Ноги сами понесли меня вперед. Я бежал, контролируя дыхание. На морозе горло перехватило в два счета. К лавке я уже подбегал порядком вспотевший.

Дверь поддалась не сразу. Изнутри подперли, но хоть на замок не закрыли. Я вынес её со второго удара. Ввалился в комнату… где ровным пламенем горел очаг.

Угольщик с вытаращенными не то от испуга, не то от готовности защищать свой дом любой ценой, с кочергой в руках стоял у кресла-качалки. За его спиной, тоже что-то сжимая в ладонях, прятался Куцый.

Уфф!

Я замер, выдохнув.

— Эй!!! Ты чего⁈ — воскликнул угольщик, узнав меня. — Дверь теперь кто чинить будет?

Я хотел сказать, что испугался за них, что думал уже найти их окоченевшие тела в доме… но вместо этого подошел, хлопнул угольщика по плечу, а Куцего коротко обнял.

— Я рад, что вы живы. Но как…

Я посмотрел на пространство рядом с очагом и всё понял.

Здесь стояли пустые вёдра, которые мы использовали при сортировки для антрацита. Одно из них ещё было наполовину полным.

Черный, жирный уголь, который даёт мало золы и дыма, но при этом много больше тепла — антрацит.

— Мастер сказал топить им, — чуть виновато пожал плечами Куцый. — Ты же не будешь ругаться?

Не знаю, с чего мне ругаться? Ведь это не мой уголь. Не мои расходы, не мои убытки…

Я стоял и просто смотрел на угольщика и на Куцего, а на глаза наворачивались слёзы. Но я сдержался.

И только сейчас подумал, что случись что-то с Куцым я бы узнал сразу. Система предупредила бы о разрыве связи. Хотя… это могло случиться, когда я был в отключке, и Система не работала. Да, тогда моя тревога была не напрасной. Но сейчас я был просто счастлив, что всё хорошо.

— Я не хотел, чтобы мы тут кони двинули, — басовито произнёс угольщик.

И вот за это «мы» я был ему особо признателен.

Язык позволяет выражать фразой гораздо больше смыслов, чем человек сознательно хочет в неё вложить. Угольщик вполне мог сказать, что не собирался тут подыхать. Но он сказал «мы», и это означало, что в его голове был не только он сам, но и его подмастерье. Когда угольщик принимал решение жечь самый дорогой уголь, который у него был, да ещё в таких количествах — я не считал, но почти уверен, что они потратили весь антрацит — в этот момент, он думал не только о себе, но и о Куцем. Он снова спас беспризорника, и надеюсь, на этот раз ему за это воздастся.

Я подошёл к угольщику и протянул ему руку.

— Спасибо! — с чувством произнёс я.

Угольщик чуть смутился, но ладонь пожал — крепко, как равному.

— Завтра нам нечего будет продавать кузнецу, весь антрацит мы сожгли. Но я компенсирую ему неустойку. Пусть не сомневается.

Он говорил это мне, наверное, воспринимая меня, как главного переговорщика с Димитрием. Что ж, я со своей стороны постараюсь, что бы никакой неустойки платить не пришлось. Попробую договориться. Тем более, что кое-какая мысль насчет кокса у меня всё же возникла.

— Я передам ему, что выхода не было. Надеюсь, он поймет, — ответил я.

— Чёртов Костолом, — ругнулся угольщик и отправился подбросить уголь в очаг.

— Куцый, слушай, у меня такой вопрос: что ты вообще знаешь про Костолом? Может дед что рассказывал? Не только, что он чувствует его приближение. Да и ты, кстати, не думаешь, что вчера…

— ДА! — воскликнул Куцый. — Я протупил. Прости, Огрызок! Это было оно, а я не понял. Моё предчувствие.

Куцему действительно был больно от своей оплошности. Я это видел.

— Я буду прислушиваться к себе теперь. Обещаю!

Он замер, словно всматривался в глубь себя.

— Ты знаешь, — чуть изменившимся тоном, произнёс Куцый. — Дед говорил, что Костолом бывает… бывает… он не проходит быстро. А если вдруг отступил, то обязательно нагрянет вновь.

— Ты что-то чествуешь?

Я моментально напрягся.

— Не пойму. Слишком мало времени прошло. Может ближе к утру… Но знаешь, неспокойно у меня на душе. Словно зудит внутри что-то.

