— Я слушаю, что ты выбрал?

Гриша вздохнул, посмотрел на меня внимательно, почесал затылок, словно не мог подобрать слова.

— Если это не шутка, то я хочу знать на что подписываюсь, — наконец очень рассудительно произнёс он. — Что такое школа ушу?

И чего Кость считал, что у Гриши куриные мозги? Парень вообще соображает получше многих. Я знал уйму народу, кто в такой ситуации не раздумывая ответил бы «да». Да что там отдельный человек? Народы за час продавали в обмен на ложные обещания. Причем, прекрасно понимая, что они не имеют ничего общего с правдой. А тут…

— Я объясню, — ответил я.

Может торжество момента и было упущено, но Гриша прав, ответственность большая. Ведь он станет стезевиком.

— Спроси кто-то другой меня об этом раньше, и я ответил бы, что ушу — это название боевого искусства, придуманного в далёкой-предалёкой стране, имя которой, возможно, вам ничего и не скажет. Но сейчас я скажу иначе, — я сделал небольшую паузу для пущего эффекта. — Ушу — это путь, который приведет нас всех к вершинам Стези.

Я не уверен, что меня поняли все. Когда я начал говорить, то осознал, что это больше нужно мне. Пацанам и простого пояснения, что с помощью ушу они разблокируют Средоточия было бы достаточно. А то, что я обычно говорил своим ученикам в другом мире и вовсе сейчас никто бы не воспринял. Но я понимал, что как тогда, так и сейчас, просто учить мальчишек драться я не стану.

Ушу — это не про удары. Ушу — это огромная система, включающая в себя абсолютно всё. От философии до гимнастики, от растяжки до сложной работы с оружием. Ушу — это путь, ничуть не проще, чем Стезя.

Но в двух словах это не объяснить. Поэтому я решил упростить и всё же, привязать суть к реалиям этого мира.

— Здесь и сейчас я говорю, что мы с вами открываем школу. Ту, где не надо платить денег, чтобы начать путь к совершенству. Ту, где любой, кто придёт, сможет рано или поздно открыть в себе Средоточие и начать идти по Стезе.

Едва я упомянул Средоточие, мальчишки загомонили.

— Ты хочешь сказать, что я стану стезевиком без обучения в училище? — удивился Гриша.

— Да.

Я взглянул на Бивня. Он внимательно меня слушал, не перебивал, но и не кивал, выказывая поддержку. Он тоже ещё не верил.

На самом деле, он второй на очереди в ученики школы. Да, Куцый был моим вторым учеником, но разблокировать Средоточие Бивня сейчас гораздо важнее. Он по прежнему авторитет у детворы. И он сможет помочь остальным, как этого не сможет сделать Куцый.

— Не верю, — произнёс Гриша.

Он так и стоял передо мной на одном колене, но сейчас в его взгляде читалось полное, совершенно неприкрытое неверие. Эх. Вот так ученик… Но я не обижался и не расстраивался. И уж тем более не собирался его критиковать. Я всё понимал. Сейчас я обещаю ему то, чего никто и никогда не обещал. Я открываю ему путь не к Стезе, а в настоящую жизнь, которой у него не было. И скорее всего, он уже думал, что и не будет. И в такое, действительно очень сложно поверить. Он мог сколько угодно видеть, что я многое могу. Он мог признать, что я спас одиннадцать человек меньше часа назад от верной гибели. Но он не видел во мне стезевика. Для того, чтобы он ощутил давление в груди, как бывает от сильных стезевиков, мне, по словам Бивня, нужно взойти на пару ступеней выше. Лишь Бивень знал, кто я. И лишь он может мне поверить. Но я сейчас посвящал не его. Так что он не вмешивался в процесс.

— Доверие важный момент обучения, — сказал я Грише. — Клянись, что выполнишь требования школы, о которых я сказал, но только в том случае, если доверяешь мне.

