно этот? — спросил он.

— Затем, что это тот уголь, который нужен кузнецу, и за который он платит по десять копеек за мешок. Только здесь его сортировать не нужно. Берём прямо так и имеем по десятке.

Угольщик присвистнул, что-то прикинув в уме.

— Давай тогда попробуем. Сторгуемся мешков на тридцать — будем в выгоде, — предложил он.

— Не на тридцать. На сто!

Похоже, мне удалось сильно удивить угольщика.

— Сто⁈ Ты с ума сошёл?

— Нет. У кузнеца есть большой заказ. И ему нужно сто мешком этого угля в течение двух недель.

— Почему я об этом ничего не знаю? — с подозрением спросил угольщик.

— Потому что пока он не говорил об этом. Ведь у нас не было нужного количества. И что важнее, старыми способами мы бы не смогли ему обеспечить его.

— И то верно, — угольщик почесал пузо. — Но тут ещё такое дело, — он замялся. — У меня денег на такую партию нет. Пятьдесят мешков — мой потолок. А если этот ушлый тип, с которым ты тащишь меня говорить, заломит цену, то и на тридцать едва наскребу.

Я остановился. Чёрт! Незадача. Вот об этом я не подумал. Я помню, что угольщик достал кошелёк и сказал, в нём всё, что есть, но не думал, что так мало.

— Слушай, Огрызок, Глеб, давай попробуем сторговаться на тридцать. Это лучше, чем ничего.

Да, лучше. Если смотреть с точки зрения продавца угля. А вот кузнец дал чётко понять. Либо полная партия, либо он ищет в другом месте. Не факт, что найдёт, но деловые отношения такая вещь… я сам коммерцией не занимался, но часто слышал от знакомых. И сейчас мы могли попасть в классическую ситуацию — ложечки нашлись, но осадочек остался. А я не хотел допускать такого в своей работе.

— Предлагаю сначала решить первый вопрос: уступит нам этот тип уголь или нет. А уже потом думать, как его выкупить. — Я немного подумал и спросил: — Сколько стоит уголь?

— Ты о чём?

— Сколько он стоит здесь? Почём вы покупаете его?

— Это…

— Не моё дело? — перебил я угольщика. Тот резко замолчал. — Я должен знать. Иначе, как я буду вести переговоры?

— Послушай. У нас мало денег. А на носу ещё одна ночь жуткого холода. Давай заберём пятьдесят мешков, которые я уже купил, и уберёмся отсюда. Выживем, будем думать, где раздобыть уголь для кузнеца.

— Не будет у нас времени. Кузнец дал два дня на подумать. Если завтра не скажу, что мы сможем дать ему то, что он хочет — сделки не будет. Вообще. Вы хотите заработать?

Собственно, вопрос был лишним. Я и так понимал, что несмотря на нежелание угольщика напрягаться и явно прослеживающуюся логику, заработать он всегда был не прочь.

— Раньше пятьдесят копеек за тонну брали, — наконец решился раскрыть мне коммерческую тайну угольщик. — Сейчас по восемьдесят копеек дерут.

— Сколько сыпете в мешок?

— Сорок кг… по-хорошему.

Ясно всё с тобой — махинатор. Ту чуть недовесил, там немного не доложил. Ладно. Плевать мне на это. Главное — теперь вырисовывалась математика. Три и две десятых копейки за полновесный мешок — это вход. Копейка мне. Продаёт он мешок по десять. Это конкретно для коксующегося угля. Отличная наценка получается, даже для розницы. Да, те мешки, что уходят по четыре копейки, идут чуть в минус, это, если угольщик цену не поднял, а он, скорее всего, это уже сделал. Я последнее время ценой не интересовался. Но даже при таком раскладе, сверхдоходы от сортировки дают свои приличные дивиденды.

— Я понял, — сказал я. — Идёмте, надо найти хозяина этого угля.

— А если он ему такой самому нужен? — не сдавался угольщик, пока мы шли и искали нужного мне покупателя.

— Вряд ли. Иначе бы он сообщил об этом вашему человеку, а тот нам. К тому же он брал сразу десять тонн, для чего столько?

— Мне-то откуда знать? Может у него магазин большой.

— Есть такие большие в этом районе?