Куцый почесал грудь, будто и впрямь зудело.

— Чёртов Костолом! — на этот раз с чувством произнёс угольщик. — Надо запастись углём. Построюсь скупить побольше. Я бегу в артель, пока товар не разобрали. Они начинают торговать с рассветом. А сейчас, после такой ночи… эхх… там уже очередь. Всё! Ты сегодня за меня! Книгу продаж не забывай заполнять! — крикнул он Куцему, уже накидывая фуфайку, но весьма приличного вида, покрытую плотной черной тканью. Я так понял — это что-то типа спецодежды угольщиков. Я видел такую на другом мастере, как-то, проходя мимо лавки конкурентов.

Угольщик уже вытащил из запираемого ящика конторки, что стояла ближе ко входу рядом с витриной, тяжелый кошель. Подбросил его в руке, словно прикидывая вес.

— Всё, что есть, но должно хватить.

— Могу я пойти с вами? — спросил я.

Если честно, очень хотел посмотреть, как осуществляется оптовая продажа. Быть может, вся моя затея с определением сорта угля химическим методом — это усложнение собственной жизни? Быть может, уголь приходит в вагонах с разных месторождений отдельно, и я смогу выбрать нужный?

Угольщик глянул на меня, чуть удивлённо.

— Я мог бы заметить там что-то такое, что позволит нам сбить цены. Не сейчас, в такую погоду никто скидки давать не станет. Но позже.

Я снова давил на болевую точку, зная, что каким бы заботливый не казался угольщик, он так и остался жаждущим наживы торгашом.

— А ты прав! — хмыкнул он. — Если кто и сможет продавить этих скупцов, так это ты. Идём!

— Только мне надо на две минуты заскочить к своим. Отдать пару распоряжений.

Я понимал, что время играет не на нашей стороне, но мне действительно нужно было предупредить всех, что Костолом может повториться и очень скоро. И не только их.

— Точно быстро? — уточнил угольщик, но я уже понимал, что он согласен.

— Да.

— Хорошо. Поторопимся.

Куцый остался один. Уходя, я кивнул ему, мол, не дрейфь, всё получится. К тому же скоро сюда подойдут наши.

На улице уже занимался рассвет. Сквозь черную пелену угольного дыма и громадины почти таких же черных туч, неожиданно показался серый просвет. До восхода ещё далеко, но где-то там, за дымом и тучами всегда есть солнце, а значит, всегда есть надежда. Нет, не на чудо, которое всё равно случается слишком редко, а на то, что холода закончатся и придёт весна. Она всегда приходит, несмотря ни на что. И эта мысль заставляла теплиться уверенность, что всё у нас получится. Если мы сможем пережить эти дни. И сейчас я понимал, как тяжело это может быть для других. Других беспризорников, шайки которых раскиданы по всему городу. И у них, в отличии от других жителей, может не быть возможности держать оборону на равных. Сражаться с Костоломом, и иметь хоть крохотный шанс выстоять. А значит…

Бивень уже собрал всех, он был готов выходить в лавку, «мне на подмогу», как он сам сказал. Собирался подождать ещё минут двадцать и идти следом, мало ли что.

Я его остановил.

Да, Куцему нужна наша помощь. И да, сортировать уголь нужно. Но стоило позаботиться о других. О тех, кто страдал больше нас. К тому же, Костолом придёт снова. На это Бивень с сомнением покачал головой, но я рассказал про ощущения Куцего, и Бивень допустил такую возможность.

Мою идею, что надо бы отправить гонцов к другим беспризорникам, Бивень встретил в штыки. Мол, они нам никогда ни в чём не помогали, пусть сами выкручиваются. К тому же, наверняка многие после такой ночи уже мертвы. Не все, конечно, кто-то всегда выживает, как изменённые звери за Стеной. Тем всё нипочём. Но всех мороз не убьёт. Зато на улицах станет проще… он хотел сказать промышлять, но осекся. Я понимал, о чём он, но не мог с ним согласиться.

— Найди того, кто сможет с ними поговорить. Пусть пройдётся хотя бы по ближайшим. Предложит пересидеть пару дней у нас. Уголь мы раздобудем. Сможет протопить дом и этот грёбаный Костолом не будет для нас такой проблемой. Потом уйдут к себе. Но пойми, Бивень, у них гораздо меньше шансов. А они нам не конкуренты, сам же видишь, мы ушли с улиц.