— Огрызок… Глеб, — чуть помолчав, сказал Гриша. — Я уважаю тебя. Я знаю, что ты за нас горой. И за меня вступался не раз. Но Стезя… Я даже не знаю.

Сомнения. С одной стороны, опасный спутник, а с другой… Порой, именно отсутствие слепой веры помогает выбрать верный путь, принять правильно решение. Но я ожидал их от кого-то другого, но не от Гриши. Слишком большое обещание? И сейчас, он просто боится ошибиться, поверить и разочароваться? Я его понимал.

Я конечно, могу просто сказать «Абракадабра!» или что-то ещё, и разблокировать Средоточие Гриши. Тогда он легко поверит мне, и будет хорошим учеником, но как любой наставник (да и не только наставник), я хотел, чтобы мне доверяли без доказательств. Это другой уровень. Та самая безусловная любовь. Но прямо сейчас, несмотря на мои хотелки, я понимал, что не прав, требуя это от Гриши.

Беспризорники. Вот в чём дело. Они могут быть разными. Но всех их объединяет недоверие. Заслужить их уважение сложно, но можно. Уважение — это признание ценности, личных качеств или достоинств другого. И уважение у меня было. Гриша не раз выказывал его. Он видел, на что я способен, что я делаю для этого группы. И уважал меня. Но доверие — это другое. Это уверенность в честности и порядочности человека. Это готовность положиться на него и открыться ему.

И вот здесь я прокололся. Я демонстрировал порядочность и видел, что Гриша понимает это. Мне казалось, что отказа воровать, идти по скользкой тропе уже достаточно. Но беспризорника так просто спугнуть… Он как бабочка. Издалека смотришь и кажется, что просто протяни руку и коснись. Но не всё так просто. При малейшем движении бабочка вспорхнет и отлетит подальше.

И я чем-то спугнул Гришу. Я даже догадывался чем.

Моя идея с «дыханием дракона» была и спасением, и большой опасностью для всех. Я понимал, что это единственный способ выжить, а кто-то, например мой первый ученик, думал, что есть и другие варианты. Я подверг всех риску, и сейчас получал расплату за это. Что ж, сколько бы я не рефлексировал, сделанного не воротишь. Я отлично знал, на что иду, и прекрасно понимал, что других возможностей не было. Возможно, Гриша до конца и не осознаёт, что произошло, но как большинство беспризорников, он очень тонко чувствует грань, очень отчетливо видит нюансы, пусть и не до конца понимает их.

— Я… — подал голос Бивень, но я резко вскинул руку, останавливая его.

Сейчас нельзя чтобы он брал на себя какое-то решение, перетягивал внимание. Это не тот случай. Я должен сам прояснить все вопросы с Гришей. Причём не отступить (что очень просто), а довести дело до конца.

Я знал, что сейчас скажет Бивень, если ему позволить. Он предложит свою кандидатуру и примет условия, даст клятву. Но ему просто. Он знает, что я могу помочь. Он знает, что у меня разблокировано Средоточие и полагает, что я могу сделать это для других. Бивень — это простой вариант.

Но если сделал ошибку, исправлять её только тебе. Никто не сделает это за нас. И если я выбрал Гришу, то должен довести это до конца. Иначе зачем это всё?

Гриша испытывает сомнения из-за того, что я подверг опасности остальных. Да, вряд ли точно осознаёт это, но чувствует. А значит его внутренний вектор направлен на безопасность группы. Для него это важно. Я видел проявления такого поведения, но списывал его немного на другое. Бивень да — он защитник по определению. Все его именно так и воспринимают. Но кто бы мог подумать, что тощий и хилый Гриша готов отдать себя всего без остатка за благополучие остальных. Альтруизм чистой воды. Скрытые мотивы, которые я сразу не разглядел. Наверное, кто-то сочтёт меня последним гадом, если я надавлю на эту точку, но и для меня благополучие группы на первом месте. Именно поэтому я выбрал остаться в этом мире, а не вернуться в свой. Я готов защищать этих ребят до последнего.