Угольщик задумался.

— Много для магазина, — наконец решил он. — Даже Коровины столько не продают, а они самые крупные в нашем деле.

— Вот именно! Этот уголь пойдёт для котельной либо для работы плавильных печей. Не знаю. Этот тип либо промышленник, либо хозяин котельной. Может, и то и другое разом.

— Откуда ты знаешь? — продолжал протестовать против очевидного угольщик.

— Поверьте мне. Так и есть.

— Ладно! Согласен.

Наконец-то он сдался, а я как раз нашёл типа в волосатой шубе и высокой шапке. Он стоял у ворот, ждал своей очереди и пил что-то горячее прямо из кружки, которую поднёс ему невзрачный мужичок, похоже, прислужник. Там же стоял раскладной столик с чем-то напоминающим по виду пузатый термос.

Все смотрели на типа с завистью. Похоже, термос был новомодной штучкой. И редкой, раз другие не имели такого. От проезжающего мимо парового бульдозера термос на столике затрясся, и мужичок ловко подхватил его, выждал, пока проедет машина, и поставил на место.

— Простите, можно отвлечь вас на пару слов?

Я подошёл почти вплотную, но тип в шубе смотрел мимо меня, словно не замечая.

— К господину стоит обращаться ваше сиятельство! — шикнул на меня мужичок, который подавал «сиятельству» горячий… чай. Даже в морозном воздухе я унюхал приятный терпкий аромат.

Ага. Благородный. Ладно, ясно. Пусть будет хоть «светлость» мне всё равно. Я не знаю, что это всё означает. Читал в школе про табель о рангах, но кто бы помнил, кто есть кто. В обычной жизни оно мне было ни к чему.

— Ваше сиятельство, — произнёс угольщик, чуть заискивающе. — Позвольте, мой нерадивый компаньон переговорит с вами.

Не люблю я такого. Хоть сиятельство, хоть кто угодно. Чего нос-то воротить?

— Пусть говорит, — соизволил произнести сиятельство.

— Э-э, ваше… сиятельство, — выдавил я из себя, — вы приобрели уголь. Десять тонн. Простите, я слушал. Мы стояли рядом, сразу за вами.

— Приобрёл, — подтвердил сиятельство. — Да, видел, вы подошли позже.

Несмотря на то что он говорил со мной, смотрел он куда-то в сторону, и через слово потягивал свой чай, при этом громко швыркая. Так, когда-то пила чай моя бабушка, но из блюдца, да ещё вприкуску с комковым сахаром. Эх… от воспоминаний слюнки потекли. Сладкий чай — иногда, так хочется себя побаловать. Я пообещал сам себе, что если смогу уладить всё с кузнецом, обязательно найду здесь чай и напою им ребят. А заодно и сам напьюсь вдоволь. Я редко пью чай с сахаром, но иногда хочется. А вот сахара, кстати, я здесь не видел. Когда ходил по рынку, присматривался, бывает, что нужно для соуса, но не видел.

— Прохор, подбавь мне. Остыл чай совсем.

Ну, хоть чай был в этом мире. Уже половина дела.

Мужичок кинулся за термосом и принялся наполнять кружку. Или это чашка? Вообще запутался. Да, неважно!

— Позвольте вас попросить, — продолжил я. — Возьмите четыре тонны угля из общей кучи, а мы подождём и возьмём тот, что в самом конце. Который должны грузить вам.

Сиятельство, наконец, соизволил посмотреть на меня. В его взгляде был не только интерес, но и какая-то хитринка.

— С чего бы?

Вот тут надо быть аккуратным. Если такой человек поймёт, что нам очень нужен именно тот уголь, он найдёт способ обобрать нас по полной. Даже если ему реально всё равно, он сделает это просто ради спортивного интереса.

Знал я таких людей. Всегда было неприятно смотреть, как торгуется до последнего вот такой тип с какой-нибудь бабулькой за ведро молодой картошки, которую та вынесла к магазину продать, чтобы купить себе хлеба или шоколадку внуку, который к ней не так часто и заезжает. А этому… просто захотелось откушать именно такой картошки под шашлычок и… квас. И плевать ему на те сто рублей, что просит бабулька за картошку. Порой уронил бы сотку, даже подбирать не стал, угоди она в лужу. Но торгуется он так, будто у него денег впритирку. А потом достаёт пятитысячную и требует от обескураженной бабульки сдачу. А та бежит в магазин менять, давно не виденную ей купюру. Эхх… Мой товарищ говорил: потому у них и есть деньги, что они их берегут. Бред это. Не оттого у них деньги… Но да ладно, о другом речь.

