Я замер, пытаясь сообразить, как лучше поступить.

Судя по тому, что я знаю, никто в этом доме не должен был находиться легально. Нет, я конечно, не знал какова судьба дочери Варвары Сергеевны, а может у нее и еще дети были… Но сама она здесь быть не могла, а муж умер. Да и с чего бы кому-то, ко имеет право быть в доме, ходить там с фонариком? Ладно, не с фонариком, с масляной лампадкой, скорее всего… Но не проще ли зажечь свечи или что-то ещё. Должен же этот дом как-то освещаться.

Но больше всего меня сейчас заботило не это. Если в доме вор, должен ли я сообщить в какое-нибудь отделение городской стражи? И что им сказать? Шел мимо, увидел свет, решил сообщить? Глупо ведь. Пальцем у виска покрутят и попросят идти подальше, подобру-поздорову.

Проще всего было бы пройти мимо, но, как писал Бруно Ясенский «…бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство».

Помню, как впервые прочитал эти слова еще в детстве, какое сильное впечатление они произвели на меня тогда. Как сидя с ногами в кресле, держа потрепанную книжку в руках, открытую на первых страницах, расплакался и спросил мать: «Правда ли, что это так?»

Мать посмотрела на книжку, отобрала и сказала, что читать мне такое ещё рано. Тогда мне только исполнилось десять. А я запомнил цитату на всю жизнь. Помню, как искал указанную в эпиграфе книжку, указанного автора и не находил, и лишь взрослым узнал, что их никогда и не существовало, что это лишь выдумка автора. Расстроился ли? Нет, конечно, ведь не важно сказал ли это реальный человек или выдуманный кем-то персонаж. Главное — какой след эти слова оставили в жизни людей. В моей — огромный.

Я мучился сомнениями еще пару секунд, не больше. Потому вспомнил выражение лица дежурного в отделении, принимавшего заявление (точно меня за идиота примут) и решил действовать сам.

Особой опасности для себя я не видел. Простого воришку, я без проблем обезврежу. В конце концов я стезевик. Да и не собирался я ловить его и тащить куда-то. Для начала просто посмотреть. И если решу, что справлюсь, тогда и действовать. Потому что, поймав вора в доме Варвары Сергеевны, пусть и покинутом, я однозначно должен был прочнее войти в ее жизнь. Пусть с головой у нее и проблемы, но в моменты прозрения, вспомнив, что я уберег семейное имущество, она могла бы как-то поспособствовать мне в дальнейшем.

Нет, обманываю я себя, наверное мной двигали какие-то иные побуждения, но это совершенно не важно.

Я быстро нашел место, где не было людей и перемахнул через ограду. Карабкаться по кованным и разукрашенным прутьям было легко. Даже несмотря на два с лишним метра высоты, удалось мне это очень быстро.

Спрыгнув на застывший в плотную корку снег, я провалился по щиколотку, но тут же выбрался на прочный наст и осмотрелся.

Огонек так и продолжил двигаться по окнам. Путь его лежал в западное крыло. Как раз в той стороне я заметил дверь.

Никаких следов по территории не было, но это и не удивительно. За две ночи Костолома, снег взялся такой коркой, что по нему сейчас на машине проехать можно — не провалишься.

Быстрым броском я добежал до стены дома, пригнулся под окном, хоть и понимал — никто меня не увидит. За оградой жизнь тоже не кипела. За все время, пока я шел вдоль особняков, мне встретилось всего два человека.

Теперь же, пробираясь вдоль стены, я не опасался быть увиденным.

Для начала стоило проверить парадный вход. Вдруг я ошибся, и в дом кто-то прибыл официально. То, что не было видно следов… так я уже убедился, что тоже легко могу не оставлять их, идя по насту.

Парадный вход, как я и думал был заперт. На всякий случай я пробежал по лестнице и осторожно потянул огромную, с метр высотой, ручку двери. Да и намеков на то, что кто-то здесь входил не было — створки были завалены снегом по первые филёнки, а судя по петлям, открывались двери наружу.

Скользнув по ступеням обратно, я попытался заглянуть в верхние окна, где последний раз видел огонёк — ничего. Лишь лучи солнца, порядком приглушенные низкими тучами, отсвечивали в грязных стеклах. Тот, кто ходил в доме, мог уже уйти дальше. Ладно, сначала нужно попасть внутрь, и там уже искать.

Я добрался до двери, которую приметил от ограды. Была она дальше вдоль стены, выходящей на узкую улочку, с которой я и проник на территорию. Там вдалеке виднелась обставленная низкими столбиками дорожка, ведущая к калитке, скорее всего что-то техническое или для обслуги. Даже отсюда было видно, что на калитке висит огромный амбарный замок. Но мне это было уже не важно, на территорию-то я попал.