Бивень мялся. Бивень думал. Он всё понимал, и не мог не призвать мою правоту, но в нём ещё слишком глубоко сидело мышление улицы и конкуренции за среду.

Наконец он вздохнул и произнёс:

— Пойти могу только я. Я многих знаю лично. Ходил на сходки вместе с Костью. Знаю главарей и помощников. И я единственный, кого не тронут просто так, — он коротко усмехнулся. — А теперь и подавно.

Бивень провел короткий таолу с ударами кулаком и блоками. Провёл с поразительной для себя скоростью. Пусть и точность движений хромала. Похоже, утро он посвятил проверке своих новых возможностей. Я его за это не винил, конечно. Я бы тоже так поступил. Но что я заметил, из-под одежды торчали кончики белого пояса — символа обещания. И я верил, что Бивень о нём помнит.

— Я поставлю на работу ребят и пробегусь по местным. Дойду до куда смогу. Попробую уговорить, но силой тащить не стану. Каждый отвечает за себя. И сам решает свою судьбу.

— Силой не нужно, — согласился я. — Спасибо!

— Пока не за что. Глеб, подумай ещё. Ты уверен? У нас не так много места.

— Я уже подумал, — ответил я. — Всё, мне пора. Угольщик ждёт.

Труп из проулка уже убрали. Не знаю кто и когда, но развалившегося на части человека не было. Всё, что напоминало о его реальности — это несколько кусочков замороженной плоти, оставшиеся у самой стены.

Угольщик прошёл мимо, даже не обратив внимания, а я снова отвернулся. Неприятное воспоминание, которое точно будет преследовать меня какое-то время.

Выйдя на широкую улицу, мы перемахнули выгнувшийся кошачьей спиной мостик через протоку. Внизу мужики уже чистили проруби. Ругались, кляли Костолом, про который уже все и думать забыли, а он нагрянул. Подикась, уже лет тридцать не было, и вот снова. И это ещё не всё. Тёща говорит, что и сегодня ночью будет. А она чувствительная скотина, вот как приду домой, чуть подвыпив, вмиг чует…

Мы миновали мостик, и голоса остались позади, растаяв в утреннем морозном воздухе.

Угольщик шёл быстро, не задерживаясь, не оглядываясь. Он пыхтел, но пёр вперёд, как паровоз. Я едва поспевал за ним.

Примерно минут через сорок я понял, что мы направляемся к одной из высоченных башен на Стене. Ещё издалека я прочитал надпись, выложенную светлым кирпичом по темному: «Южная Застава» и ниже: «37 год ЭИ»

Мне казалось, что башня совсем рядом, но идти до неё нам пришлось ещё почти час. Но мы направились не к самой Заставе.

Угольщик, не доходя несколько кварталов свернул налево, и мы начали петлять по нешироким грязным улочкам. То тут, то там, здесь попадались лавки. Товары в них продавали очень и очень разные. От деревянных поделок до звериных шкур. От каких-то стеклянных банок с непонятным содержимым до ярких игрушек. Похоже, в подобное место мы с Гришей и должны были отправиться во второй день моего пребывания в этом мире.

Народу здесь был вагон и маленькая тележка. Несмотря на ранний час — по моим прикидкам ещё не было и шести утра — по улицам сновали сотни человек. И все они были чем-то занята. Праздношатающихся я не заметил. Возможно, это были продавцы и подмастерья, готовившиеся к наплыву покупателей. А может, те самые приезжие купцы, что везли сюда свой товар из других городов.

Угольщик всё это время молчал. Лишь один раз, он прикрикнул на юркого мальца, который слишком уж вальяжной походкой приблизился к нам и стал ошиваться рядом. Похоже, карманник из беспризорников. Наверное, именно так мы бы с Гришей выглядели там, у другой Заставы.

Ряды лавок ещё сузились, а странных личностей стало больше. Похоже, мы вышли в совсем уже маргинальный торговый район.

— Держись ближе, — посоветовал угольщик.

И это была его первая фраза, сказанная мне.