От меня же сейчас требовалось придумать правдоподобную историю, чтобы как-то обосновать просьбу. Но при этом не такую, чтобы с нас можно было содрать втридорога.

— У нас небольшая накладка с доставкой вышла, — начала я. — Носильщики ещё не подошли. Если мы задержим очередь, на нас штраф наложат.

— Неприятно, — протянул сиятельство. — Но мне-то с того что?

А вот и торг. Я усмехнулся про себя.

— Вам досталась самая последняя в очереди партия. И ждать придётся долго. А нам оно, наоборот, лучше. Мы предлагаем вам небольшой, но приятный бонус. Так чтобы все были в плюсе. Мы не платим штраф, а вы получаете уголь чуть дешевле и чуть раньше. Как вам такое?

— На хрен оно мне не упало. Но так и быть… Сколько?

Вот она — его суть! Показывает, что неинтересно ему предложение, но тут же спрашивает, сколько получит. Ты уж либо крестик сними, либо трусы надень. Не люблю торгашей… но люблю деловой подход. Вот если мы прямо сейчас пожмём руки, готов буду пересмотреть своё отношение к этому выпендрёжнику. А это однозначно выпендрёж — пить горячий чай из термоса с раскладного столика, стоя в очереди… Либо вообще не стой, либо не выпендривайся.

— Вы получили тонну по восемьдесят копеек, — я намеренно назвал такую цену, понимая, что, скорее всего, цена для него и для нас может быть разной. — Мы добавим по десять копеек с тонны, итого сорок копеек. Все в плюсе. Идёт?

Сиятельство сделал вид, что думает.

— Десять копеек с тонны… — протянул он. — Мой чай стоит дороже. Его везли мне из другого города, а туда ещё из другого…

— Рад за вас, — произнёс я вроде без резкости, но мужичок, что подавал чай, на меня тут же шикнул.

— В общем, малец… я не, знаю кто ты такой, и чего от меня хочешь, но твоё предложение мне неинтересно.

Сиятельство снова отвернулся, задрав нос, стал потягивать успевший остыть чай.

Н-да, не придётся мне пересматривать отношение. Тип явно не собирался соглашаться сразу. Но я видел, что он готов продолжать торг, ведь иначе, он просто припросил бы прогнать нас, чтобы не мешали ему наслаждаться… да хрен знает, чем он тут наслаждается.

— Сколько вы хотите? — задал я прямой вопрос.

Угольщик за моей спиной недовольно крякнул. Я его проигнорировал. Сейчас у нас игра с сиятельством, и мне уже было интересны насколько жирные амбиции у этого человека.

— А нисколько, — усмехнулся он.

— Нисколько? — я, кажется, немного удивился. Он что просто так готов с нами поменяться?

— Да, я хочу заплатить за те четыре тонны, что вы просите отдать, ровно нисколько. То есть, купите их для меня по восемьдесят копеек каждую и будем в расчёте.

Ага, вот теперь понятно. Угольщик позади закашлялся.

В целом, даже при таком раскладе мы будем в выигрыше, но я не собирался уступать вот так просто. К тому же, если я соглашусь, для такого человека, как сиятельство, это однозначная слабость. А он вряд ли держит своё слово. Соглашусь так, он тут же передумает и назначит цену выше. Вот уж нет! Не дождётся! К тому же я слышал, как он торговался. И ценник, наверняка, значительно ниже восьмидесяти копеек.

— Я могу предложить доплату в двадцать копеек за тонну, но это последнее слово. Если больше, то нам будет выгоднее заплатить неустойку за задержку очереди. И кстати, вам тоже придётся ждать. Вряд ли вам вывезут уголь, пока не соберут тот, что ссыпан раньше. А ещё вот эта большая куча, которая не будет уменьшаться, пока мы ждём… а значит, до вашего угля не добраться…

Сиятельство снова смотрел на меня, и на этот раз во взгляде было любопытство.