У крохотной двери, чуть выше моего роста, тоже был снег, но гораздо меньше. Створка открывалась наружу, и понятно, что ей не пользовались. Но какая разница, если мне удастся ее вскрыть.

Под рукой ничего не было, но я просто подергал дверь. Замок оказался навесной и весьма дрянной на вид. Дверь хлипкая. Мне удалось пошевелить створку. В узкой темной щели я ничего разглядеть не смог. Эх, был бы у меня ломит или монтажка…

Я оттянул верхний край двери так, чтобы просунуть в щель пальцы, потянул сильнее. Послышался тихий скрип гвоздей, выходящих из деревянного косяка. Звук меня обрадовал и придал сил. Через десять минут раскачивания, упирания в косяк ногой и оттяжки разных концов двери, я смог расшатать скобы достаточно, чтобы выдрать одну из них из косяка. Проушина с замком повисли на двери, не издав грохота, которого я опасался, если они упадут на пол.

Но радость моя длилась недолго.

За дверью оказалось небольшое помещение — углярка. Сюда, видимо, привозили и сгружали уголь, после чего по узкому желобу подавали дальше в небольшую котельную. Сквозь проем в стене, куда уходил деревянный желоб, я видел пузатое тело котла и прочую отопительную машинерию.

Примерившись и вздохнув о своей чистой одежде, но порадовавшись, что не успел еще купить новую, я подтянулся, забрался в желоб и протиснулся в соседнее помещение.

Застарелая угольная пыль, смешавшаяся с обычной, неприятно пахала химией. Одежда тут же испачкалась, но снявши голову по волосам не плачут.

Из котельной в дом вела узкая дверка. Другая выходила на улицу, и вот она была приоткрыта. С улицы тянуло стужей, крохотными торнадо залетал и кружился снег. Я обругал себя за то, что не проверил другие возможности, прежде чем ломиться в закрытые двери. Хотя, судя по всему дверь располагалась, так, что легко могла вести куда-то во внутренний двор. А бегать и искать входы-выходы, тоже не лучшая идея.

Отряхнувшись, я поискал что-то, что можно было бы использовать как оружие, на всякий случай. Нашел кочергу. Довольно мощную, видимо, ей ворошили уголь в котле, когда его топили. Взяв оружие в правую руку, я тихонько приоткрыл дверь в дом.

Оказалось, что за ней вовсе не дом, а длинный и узкий технический тоннель.

По моим прикидкам я сейчас находился под вторым рядом контрфорсов, и нижние опорные арки рёбрами торчали поперек всего коридора.

Выбрав наугад сторону, я пошел вправо. Должно же мне когда-то повезти. Может, и повезло, а может, двери были с обеих сторон коридора, но я наконец-то смог попасть внутрь дома, миновав крохотный коридорчик, призванный служить буферной зоной, для удержания тепла, но сейчас всё было наоборот.

Здесь было темно и холодно, значительно холоднее, чем снаружи. Каменный дом выстыл и сейчас потребуется довольно много времени, что бы его нагреть. Я поёжился и быстро проделал цикл согревающего дыхания.

Прислушался.

В пустом доме царила мёртвая тишина.

Я стоял и не двигался, только сейчас сообразив, что искать кого-то в доме, размером со средневековый собор вообще не простое занятие.

Вдруг где-то на пределе слышимости звякнул металл.

Я крадучись пошел на звук, перехватив кочергу поудобней.

Часть окно оказалась прикрытой плотными шторами. Свет пропускал лишь огромный витраж на фасаде, но он до ужаса сильно был залеплен снегом вперемежку с угольно пылью, так что внутри дома царил плотный полумрак.

Как и раньше, я неплохо видел при слабом свете, так что быстро убедился, что домом я не ошибся. И это ни какой-нибудь дом других Витте, а именно тот самый.

Выйдя в широкий коридор, идущий вдоль центрального зала, я увидел портреты на стенах. Муж Варвары Сергеевны был здесь повсюду. Да и сама она: нет-нет, да и окажется где-то рядом с ним на картинах. Молодая и постарше. Пара семейных портретов тоже имелась.

Образ господина Витте был написал так детально, что мне постоянно казалось, что он следит за мной взглядом. От это делалось очень неуютно, и я рефлекторно сжимался, будто бы меня уже обнаружили в чужом доме и просто ждут, когда прибудет охрана.

Звук, раздавшийся откуда-то справа и сверху отвлек меня от созерцания картин и от мрачных мыслей о силе искусства.