Вокруг совсем уж стало грязно. Здесь угольная пыль снова была повсюду. Как в тех узких лабиринтах рядом с котельной. Но улицы я не узнавал. Да и труб нигде видно не было. Зато Стена тут нависала почти над головой. И давила… прижимала к земле своими размерами, мощью и… ярким электрическим светом, что лился сверху, выжигая ближайшую к Стене улицу. Как раз на неё мы выскочили только что и шли вдоль крупной каменной кладки основания. Здесь, казалось, не было даже теней. Никто не смог бы подойти к Стене незаметно с этой стороны. Где-то далеко слышался механический гул. Так гудит трансформатор во время дождя или высоковольтная линия. Но проводов я не видел, и только чуть позже понял, что гул был немного другим.

Шёл он из-за стены. Точнее, будто бы изнутри неё. Смешивался он с шипением и пыхтением. Словно внутри возился огромный зверь. Но всё было проще.

Мы прошли ещё несколько десяткой шагов, и я заметил в стене узкие в пару ладоней шириной щели, уходящие высоко вверх. Щели были забраны плотной решеткой, но я всё равно смог рассмотреть внутри паровой котёл. Огромный, похожий на стоящее на шести лапах чудовище. От него во все стороны тянулись толстые чугунные трубы, сочащиеся паром на стыках. Пар вырывался из щелей бодрыми струйками, издавая тонкий свист. Похоже, гнали его там под давлением.

Снова началась стена и больше ничего я не разглядел. Но через несколько шагов снова появился ряд щелей.

Здесь заканчивались трубы, присоединяясь к огромной конструкции, похожей на теплицу. Только непрозрачную, изготовленную из гнутого листового металла. Сейчас одна секция «теплицы» была откинута, а рядом с ней стояли трое и наблюдали, как бешено вращается, закрепленный на горизонтальном валу барабан — ротор. Над барабаном полукольцом изогнулся статор. Чёрт! Динамо-машина! Огромная. Она периодически искрила, гудела. Этот гул, смешанный с дыханием парового двигателя, я и слушал. От динамо-машины тянулись медные шины. Они, в отличии от всего остального, ярко блестели красноватым оттенком в желто-белом электрическом свете.

Мы прошли дальше.

Угольщик даже не посмотрел на это. Мне же захотелось остаться и понаблюдать. Конструкция казалась колоссальной и притягивала внимание.

Но мы уже свернули с ярко освещенной улицы и снова углубились в тёмные проулки, покрытые копотью и кишащие сомнительными личностями.

Кстати, на Стене, на высоте метров десяти я заметил ярус сетчатых балконов, где прохаживались одетые в черную форму люди с оружием в руках. Я готов был поклясться, что держали они огнестрельные винтовки.

— Поторопись, — второй раз обратился ко мне угольщик. — Скоро придём. Надеюсь, не к шапочному разбору.

Открытая площадка возникла перед нами как-то враз. Вот шли по узкой подворотне, где ни лавок, ни торговцев, потом резко свернули в низкий тоннель, и вдруг оказались на освещенной фонарями площади. От неожиданности я чуть не присел.

Для начал обернулся. Тоннель был частью Стены. Сейчас мы стояли внутри. Стена оказалась полой. Я прикинул размеры. Длина тоннеля метров пять, значит такая внутренняя стенка. Ширина площади метров сорок, не меньше. А про высоту я ничего сказать не мог. Сверху шпарил свет, такой яркий, что я даже не видел, где висят прожекторы. Но электрический свет я бы не спутал ни с чем. К тому же, я уже знал откуда он берётся.

По этой огромной площадке ползали исходящие паром железные чудовища. По-другому назвать эти механизмы у меня язык не поворачивался. Здоровенные, метра по четыре высотой, на бочках-колёсах. Каждое из четырёх таких колёс, наверное, в метр шириной и два высотой. Механизмы походили на асфальтоукладочный каток, только поверхность колёс была не гладкой, вся усыпана треугольными металлическими шипами с кулак размером. И к морде каждого чудовища крепился отвал — ковш, которым они толкали с одного места на другое тонны угля за раз.

Бульдозер. Именно так я воспринял эту технику.

Управляли этими махинами двое. Оба водителя-бульдозериста виднелись в просторной кабине с широкими смотровыми отверстиями, но без стёкол. На бульдозеристах была черная форма и шапки-ушанки с вышитым на козырьке державным орлом. Несмотря на то, что работали они с углём, и форма, и ушанки, были чистыми, орёл выделялся ярким желтым пятном.