— Ты откуда такой наглый, а?

— От мамы с папой.

— Как ты разговариваешь с…

— Успокойся, Прохор, — тут же осадил «заступника» сиятельство. — Подлей-ка лучше чайку.

Он отхлебнул из чашки, скривился, протянул её Прохору.

В очереди уже начали недовольно ворчать. Но на ворчунов сиятельство вообще не обращал внимания. Ему был интересен я, а это значит, что часть плана выполнена. Внимание к себе я привлёк. Весы качнулись в мою сторону, пусть и не сильно.

Правда, бульдозеры гребли уголь, а количество человек перед нами постепенно таяло. Скоро подойдёт наша очередь, и тогда, либо мы действительно держим всех, либо берём что есть. Но второй вариант меня не устраивал.

— А если я никуда не тороплюсь? — с улыбкой спросил сиятельство. — Что тогда? Подождём. Чай у меня ещё есть.

Он замолчал, давая понять, что теперь мой ход.

Что ж, на самом деле у меня было чем ему ответить, но я не хотел поднимать эту тему. Сыровата она была. Я мог, как бы это сказать, оступиться. Но раз сиятельство не хотел уступать, что ж, будем пробовать.

— Вы разбираетесь в угле? — спросил я его.

— А сам, как думаешь? — усмехнулся он в ответ.

— Давайте я сделаю предположение… ваше сиятельство, — добавил я под пристальным взглядом Прохора. — И если я буду прав, кивните.

— Дерзай.

— Вы покупаете десять тонн, чтобы сжечь их в котле. Скорее всего, собираетесь отопить большое помещение, может цех. Другой вариант, вы металлург и уголь нужен вам для выплавки чугуна.

— Хм, — покачал головой сиятельство. — А может, я продам уголь в лавке? Сейчас погода такая, что с руками оторвут.

— Вряд ли. Для лавки слишком большая партия, — отрезал я, вспомнив слова угольщика. — Я бы поставил на то, что вы купец, а не металлург. И собираетесь отапливать склады с товаром. Возможно, который нельзя хранить в холоде.

— И почему же? Металлургия — тоже отличный способ зарабатывать на жизнь.

В общем-то, я мог дать ему краткую выкладку по тому, сколько требуется угля для выплавки чугуна. Ну, плюс-минус… то, что я слышал от эрудированного мастера коксовой печи, но я не собирался увлекаться, тем более что косвенно сиятельство уже признал, что я прав и он не металлург.

— Да, способ отличный, — согласился я, — но в таком случае вы бы интересовались каким-нибудь особенным видом угля, а не брали бы без разбора.

— Ладно, малец, твоя взяла. Что дальше?

— Судя по количеству угля, вы будете отапливать четыре-пять тысяч квадратов. Это может быть один большой котёл или два-три малых. Если их несколько, то ничего страшного не случится. Встанет один или два, его подменит другой. А вот если в вашей котельной один котёл, то что вы будете делать, когда этот уголь расплавится и забьёт колосники? Да и вообще, будет масса проблем. Ни нормального поступления воздуха, ни золу потом выгрести… Никогда такого не было, когда вашим работникам приходилось выдалбливать вот такой комок спёкшегося угля, чтобы засыпать новый?

Я показал руками, что имел в виду. Получилось больше, чем могло быть в реальности, но нужное впечатление я произвёл. А главное, угадал. Котёл у него, похоже, забивался, и это явно было неприемлемо для бизнеса. Чистить ему, конечно же, не приходилось, это делали за него другие, но простои в работе сказывались на качестве товар, судя по всему.

— С чего ты взял, что уголь плохой? — в голосе сиятельства уже не было подкола или улыбки, а лишь озабоченность и тревога.

— Я видел его. Пока вы торговались с продавцом, я гулял по площадке и рассматривал уголь.

— Умно, — буркнул сиятельство, покосившись на Прохора. — А если уголь плохой, зачем он вам?

Вот это был самый сложный вопрос. Я не хотел выдавать своё ноу-хау. При этом заяснять, что мы тупые и не понимаем, что берём, конечно же, глупо. Но… я видел его отношение к окружающим и решил рискнуть.