— Гриша, то, что я предлагаю, позволит тебе стать защитником тех, кто сейчас стоит вокруг нас. Школа ушу, Стезя — всё это вторично. Главное — ты сможешь сберечь тех, кто тебе дорог. Защитить их. Ты станешь достаточно сильным, даже если не будешь стезевиком. То, чему я буду учить вас, позволит тебе многое. Ты сможешь драться так же, как делал это я. Ты многое сможешь.

Сейчас я снова давал обещание, но теперь я направлял их не на личную выгоду Гриши — Стезя для себя, стезевик, персональная сила… А я связывал всё это с защитой других. Плёл паутину? Да. Обманывал? Нет, конечно! И Гриша это чувствовал. Если изначально он по какой-то причине не принял мои предложения, не поверил им. Но стоило чуть повернуть направление, чуть подправить вектор приложения сил, и он увидел перспективы в другом свете.

— Теперь я принял решение. Я готов, — торжественно произнёс Гриша.

Я улыбнулся и кивнул ему.

Белая полоска в левой руке. Цайдао в правой. Плоское лезвие на левом плече Гриши.

— Клянусь оберегать и защищать младших учеников школы ушу. Клянусь идти путём школы ушу. Клянусь уважать и, — он сделал паузу и произнёс громче, — доверять нашему наставнику Глебу!

— Я принимаю клятву, туди! И в качестве награды за первый шаг на длинном пути, ты получаешь великую возможность следовать Стезе — твоё Средоточие отныне разблокировано!

Я говорил это торжественно. Потмоу что без торжественности такие ритуалы выглядят глупо. Эти громкие слова на просто слова. Это заклинание. Обоюдный контракт. А любой контракт должен писаться соответствующим языком. И я выбрал такой. Кто бы что ни говорил, а традиции рождаются именно так. Теперь эти же слова я буду говорить каждый раз когда будет появляться новый туди — посвященный ученик, готовый впитывать и продолжать наши, новые традиции.

Я сосредоточился и вызвал Систему.

[Разблокировать Средоточие Ученика: Косой (Григорий)?]

[Требуется 150 Очков Наставления. Всего: 300 ОН. Использовать?]

Да!

Я снова ощутил работу связи. От меня в Грише сквозь невидимый канал устремился сигнал. Всего лишь сигнал, который мог разблокировать Средоточие Ученика.

Система это набор правил. Система это способ взаимодействия. Но это и что-то большее.

[Внимание! Средоточие Ученика Косой (Григорий) разблокировано]

[Обновлён статус ступени Стези Ученика: новая ступень — Зерно]

[Прогресс связи: 30 % (за разблокирование Средоточия)]

[Бонус Наставнику: +20 Очков Наставления. Всего: 170 ОН]

Гриша замер.

Не знаю, что сейчас происходило с ним, но он явно что-то чувствовал. Интересно, кстати, как у него происходит «общение» со Средоточием, навыками и вообще? Тоже интерфейс? Вряд ли. Может тогда, по-старинке? Просто магия и никаких Систем? Как-нибудь выясню, но не сейчас. Сейчас я не хотел отвлекать его.

Гриша пошевелился, но только для того, чтобы плюхнуться на пятую точку. Видимо, колено устало.

— Что с тобой?

К Грише подошел Кнут.

— Ты в порядке, Григорий?

Кнут тряс его за плечи. Но главное, он назвал его по имени. Кнут серьёзно воспринял мои слова. А значит, есть надежда, что и остальные поступят так же.

— Я… — пробормотал Гриша, тряся головой. — Я… не понимаю…

Кнут уставился на меня.

На всякий случай я вызвал навыки Диагностика и Чистота каналов. Всё с Гришей было в порядке. Каналы работали отлично. Праны в Средоточии не было, но само оно легко считывалось Системой. Похоже, Гриша просто был в шоке от случившегося. Может, не до конца верил, хоть и поклялся в этом.