Здесь стоял гул и свис пара. Порой слышался гудок, похожий на паровозный. А когда кто-то не понимал сигнала, звучал громкий отборный мат. Вот тогда доходило до всех и каждого, что лезть под колёса на стоит, иначе и мокрого места не останется.

Угольщик потянул меня в сторону, где у самой стены виднелось приземистое здание пять на пять метров. Рядом с ним сновали люди. И было их здесь прилично.

— Поздновато! Эх, припозднились мы! — прокричал мне угольщик в самое ухо, стараясь превзойти по громкости проезжающего мимо парового монстра.

— Видишь, конкуренты уже здесь!

Я видел. Но также понимал, что угля здесь полно.

Кучи лежали по середине площади. Их перекатывали бульдозеры, смешивали, формируя одну огромную гору поближе к воротам.

Ворота были чуть подальше того тоннеля, через который мы вошли. И у этих ворот тоже пыхтела паром техника. Эта походила на небольшие платформы на колёсах и паровым котлом с одного края. Кабины на платформах не было, зато на каждой стоял человек и управлял ей с помощью рычагов.

Вот на эти платформы грузили уголь и увозили куда-то за ворота. Похоже, сортировали по мешкам его уже там. Прежде, чем выехать, платформа взвешивалась на огромных наземных весах. Наверное, на такие и сорокатонный белаз можно загнать.

Но это был не всё.

Вдоль дальней стены стоял состав. Я насчитал десять вагонов. Снизу у вагона располагались люки, сейчас открытые, и под ними тоже виднелись горы угля.

Наверное, таких масштабов я не ожидал. Что я тут собираюсь делать? Торговаться? С кем? Да меня тут и слушать не станут! Тут и угольщика, с его тридцатью мешками в день, за покупателя не посчитают. Так, мелочь. Пришел, отпустили и забыли. Ага еще копеечку принёс, ну и отлично.

— Идём, нам нужен мой человек, — произнёс угольщик и потащил меня за собой.

Это меня слегка обнадежило. «Мой человек» звучало солидно. Надеюсь, он нас хотя бы выслушает.

Нашли мы его быстро. Вот только он был занят с другим покупателем.

Мужик в волосатой шубе из неопознанного мной зверя и высокой, похожей на бобровую шапку, торговался отчаянно. «Человек угольщика», казалось, уже был не рад, что вообще им занялся. Но как я понял, речь шла о десяти тоннах угля в день, что видимо в масштабах города было немало. Я прикинул, это объемы небольшой котельной, может такой, как та, где мы раньше жили, или даже меньше. Значит, какой-то производственник или цеховик. Интересно, почему кузнец сам не покупает уголь? Хотя, если даже наш угольщик был здесь даже не мелкой рыбешкой, а мальком, то да, кузнец ещё не дорос.

Человек всё торговался и торговался, а угольщик с тоской смотрел на тающие прямо на глазах чёрные кучи.

— Могу я пройтись по территории? — спросил я. — Тут можно?

— Пройдись. Похоже, тут надолго. Только под колёса не попади. Спросят, кто такой, скажи с Тарасом Михайловым пришёл. Меня тут знают.

Я кивнул и пошёл немного побродить. Собственно, интересовал меня лишь один вопрос. Где здесь коксующийся уголь и есть ли он отдельно от остального. Искать явно нужно было ближе к железнодорожному составу. Потому что оттуда кучи стаскивали бульдозерами и уже смешивали всё без разбора. Перед погрузкой и подавно весь уголь перемешивался до неприличия. Теперь ясно почему в мешках такая лютая смесь.

Стараясь не оказаться на пути парового бульдозера, я короткими перебежками пробрался на другую сторону площади.

Здесь было чуть потише, и покупателей почти не было. Только работники. Их я легко отличал по черной форменной одежды и орлу на ушанках.

Я стал осматривать кучу за кучей. Не слишком копаясь в них, пока только визуально.

Ко мне пару раз подходили, спрашивали кто и зачем. Я отвечал, как велел угольщик. Мне кивали и отходили. Похоже, он действительно имел право тут находиться. Краем глаза я следил за тем, что делает сам угольщик, чтобы не пропустить момент, когда он начнет говорить с местным менеджером. Но тот пока был занят. Так что я смело осматривался.

В каждом вагоне уголь действительно оказался разным. И это меня реально радовало. Надежда, что мне удастся найти нужный тип, росла с каждой секундой. Я уже нашёл кучи, где было много антрацита. Не знаю, конечно, разрешат ли нам как-то выбирать, и возможно ли это вообще. Но вот коксующегося угля пока не видел.