— А мы продаём его по немного. Да и кому какое дело, если у бедняка забьётся печь. Всё равное он её вычисти, заодно согреется от работы. А нам этот уголь достаётся чуточку дешевле, — я старательно подмигнул ему.

— Ах ты прохвост! — с восхищением воскликнул сиятельство, тыча в меня пальцем. — Твой компаньон и впрямь понимает в этом деле, — усмехнувшись, сказал он уже угольщику. — Малец, а понимает. Не расскажешь, где нашёл такого?

Сиятельство явно пришёл в хорошее расположение духа, раз принялся так разговаривать.

— Что ж, я согласен на компенсацию в двадцать копеек за тонну. Уговорил меня малец, уговорил.

Угольщик уже собрался было раскрыть рот, чтобы согласиться. Я видел это по его довольной физиономии, но я опередил его.

— Десять! От двадцати вы уже отказались.

Сиятельство замер. Прохор выпучил глаза и, кажется, потерял дар речи. Впрочем, угольщик тоже.

— Ну… ты… — сиятельство тяжело задышал, запыхтел, выпуская клубы пара изо рта не хуже, чем проходящий мимо бульдозер. Затем погрозил мне пальцем и рассмеялся в голос. — Ну ты и жук! Ох, жук! Люблю таких! Соберёшься уйти от него, загляни сначала ко мне. Торговый дом графа Воронцова. Переговорим.

— Так что? Десять и по рукам? — уточнил я.

Сначала надо довести сделку до конца.

— Леший тебя побери! По рукам!

Я протянул руку, и он пожал её, несмотря на протест Прохора.

— С вами приятно иметь дело, ваше сиятельство, — вежливо произнёс я, позволив себе капельку сарказма.

Вот теперь Прохор был доволен. Похоже, с сарказмом он знаком не был. Или не мог и предположить, что кто-то будет так высказываться о его господине.

— С тобой тоже, малец.

Сиятельство тоже, похоже, проглотил небольшую издёвку. Зато её заметил угольщик и хмыкнул у меня за спиной.

— Заплатите сорок копеек, — припросил я угольщика.

Он достал кошель, отсчитал монетки, протянул их сиятельству. Тот хмыкнул, отделил половину и вернул мне.

— Держи, за хорошую торговлю.

Я не стал отказываться. Если кто-то признал мои заслуги и заплатил за это, кто я такой, что б отказываться. За что-то и с кого-то я деньги бы не взял, но не с этого человека.

Как раз подошла наша очередь, и вместо нас к контролёру прошёл Прохор.

— Идёмте, — снова потащил я за собой угольщика. — Здесь мы закончили. У нас теперь другие проблемы.

— И впрямь проблемы, — хмыкнул угольщик. — На четыре тонны у меня денег нет. В этой куче наших было всего две.

Я кивнул. Я умел считать. Но теперь у нас потенциально был весь местный запас коксующегося угля и оставалось его лишь выкупить, а для этого нужно договориться, как я надеялся, с менеджером. Вот только что-то меня смущало.

Честно говоря, я думал о том, что если здесь хорошо знают угольщика, то у него есть какой-нибудь кредит доверия. Не настоящая кредитная линия, нет, платить проценты мошенникам и дармоедам я не собираюсь. По сути, нам просто нужно забрать этот уголь, отвезти его кузнецу, получить деньги и вернуться с ними сюда. Отдать и закрыть сделку. Дело нескольких часов. То, что кузнец заплатит сразу, я не сомневался.

Судя по его словам, он готов был заплатить уже вчера, если бы у нас было нужное ему количество угля. Так что… договариваемся с менеджером, и дело в шляпе. Это я и предложил угольщику.

— Э-э, нет, — отрезал он. — Так у нас дела не делаются.

Я напрягся. Похоже, я немного взял на себя больше того, что мог. Но угольщик имел в виду немного другое.

— Никто не даст мне уголь под честное слово. Ты не смотри на то, что они тут меня знают или вежливо разговаривают. Я для них чуть больше, чем никто. Вот твоему новому знакомому, такую честь бы оказали, но он граф, ему позволено. А мне… — угольщик грустно почесал затылок, — не вышел я родом для такого.