В конце коридора виднелась широкая лестница на второй этаж.

По стенам в глубоких нишах стояли не то канделябры без свечей, не то масляные плошки на причудливых длинных стойках. Ближе к лестнице ниши становились меньше, и изящно изогнутые стойки выдавались за пределы стены, нависали над головой, создавая ощущение ветвей металлических деревьев.

Под ногами стелились прижатые к полу и ступеням железными прутами ковры с коротким ворсом. От ступания по ним шаги делались глухими, почти не слышными, а из-под ног поднимались мутные облачка пыли, заметные даже полумраке.

Сквозь огромный витраж центрального зала скудно проникал свет, но тут же гас в рядах частых колонн, расположенных по периметру. Так что до стен долетали самые крохи, они-то и делали ростовые портреты на стенах столь загадочными.

Я присмотрелся. На коврах были следы. Довольно крупные. Кто-то прошел до меня этим же путём. Я подумал, странно, что в такой богатый дом не залезли раньше, но потом понял, что так же, как от нашего дома отпугивало воров мнимое проклятие, какая-то городская легенда могла оберегать и этот дом.

По ступеням я шел медленно, стараясь совсем не шуметь. Даже ту глухую поступь может расслышать чуткое ухо вора.

Так что, поднявшись ко второму уровню колоннады, я не ожидал увидеть ничего особого, но снова ошибся.

В дальнем углу от меня, у одной из дверей застыл оранжевый огонек, отбрасывая резкие тени и вычерчивая на стене чей-то сутулый силуэт.

Хозяин силуэта присел рядом с дверью, согнулся к замку и орудовал в нем отмычками.

Вот тебе и воришка!

Я быстро спрятался за колонной, плотно прижав кочергу к ноге, чтобы случайно не зацепить мрамор.

Хорошо, что я тощий. Неширокая колонна отлично меня прикрыла от ненужного взгляда. Я стал наблюдать. Хотелось понять, кто это и зачем здесь? Просто шарит по комнатам или ищет что-то конкретное?

Судя по тому, что рядом с вором ничего не было, он либо еще ничего не нашел, либо прятал это в карманах.

Наконец снова раздался металлический лязг, который и привлек мое внимание, замок поддался, вор медленно открыл дверь комнаты и исчез внутри. Я ждал.

Отсветы плясали по полу коридора, то разгораясь, то ослабевая почти до полного исчезновения. Каких-то звуков не было. Вор не крушил и не переворачивал там всё вверх дном. А значит искал что-то.

Кроме того, что вор, скорее всего мужчина или молодой человек, я пока сказать ничего не мог. Да и то, определил я это по характерному для мужчин положению тела. Движения вора были мягкими и какими-то округлыми.

Пока я так и не понял, что мне делать дальше. Кто этот вор? Когда шел в дом, думал, что если окажется какой-нибудь мальчишка, наплевавший на страх и забравшийся внутрь ради легкой поживы, то задержу. Конечно, сдавать никуда не стану, но проведу разъяснительную работу. Если окажется обычный домушник, который переворачивает все вверх дном, выискивая что поценнее, то оценю опасность и либо задержу и сдам страже, либо тихонько свалю и уже с «конкретикой» пойду в участок. Как обосновать то, что я был в доме, как-нибудь придумаю, по крайней мере план у меня был.

Но здесь оказалось ни то, ни другое. И вот сейчас стоило решить, как быть дальше.

Логично было уйти, раз статус опасности противника не ясен. Но я был бы не я, если бы так поступил. Под равнодушные взгляды происходят самые страшные преступления. А я уже забрался в это по уши, так что…

Один на один я справлюсь с большинством тех, кто мог забраться в дом. Даже стезевики уровня Зерно, да и пожалуй, Росток меня не особо пугали. А зачем кому-то сильнее лезть сюда и шарить по комнатам? Серьёзные люди знают серьёзные тайны. Так что будь тут кто-то из них, он не шарил бы наугад. А если они кого-то наняли, то с ним я справлюсь.

Пока я размышлял, вор снова возник в проеме, намного постоял, словно в раздумьях и перешел к следующей комнате. Ту он, конечно же, не потрудился закрыть.

Теперь вор был ко мне ближе и я выглянул из-за колонны и постарался разглядеть его. Но ничего не увидел. Странно, ведь я неплохо видел в темноте. Не знаю почему, но этому моменту я не придал особого внимания.

А вот дальше все произошло очень быстро и не по моему сценарию.

Внизу скрипнула дверь.

Вор резко обернулся в мою сторону, точнее, в сторону лестницы. Лампадка в его руке мигнула и тут же погасла.

