Вот же, чёрт!

Я замер.

Пиджак закашлялся, и пошёл дальше, отвернувшись.

Что делать?

Борт паровой машины откинули двое чёрных. Внутри оказался ряд клеток. Зазвенели ключи, отпирая первую.

Черный, что вёл Пиджака, подтолкнул его вперёд. Пиджак снова запнулся, оглянулся на меня.

— Чего стоишь⁈ — рявкнул на него черный. — Со страха ноги заплетаются?

Вокруг заржали.

Я прикинул. Семеро здесь и трое ведут пацанов. Десять. У меня ни шанса. Даже если не все стезевики. Даже если…

Андрей! Ты с ума сошел⁈ Собрался отбивать их? Да тебя с ними же в клетку и посадят.

— Чего замер?

На этот раз обращались ко мне. Чёрный, что стоял рядом отвлёкся, когда повели пацанов. Но сейчас снова на меня подозрительно уставился.

— Интересно, никогда не видел, как вы работаете?

Чёрный хмыкнул.

— Ты сам не из них? Точно?

Он вновь принялся меня осматривать. Я выпрямился, расправил плечи. Был я тощий, но прилично одетый, да и лицо за последние дни приобрело розоватый оттенок. Сейчас узнать во мне беспризорника было нереально.

— Не-е-е, — протянул чёрный, — непохож. Вали к мамке, давай!

Наверное, будь я подобающе одет, я бы ответил ему. Но дерзить в таком виде, как я сейчас, не пристало. Точно проверить решат. Одежда на мне не та, чтобы строить из себя благородного. Вот тебе и повод приодеться. Но ведь есть и другие способы.

— Зря ругаетесь. Я в стезевики пошел, чтобы потом, как вы работать.

Чёрный вмиг сменил выражение лица. Нет, он не испугался, просто посмотрел иначе.

— В рекруты хочешь? — чуть удивлённо, но в тоже время с одобрением, спросил он.

— Именно.

— Тогда ладно… — Он все равно чуть с подозрением на меня смотрел.

Пиджака в это время впихнули в клетку и закрыли на ключ. Теперь выводили следующего.

Я старался не смотреть на Пиджака, и он тоже стоял отвернувшись.

— Что они натворили? — спросил я, проявляя искреннюю заинтересованность.

— Да ничего особенного. Жалоба поступила, что беспризорники в подвале обосновались, вот и приехали брать.

— А дальше их куда?

Черный снова подозрительно на меня уставился.

— Постой.

Он напряг лицо, будто прямо сейчас пытался затормозить вращение Земли. Мне стало смешно, но я сдержался и почувствовал щуп Диагностики. Он проверял меня.

— Ого! — воскликнул черный, отступив на шаг. — Да ты заряжен!

Он усмехнулся, но теперь в усмешке не было и капли подозрения. Даже скользнуло уважение.

— Надо же, как смог столько праны накопить? Поделись секретом, — чёрный хохотнул.

Я мог бы и сам продиагностировать его, но смысла не было. И так ясно — новичок. Который едва-едва осилил «первый вдох» и от силы набрал пару процентов в Средоточие.

Я следил, как в клетку сажают второго пацана.

Настала очередь третьего, а он вдруг забрыкался, принялся рваться, что-то закричал. Я обернулся. Он смотрел мне в глаза и пытался вырвать руку из хвата конвоира. Наверное, он бы стал тыкать в меня пальцем и что-то говорить. Но черный его не отпускал, а рот пацана оказался заткнут кляпом.

— Кусался, стервец, — верно истолковав мой взгляд, подсказал черный, — Вот, наблюдай, потом к нам пойдёшь, научат как вести себя с ними. Но сразу тебе скажу — лучше пожёстче. Тогда они послушнее становятся.

— Что вы с ними делает дальше? — спросил я, заложив руки за спину и сделав шаг в сторону.

— Этих артельным сдадим. Не сопротивлялись, почти, за руку на преступлениях мы их не поймали. А в артели за них деньги заплатят. Кстати, хочешь в Рекруты, ищи и сдавай таких. Сам не можешь, вызывай нас. Получишь значок помощника, потом проще будет в постоянный состав попасть. Таких, кто отличился до службы, в элитные подразделения определяют, даже молодых.

Он явно считал, что дает мне хороший совет. Видимо, впечатлило его количество запасенной мной праны.