Вот об этом я не подумал. Ведь это не кредит, который я не стал бы предлагать. Всего лишь сделка на доверии. Я всё понимаю, утром деньги, вечером стулья, но всегда хочется верить в людей. Допустим, мне менеджер не понравился, но ведь угольщик назвал его «своим человеком», это должно что-то значить. Но нет. Оказалось, что ничего. На моё предложение попробовать и переговорить с менеджером, он ответил категоричным отказом. Мол, даже позориться не стоит. Видимо, для него какое-то понятие чести ещё осталось. Что ж, кто я такой, чтобы заставлять его настолько резко идти против своих убеждений.

Но нам нужен этот уголь. И не тридцать мешков, а весь. Лучше даже с запасом.

Идей у угольщика не было, и он приуныл. Точнее, приуныл он, скорее оттого, что я расстроился. Угольщик-то изначально был готов на часть угля. И сейчас минут пять убеждал меня, что кузнец и так пойдёт нам навстречу и согласится подождать.

Ну, как он не понимает, что есть шанс вообще больше не найти этот уголь в городе?

Шахта закрыта на неопределённый срок. Есть ли другие, разрабатывающие тот же слой, мы не знаем. А если и есть, что где их искать?

Я понимал, что вариантов у нас нет. Да, я имел кое-что в запасе, то, что не хотел бы использовать, но если придётся, то я пойду на это. Ведь других идей у меня не было.

— Согласится ваш человек отдать нам уголь под залог?

Угольщик удивлённо на меня уставился.

— У тебя есть что-то ценное, что может покрыть три рубля?

Я не знал, какое покрытие могу обеспечить, но нечто ценное у меня действительно было. Вот только это, словно выти на рынок и крикнуть: смотрите, у меня есть много денег, а я собираюсь отойти за угол.

Я не знал этих людей. Да, они работают, судя по всему, в крупной компании. Добывающая артель — не пустышка, если владеет несколькими выработками. Это деньги, и весьма большие. Собственно, вся эта площадка тому доказательство. Вот только договариваться мы будем не с артелью, угольщик верно заметил, а с конкретными людьми. И вот за их уровень надёжности никто поручиться не сможет. Да что там, даже пройдя через много с угольщиком, я до сих пор не представлял, как он себя поведёт, предложи я ему такое. Не окажется ли он в рядах первых, кто последует за мной за угол проверить мои карманы?

Но в бизнесе всегда есть риск. А кто не рискует, тот, как известно, не пьёт вишнёвый сок. Да и с кузнецом я очень хотел продолжать работу. Да, сейчас коксующийся уголь был последний на примете. Но его хватит на довольно большой срок, пока цех Димитрия будет выполнять заказ. А там глядишь, я что-то ещё придумаю. Да и Перец, может всё же найти способ быстро определять нужный тип угля. Пройдём по лавкам, проверим, нет ли где ещё нужного. В общем… в общем, я готов был рискнуть.

— У меня есть обеспечение, если вы доверяете своему человеку.

— Уверен?

— Да. Но надо выяснить, готов ли он с нами сработать и главное, вернуть залог после того, как мы заплатим. Если есть рычаги воздействия на него было бы хорошо.

— Что ты подразумеваешь под рычагами? — переспросил угольщик.

— То, что позволит нам вернуть залог.

Угольщик сощурился, посмотрел на меня.

— Мне ты доверяешь?

Ах, если бы до конца… Но даже если и доверяю, что будет, если я соглашусь, а угольщик не сможет выполнить своей части сделки — поспособствовать возврату залога — что тогда? Я-то сам на него не имел никаких рычагов, кроме прибыльного бизнеса. Да, это часто оказывается достаточно. Вот только, как я и говорил, у каждого есть своя цена. Но повторюсь, вариантов нет.

— Доверяю.

— Сколько у тебя есть денег? Я про наличные.

Он что-то задумал? Мы говорили о другом. Но… я полез в карман, выгреб все монеты, что были, пересчитал.

— Рубль и двадцать копеек.

— Неплохо. Идём! Есть смысл попробовать, — последние слова он пробормотал себе под нос, но я услышал.

Он что-то придумал? Ведь даже не спросил, что я хочу заложить. Наверное, он тоже очень хотел этой сделки.