Я уже дошёл почти до самого конца площадки, пройдя всё с самого начала, и надежда начал таять, как вдруг, в самом конце, я нашел, что искал. Быстро проверив, я убедился, что это оно! Я нашел! Главное теперь придумать, как забрать. Весь остальной уголь был не таким. Мне подходил только этот.

Кучу высыпали из самого первого вагона и сюда ещё не добрались бульдозеры. Правда угля в ней было мало. Точнее, высыпали даже не из вагона, а из первой его секции. Всего секций в вагоне было десять. По моим прикидкам из одной секции ссыпали тонн пять, может, четыре. А значит, в этой куче те самые сто с небольшим мешков, которые мне и нужны. Отлично! Первая задача выполнена. Но даже если сейчас этот уголь заберут, наверняка артель привозит его регулярно. Так что уж за две недели мы с угольщиком решим этот вопрос, если нам конечно разрешат забрать конкретную кучку. Черт! Да если надо, мы этот уголь руками в мешки засыпим и перетаскаем. Главное, чтобы разрешили! Только бы разрешили! Мне очень хотелось помочь кузнецу. И это, даже не говоря о заработке.

Менеджер как раз отделался от слишком рьяно торгующегося клиента и поздоровался с угольщиком. Я поспешил к ним.

Когда я подошёл, угольщик уже успел договориться о покупке пятидесяти мешков. Много, но я понимал, он опасается, что Куцый окажется прав, и Костолом вернётся сегодня ночью.

Вот и хорошо.

— Могу я спросить? — задал я вопрос, когда возникла пауза в разговоре.

— Твой новый подмастерье? — усмехнулся, менеджер.

— Компаньон, — гордо ответил угольщик. — В угле шарит получше тебя.

Менеджер рассмеялся. Но беззлобно.

— Спрашивай.

— Там, в конце площадки, с первой секции первого вагона ссыпали уголь. Можем мы купить именно ту партию?

Менеджер удивлённо приподнял бровь и вопросительно уставился на угольщика.

Тот быстро глянул на меня, я выдержал его взгляд, и едва заметно кивнул.

— Говорю же, шарит. Ну так что? — спросил угольщик.

— Тарас, ты же знаешь правила. У нас не принято. Что погрузчик подтянет, то и…

— А ты постарайся, чтобы он подтянул то, что надо, — не сдался угольщик.

Менеджер скривился.

Он раскрыл картонную планшетку, принялся смотреть записи.

— Весь уголь уже куплен. Его начнут готовит к отгрузке с минуты не минуту. То, что пойдет в розницу, только там.

Менеджер махнул рукой на гору, которую передвигал бульдозер.

Угольщик посмотрел на меня и пожал плечами.

— Послушай, это так важно?

Я кивнул.

— Вы ведете учет партий? — спросил я. — Откуда привозят тот или иной уголь?

— Конечно! — гордо заявил менеджер. — Как же иначе? Все месторождения артели учтены.

— Отлично! Когда будет следующий привоз?

Менеджер снова вопросительно взглянул на угольщика. Тот улыбался, наблюдая.

— Говорю же, партнёр. Веди переговоры с ним. Считай он говорит от меня, — весомо произнёс угольщик и скрестил руки на груди, точнее сложил их поверх пуза.

— Надо посмотреть.

Менеджер вновь погрузился в изучение бумаг. Потом резко выпрямился.

— Не повезло тебе, парень.

— В чём дело?

— Шахта, откуда поступил этот уголь, закрыта в связи с недавним инцидентом. В ближайшее время поставок не будет.

— А надолго? — понимая, что всё рушится, а земля готовится уйти из-под ног, спросил я.

Надежда во мне ещё жила, хотя я и понимал, что это глупое чувство.

— Надолго. Неужели в газетах не читали? Там люди погибли. В том числе замначальника городской стражи. Расследование будет. Так, что откроют не скоро, если вообще откроют.

Вот так-то, Андрей. Захотел решить всё быстро и просто. На, получи!

Но что же делать? Похоже, это мой последний шанс. Если я не заполучу эту кучу, мне никакой химический анализ не поможет. Я попросту не найду в городе другого нужного количества коксующегося угля — этот последний.