Снизу послышались дробные шаги. Кто-то торопливо шел по коридору. Я был прав, что крался, аккуратно ступая по ковру. Гулкое эхо разносило даже приглушенные мягким покрытием шаги.

Вор метнулся к лестнице.

Я вжался в колонну, ощутив запах горелого фитиля и едкого масленичного дыма.

В метре от меня бесшумно скользнула фигура. Замерла на самом краю лестницы. Быстро наклонилась и тут же выпрямилась.

И впрямь, мужчина. Высокий, широкоплечий. А движения с кошачьей грацией.

Но я не чувствовал давления праны. То, что я ощущал от присутствия стезевиков. Вот прям абсолютно никакого. Совершенно.

Стоя за колонной, я мог видеть и часть зала откуда раздавались шаги. В полумраке там, словно серая тень, мелькнула фигура.

Да что ж они все такие грациозные и шустрые⁈

Словно встретились два ассасина из компьютерной игры.

Тот что был внизу казался мельче и более гибкий, что ли.

Я бесшумно скользнул вдоль колонны и спрятался за ней с другой стороны, чтобы меня не было видно ни одному из незваных гостей.

Тот, что был рядом со мной, коротко втянул носом, резко развернулся и будто бы уставился на меня. Я ощутил себя попавшим под дождь невидимкой. Вроде и меня не видно, а ощущение, что голый.

Но взгляд вора на мне не задержался, он будто просканировал пространство, и ушел дальше. Странно, но я снова не ощутил ничего. Даже «щуп» диагностики оставляет свой след, даже он создает легкое давление. Потому, я не рисковал применять его, пока бы не убедился, что человек не стезевик. Тут же… совсем было странно. Я смотрел на человека и будто бы видел его сквозь густой туман. Лица не разобрать, только смазанные черты.

Вор скользнул к стене и сразу будто слился с ней. Я видел лишь, как медленно, крадучись движется его тень вниз, ступенька за ступенькой.

Тот, кто был снизу снова сместился. Теперь мне было сложнее за ним следить, мне мешала колонна. Но высовываться из укрытия я не спешил. К черту! Пусть сами разбираются.

Теперь я уже понимал, что имею дело не просто со случайными воришками. И даже та плавность движений, которую я заметил вначале была лишь верхушкой айсберга. После появления опасности вор начал двигаться еще стремительней, еще мягче. У меня не осталось сомнения, что передо мной стезевик, но почему нет давления? Низкий уровень? Или наоборот?

В этот момент вор спустился до первого этажа и переместился за колонну. Второй, тот что уже был внизу, насторожился.

Похоже, заметил, что не один в доме.

Резкая вспышка, ощущение работы с праной, как молния.

Я не видел глазами, но чувствовал, как выстрелил «щуп» в поисках цели.

И вдруг вспышка!

Вокруг вора полыхнула и тут же исчезла прозрачная сфера желтовато-белого света. Как пленка мыльного пузыря с подсветкой изнутри. Вспыхнула, ослепив на долю секунды, и нет её.

И тут же в ответ полетел «щуп».

Вот их я, похоже, научился распознавать точно.

Два стезевика! Вот как.

И они сейчас пытались прощупать друг друга диагностикой.

Попытались, потому что вокруг второго гостя тоже вспыхнул и исчез мыльный пузырь.

Только цвет его был чуть другой.

Интересно, можно по цвету что-то сказать о том, что использует эту защиту?

В том, что пузырь — какой-то вид защиты, я не сомневался. Потому что вслед за «щупом» полетело что-то серьёзней.

Я снова не видел, а только ощутил работу с праной. И всё это в полной тишине. Ни свиста, ни выкриков ни других звуковых эффектов, которыми так щедро почуют нас голивудские режиссёры, изображая магические атаки.

Только резкие перемещения: вдоль стен, за колонну, рывок через центр, снова к стене.

Я едва успевал следить за происходящим внизу.

Но этот танец меня заворожил. Так сражаются два мастера. А я видел подобные поединки. И оторваться от них практически невозможно.

Не смог и я.

Похоже, противостояние переходило на какой-то другой уровень. Теперь кроме вспышек защиты иногда я видел, будто тонкое, с волос толщиной, лезвие света возникает рядом с атакующим и тут же срабатывает защита противника. И с каждым разом это лезвие становилось длиннее, зависало в воздухе, пока не превращалось в извивающийся и ломкий жгут молнии. Бой двух громовержцев. Рейден дерется с Зевсом.

Я снова сместился вдоль колонны, но бойцы быстро исчезли из поля моего зрения. Пришлось мягко переступая по ковру, подойти ближе к краю лестницы, оттуда я мог хоть что-то видеть. Я сделал шаг и понял, что за что-то запнулся.