Менеджера нам пришлось поискать. В итоге он обнаружился в районе погрузки. Здесь ошивалось много народу. И менеджер с кем-то болтал. Кажется, ему рассказывали, как кто-то из его клиентов торговался с другим за то, какой уголь забрать. Он кивал, слушал и ухмылялся. Он-то знал чуть больше. Например, то, что угольщик не способен заплатить за весь тот товар, который сейчас фактически был за нами зарезервирован.

Угольщик подозвал его и отвёл в сторону.

— Нам нужно переговорить, — произнёс он, указывая на тихий уголок за единственным строением на площадке.

— Наслышан, — тут же усмехнулся менеджер. — Как платить собираешься?

— Может, сторгуемся?

Угольщик всё же решил попробовать. За это я был ему признателен.

— Куда ж больше? — картинно выпучив глаза, удивился менеджер. — И так ниже рынка отдаю. Восемьдесят копеек уже не цена. Сейчас до рубля дошли. Тебе сохраню цену, но с тебя за все четыре тонны. Три двадцать и ни копейкой меньше.

Угольщик вздохнул, полез в карман, достал кошель. Высыпав монеты, он принялся пересчитывать. Набралось один рубль и сорок копеек. И впрямь, у него было на две тонны с крохотным хвостиком. И ещё сорок копеек он отдал графу.

— Давай свою часть, — произнёс угольщик и протянул мне ладонь.

Я высыпал туда свои рубль двадцать.

— У нас есть два шестьдесят, — сказал угольщик менеджеру. — Это по шестьдесят пять копеек за тонну. Это дороже, чем уголь стоил позавчера. А значит, с лихвой покрывает себестоимость его добычи.

Он всё верно делал. Уголь, добытый до поднятия цен, не мог подорожать по объективным причинам. Лишь жадность требовала артель продавать его дороже. Сезонные наценки известны во всех мирах. Сначала наценяют, а потом делают скидку. И ещё вид, такой, будто одолжение тебе сделали.

Но если быть до конца честным, я уверен, что граф не платил за него даже эту цену.

Но менеджер покачал головой.

— Тарас, я тебя уважаю, но я озвучил условия. Всё до копейки или ничего.

Я сунул руку в карман, и вдруг пальцы наткнулись ещё на монеты. Ну, конечно! Мне ведь граф вернул двадцать копеек! Я достал их и добавил к тому, что держал угольщик.

— Вот.

Угольщик просиял. Похоже, он решил, что изначальный мой вклад уже включал те двадцать копеек.

— Теперь у нас два восемьдесят. Это по семьдесят за тонну! Соглашайся.

— Нет! — коротко и громко ответил менеджер.

— Да имей ты совесть! — прикрикнул на него угольщик. — Сам же знаешь, что это больше, чем он стоит!

— Я. Сказал. Нет, — разделяя слова, произнёс менеджер.

Уродец. Что тут скажешь? Маленький начальник, оседлавший своего конька. Если бы тариф был жёстким и прописан где-то конкретно, то я ещё мог бы его понять. Нет скидок. Так бывает. Но судя по тому, что он торговался с графом, значит, скидки есть. И угольщик был прав, это и так больше, чем надо. Но… возомнивший о себе невесть что урод не сдавался.

— Ты же знаешь, я принесу остаток. Обещаю. Сегодня же и принесу. Дай мне два часа!

Угольщик уже кричал на менеджера, раскрасневшись и сжимая кулаки до белых пальцев.

Он так же, как я, прекрасно понимал, что это лишь на короткое время. Нам только дойти до кузнеца и вернуться. Наверное, знай я заранее, что найду здесь нужный уголь, я мог бы попросить кузнеца о небольшом авансе. Уверен, Димитрий бы не отказал, пообещай я ему. Вот для меня у него кредит доверия имелся. А здесь…

— Ещё одно слово, и я позову охрану! — рявкнул в ответ менеджер.

И тогда я понял, что другой возможности у нас нет. Я полез за пазуху и достал шкатулку.

Очень рады что вы по-прежнему с нами. Мы безумно любим эту историю и рады, что она находит отклик. Если не затруднит — кликните ЛАЙК на странице книги, это очень поможет циклу быть увиденным другими читателями! Спасибо что остаетесь с нами.