Не так-то просто убедить себя в чём-то, если за пять минут до этого не чувствовал то, что пообещал. Но как самый большой путь начинается с первого шага, так и вера во что-то идёт от первого слова. Как бы банально это не звучало, но сначала было слово. Если требуется убедить себя или других в чём-то для начала надо об этом сказать.

— Он в порядке? — спросил Бивень у меня, неслышно подойдя вплотную

— Да, — ответил я, — просто в шоке от того, что стал Зерном.

— Ты это сделал?

Я кивнул.

— Можешь сделать со всеми?

Бивень, как всегда, был практичен и конкретен.

— Не так быстро. Правда, есть идея, — я усмехнулся.

— Какая? — с подозрением спросил Бивень.

— Внимание все! — произнёс я, повысив голос. — Пока наш новоиспеченный адепт школы ушу приходит в себя и разбирается с тем, что стал Зерном… — я сделал небольшую паузу, чтобы все осознали реальность этих слов. Может не прямо сейчас, но едва Гриша заговорит, они осознают. Но всё равно, эффект был. Ребята замерли и разинув рты уставились на меня. — Пока Гриша осознаёт. У нас продолжается набор в школу!

Я снова надрезал и оторвал полоску от полотенца. По-хорошему стоило бы торжественно вручить Грише «пояс», но он реально сейчас был не в состоянии соображать. Пусть немного отсидится, привыкнет к новой роли, осознает, что с ним случилось. Проведём ритуал до конца на Бивне. С ним, я был уверен, всё пройдет проще.

— Встань на одно колено, Бивень, — стараясь поддерживать взятый при первом проведении ритуала тон, произнёс я.

Бивень выполнил быстро и с улыбкой. Он понял, что я задумал, и готов был показать, как всё должно быть в идеале.

— Назови своё имя! Если не знаешь его, при вступлении в школу, ты его получишь!

Снова белый пояс в левой руке, цайдао в правой.

— Максим, — ответил Бивень.

Если честно, почему-то я немного растерялся. Решил, что Бивень не знает своего имени. Или может, ожидал какое-то другое?

— Отныне ты нарекаешься Максимом…

И так далее, всё по порядку… Слово в слово. Потому что ритуалы, традиции и прочее, требуют именно такого подхода. Заклинания — вот, что они такое. А заклинания нельзя говорить своими словами, иначе они не сработают.

Я произнёс те же слова, проделал ровно то же самое, что с Гришей.

Бивень принёс клятву. Я разблокировал Средоточие. И получил 20 Очков Наставления «на сдачу».

Вот только я не ожидал, что и Бивень впадет в ступор.

Но надо отдать ему должное, вышел он из него довольно быстро. В отличии от Гриши, который так и сидел на полу пытаясь привыкнуть.

— Невероятно! — произнёс Бивень, когда смог наконец что-то сказать. — Глеб, это невероятно! Я стал Зерном!

Эта последняя фраза неожиданно вызвала бурную реакцию окружающих. Они скакали, набрасывались на Бивня и на меня с поздравлениями, объятиями. Наверное, приди Гриша в себя быстрее, он тоже получил бы свою порцию восторгов, но он только сейчас поднялся и стоял, улыбаясь. Его тоже поздравляли. Я следил за ним. Провёл Диагностику ещё раз. Всё было в порядке. Просто для него это оказалось очень большим шоком.

Я подошёл, похлопал его по плечу.

— Спасибо, — тихо произнёс он. — Я не знаю как, не понимаю за что… но я его чувствую! Спасибо!

И он разревелся, как мальчишка.

— Соберись, туди! — громко сказал я. — Соберись, потому что это ещё не всё.

Все мгновенно замолчали, снова уставились на меня.

— Гриша, Макс, эти имена вы можете использовать по своему усмотрению. Внутри школы мы знаем о них, но если вам хочется или привычней быть Косым и Бивнем, просто скажите. Все так и буду вас звать.