Металлический звон опрокинутой мной масляной плошки и ощущение не успевшего остыть масла на лодыжке.

Чёрт!

Я же видел, как вор наклонялся! Он поставил на пол лампадку, чтобы не мешала!

Я взмахнул руками и выпустил зажатую в кулаке кочергу.

Бам-бам-бам… звонко заскакала плошка по ступенькам, ей вторила на тон ниже летящая следом кочерга. И ведь не по ковру, по самому краю, по отлично выбивающему дробь мрамору.

А я уже падал.

От неожиданности. От резкой боли ожога. От обиды, что так спалился.

Еще не успел испугаться. Просто распластался в воздухе, понимая, что промазал и не попаду ногой на следующую ступеньку, а значит…

Время растянулось.

Внизу замерла вспышка.

Два стезевика только что дерущихся друг с другом, устремили взгляд на меня.

Неуклюжая панда По и то катилась вниз по лестнице с большей грацией. Я же просто летел кубарем. Хоть и пытался сгруппироваться. И надо отдать мне должно, это получилось… но не так хорошо, как хотелось бы.

Серая тень внизу развернулась и, оставив за собой размазанный след в сумраке, метнулась к выходу.

Еще бы. Бой один на один — это понятно, но похоже, у противника есть резерв на верху, какой-то помощник? Действие этого гостя я понимал. Он пришел позже, и сваливает, решив, что ситуация изменилась не в его пользу.

Но зачем вор метнулся к лестнице?

Решил поймать меня в полете? Пока я не смогу ответить ударом на удар? Да какой с меня противник? После того, что я видел…

БАЦ!

Удар о ступень вышиб воздух из легких, хоть я и приземлился на обе ноги, самортизировав грудью в коленки. Я издал звук очень похожий на: гхрымм! Инерция толкнула меня дальше, а там снова мимо ступеней. Сколько я не пытался сохранить равновесие — не удалось. Ну, хоть не на шею приземлился. В другой бы ситуации, я сказал, что выполнил неплохое сальто с вполне удачным приземлением. Но «вполне» мне не хватило. Центр тяжести снова оказался за пределами опоры, и я пошел на второй. На этот раз получился рондат.

Бам-бам-бам, продолжили своё плошка с кочергой, усердно отстукивая дробь по граниту.

Серая тень была совсем рядом, когда я приземлился во второй раз.

Сначала подумал, что треснули ребра.

Меня обожгло жаром, и что-то замочило мне бок. Неужели хлынула кровь из пробитой ребром грудины?

Послышался звон стекла, осыпающегося с меня на мрамор.

БАЦ!

Я достиг пола в третий и последний раз за свой продолжительный кульбит.

Сознание померкло в голубоватом тумане.

— Твою мать…

Шепот в голове причинил боль.

Это я сам ругаюсь или слышу разгневанны ангелов, которые решили, что зря давали мне второй шанс?

Я вдруг понял, что кажется, у меня есть руки и ноги. Странно. Когда умирал в прошлый раз, были толко мысли.

Боль заполняла голову, пытаясь вырваться наружу, словно малиновое варенье из перегретого маффина.

А перед глазами голубоватый туман. И жар, словно это меня запекают в духовке.

Черт! Да как же так? Я не Ивашка, в печь лезть не хочу!

Твердый пол под щекой вдруг приобрел мягкость. Я лежал на ковре.

Перед глазами всё плыло.

Откуда-то сверху ангелы снова выругались. На этот раз словами покрепче.

Я попытался вдохнуть и ощутил как ледяной воздух врывается в легкие. Холодно.

Голубоватая муть качнулась, словно туман был не в голове, а самый что ни наесть настоящий.

Я моргнул.

Осколки стекла отразили непонятный едва различимый оранжевый блеск.

Черт!

Прямо перед глазами лежала «розочка» — отломанное бутылочное горлышко. От него исходили тонкие вязкие нити испарений. А в выпуклом боку виднелась оранжевая точка.

От ковра под щекой тянуло стужей. Холодно.

Мокрое и отдающее чем-то знакомым.

Я попытался повернуть голову и тут же ощутил, как под щекой чавкнуло. Я резко вдохнул и попытался кашлянуть.

Я лежал на животе, распластавшись на промокшем от вытекшей из бутылочки с концентратом праны жидкости. И нещадно мёрз.

На спину вдруг навалилось. Меня будто вжало в пол стокилограммовой гирей.

Я собрался с духом и захотел подняться.

— Лежи! — рявкнул сзади смутно знакомый голос.