— Я бы предпочел быть Бивнем.

— А я Косым, для других. Здесь можете звать, как угодно. Гриша, тоже хорошо.

Все рассмеялись.

Вот и отлично. С именами разобрались.

— А теперь, продолжим!

Кажется, запас внимания я сегодня вычерпаю весь до дна, без остатка.

Я подошёл к Бивню и Грише (мне было привычней называть их так) и протянул им полоски от полотенца.

— Это ваши пояса. Носите их с гордостью. По мере того, как вы будуте продвигаться в обучении, пояса будут меня свой цвет.

Бивень и Гриша с удивлением, опаской и одновременно восторгом, уставились на только что полученные кусочки ткани, которые они держали в руках.

— Ну, не сами будут менять, — пояснил я. — Я буду выдавать вам новые, другого цвета.

Хотя… блин, было бы круто, чтобы пояса сами собой меняли цвет, следуя прогрессу ученика. Интересно, можно ли «договориться» об этом с Системой? Но ладно, это чуть позже.

— Белый цвет — самый первый, — продолжил я. — Он символизирует металл. Это чистота и готовность к обучению. Как кузнец из заготовки металла может выковать что-то стоящее, например вот этот нож, — я поднял цайдао над головой, — так и из вас, если будуте стараться и тренироваться, в итоге получится что-то большее, чем вы являетесь сейчас. Берегите свои пояса — они символ вашего обещания, данного при всех.

Бивень и Гриша синхронно склонили головы в поклоне. И это вышло как-то само собой, но выглядело так, будто мы репетировали.

Я услышал, как тихий «ох!» прокатился по комнате. Это восхищенно разом выдохнули все остальные. Похоже, у меня-таки получилось провести церемонию. Вот и отлично!

Бивень и Гриша повязали пояса. Я помог им, чтобы узел получился правильный. Вот теперь точно всё!

Пока ребята восторженно переговаривались, отвечали на вопросы остальных (каково это быть Зерном и туди?)ко мне подошел Кнут.

— А с остальными как? Мы тоже получим пояса и станем Зёрнами?

— Станете и получите, но не так сразу.

Я заметил, что при вопросе Кнута голоса стихли. Мой ответ ждали. Тогда я произнёс чуть громче:

— Тренируйтесь усердней. Достигайте результатов. Действуйте во благо нашей группы и школы, и вы тоже получите всё это. И да, вы все ученики школы. Вы — пока младшие, но тоже ученики!

Все загалдели. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то обнимался с другими. Я же просто радовался. Бивень смотрел на меня и довольно кивал.

Но кое-что немного омрачало этот момент. Во-первых, я так и не знал, что с Куцым. А во-вторых, у меня не хватало очков наставления, чтобы разблокировать Средоточие Куцего. Плохо будет, если он обидится. Конечно, я что-нибудь придумаю, но всё равно, мне было жаль.

Но момент выдался удачный для посвящения, и я им воспользовался.

Пока все радовались я проверил много ли у нас дров, хорошо ли растоплен камин, приоткрыта ли заслонка. Всё было в порядке. Затем подошёл и выглянул в окно. На улице по-прежнему стояла ночь. Но если верить Бивню, мороз отступил. А значит… значит надо идти в лавку. И сделать это придётся мне.

Бивень заметил, что я собираюсь и подошёл.

— Хочешь проверить Куцего?

Я кивнул.

— С тобой пойти?

— Нет, я сам. Присмотри тут за всеми. А лучше уложи спать. Понимаю, сейчас все возбуждены, но надо отдохнуть. Завтра новый день, и у нас он рабочий. Мороз — не повод лентяйничать.

Бивень улыбнулся и сказал:

— Надеюсь, это первая и последняя такая ночь.

— Мы этого не знаем. А потому, завтра запасём угля впрок. И даже больше. Нельзя, чтобы повторилось такое.

— Кстати, а что это вообще было? — спросил Бивень, как бы невзначай, но я видел, что он напрягся и ждет ответа.

— Похоже, я сначала вас чуть не убил, а потом помог избавиться от лишней праны. Мне жаль, что вам пришлось это пережить.

— Не парься, Глеб! Главное — что все живы, — легко сказал Бивень.

Всё-таки он умел поддержать.

Я пожал протянутую ладонь.

И верно. Главное, что все живы.

На улицу я вышел всё же опасаясь, что мороз будет сильный. Так и случилось. Но до того лютого холода, что полз, будто живой, этому было далеко. Пока я пробирался через узкий проход между домами, я даже подумал, а не могло ли мне всё это почудиться? Слишком уж невероятно, что лед мог так быстро двигаться, что стужа в миг сковала и убила человека.

Но едва я вышел в проулок, мои сомнения испарились.

Труп со сломанной рукой так и лежал у стены. Острые обломки костей торчали из промороженных мышц. Температура повысилась, кончено, но не настолько, чтобы тело оттаяло. Я отвернулся. Смотреть на труп было неприятно.

Я посмотрел вверх. Небо было затянуто чёрным дымом. Он шёл почти изо всех труб, что торчали в беспорядке над домами. Густой, жирный, тяжёлый — дым полз по крышам, стекал через водостоки, сползал по стенам, оставляя сажевые следы. В общем, вёл себя не как обычно. Вместо того, чтобы уходить вверх, он жался к земле. Быть может, его пугали плотные свинцовые облака? А город был погружен в этот жуткий и мрачный туман. Чернодым, и впрямь он.

Свернув в нужный проулок, я отправился к лавке. По пути быстро заглянул в тот поворот, где стоял дом Варвары Сергеевны. Из двух труб на крыше валили чёрные клубы. Похоже, Марфа смогла запастись углём и спокойно пережить Костолом. Я так был занят коксом и всем, что с ним связано, что даже не знал, покупала ли Марфа уголь. Но, видимо, покупала. От этого стало чуть обидно. Ведь все знали, что торговля прёт и не подумали принести уголь к нам в дом. Да, я знаю, что запасы его были на нуле, но ведь можно было просто купить в другой лавке. Или решить каким-то ещё способом.

Но как бы то ни было, я всё равно винил себя, что проморгал такое.

Ещё бы знать, как бывает с этим Костоломом. Пришёл один раз или может повториться следующей ночью?

Надо спросить у Куцего. Похоже, он в этом может хоть что-то понимать, если рассказывал про деда, который обладал особой чувствительностью на мороз.

Я шёл по пустынной улице, смотрел на то, как дымят труды, как город с каждым часом всё больше и больше погружается в смог. Вокруг воняло горелым углём.

Хотя, слово «воняло» не слишком подходит. Признаться честно, мне нравится как пахнет, когда топят углём. Но я полагаю, что просто сказалось детство, проведенное в таком регионе. Газа тогда не было, а угля много. Им топился весь частный сектор. Да и городские котельные тоже. Отчего Новокузнецк в холода очень сильно походил на Чернодым. Может не так всё было мрачно, не так жутко, но этот запах я прекрасно помнил.

Я втянул носом морозный воздух, вспомнив, как радовался морозам в детстве. Запах угля тогда ассоциировался с отменёнными занятиями в школе. Когда пахло особо сильно, я знал, что на утро не надо будет никуда идти. И два этих события прочно связались в голове. Возможно, оттого мне и нравится этот запах.

Наконец я свернул в проулок, в конце которого виднелась лавка угольщика.

Света в ней не было. Но это ничего не значило. Скорее всего, хозяин плотно закрыл ставни, чтобы не выпускать тепло. Я улыбнулся, представив, как Куцый, сидя у очага, рассказывает угольщику истории, услышанные от деда. Это ведь классика жанра. Ночь, мороз, живой огонь и страшилки, рассказанные таинственным шёпотом.

Я шёл и улыбался пока не увидел, что из трубы над лавкой не идёт дым.