— Это считай бесплатная подсказка, — рассмеялся он. — Сам бы знал, так бы и делал. Служить в элите — это тебе не вот так по подворотням лазать. Учись, пацан, пока мудростью делюсь.

Тем временем, третью клетку тоже открыли, и теперь пытались утрамбовать туда все еще дергающегося мальчишку.

— А сколько вам за каждого в артели дадут?

— По пять копеек за рыло. Плюс недавно объявили дополнительные премии. Тридцать копеек точно получим за этих. Видеть, артелям очень нужны мелкие щенки. Да, заткни ты его! Чё он мычит у тебя⁈ — крикнул черный конвоиру.

— А их в любых артелях принимают? А то у меня… у отца, точнее, есть знакомец в артели Смирновых.

— О! — усмехнулся черный. — А ты знающий. К Смирновым этим как раз и дорога!

Я наклонился поближе к черному, махнул рукой. Тот склонился ближе.

— Как вы смотрите на то, если я их у вас выкуплю? Очень уж вы меня значком помощника заинтересовали. Хотелось бы получить.

Черный выпрямился, снова удивленно на меня глянул.

— А что? — невинно спросил я, — Сдам сам, верну часть денег. Зато уже в деле буду.

Я широко улыбнулся, сам себе напомнив Мальчиша-Плохиша, сунул руку в карман, достал пятак и два рубля. Всё же светить полной суммой не хотелось.

— Скажем… — я сделал вид, что задумался. — Тридцать копеек верну, считай за двадцать куплю значок. Решено! Дам пятьдесят. По рукам?

Черный с сомнением смотрел то на меня, то на товарищей, то на деньги у меня в руках.

— Как ты с ними справляться будешь? Троих вести…

Я не стал его дослушивать. Быстрым шагом подошел к конвойному, который все никак не мог впихнуть в клетку, растопырившего руки и ноги пацана.

Резким ударом под колено, я поставил пленника на пол рядом с клеткой. Затем врезал коленом под дых.

— Поклонись, щенок! — рявкнул я на него.

Вытаращенными и налитыми кровью глазами пацан смотрел на меня. Мы встретились взглядом, и он склонился почти до земли. Он не мог не понять, что бил я даже не вполсилы — в четверть. Так чтобы почувствовал, но не задохнулся.

— Лежать! — скомандовал я, ударив сдвоенными кулаками по хребтине.

Пацан растянулся.

Конвоир в нерешительности отступил. Похоже, мой напор его озадачил. В непонятках он смотрел то на меня, то на чёрного, с которым я до того разговаривал.

— Ловко ты! — усмехнулся тот и кивнул конвоиру. — С остальными тоже совладеешь?

Я посмотрел на Пиджака. Мы встретились взглядом, и я едва заметно подмигнул ему.

— Оба на колени! — рявкнул я. — А то огребете похлеще дружка!

Медленно, словно нехотя, Пиджак опустился на колени. Его примеру последовал и второй пацан. Молодец, понял в чем дело.

— Вот так-то! — Гордо заявил я.

— Силён! — ухмыльнулся черный. — И впрямь, путь к нам тебе обеспечен. Принесешь расписку о сдаче в любое отделение Рекрутского корпуса, получишь значок. Зайдешь в наше, чаем напою.

— А ваше, это где?

Конечно, никуда я идти не собирался, но должен же я убедить их до конца.

— Конный проезд, дом пятнадцать. Это за рекой, ближе к Северной заставе.

Я не представлял, где это, но прикинул, что Северная застава — это другой конец города.

— Далековато, — протянул я. — Сам-то я у Южной живу.

— Ну, смотри сам. Моё дело предложить. Эй! — крикнул он своим. — Спустите их! Веревки снять? — чуть с подколом, спросил он.

— Не стоит, — очень серьёзно ответил я. — Я хочу из до артели довести, а не убивать по пути.

— Ответственный подход, — похвалил стезевик.

Я подошел к нему, пока Пиджака и его товарищей вытаскивали из клеток и выстраивали в линию.

— Держите.

Я протянул ему рубль.

— Без сдачи? — ухмыльнулся он.

— Еще чего! Я значок хочу, а не благотворительностью заниматься!

Чёрный заржал. Полез в карман, нашарил мелочь, отсчитал пятьдесят копеек и протянул мне.

— Благодарю.

Я кивнул.

— И мы тебя. Нам работы меньше, а денег больше. Не забудь с артельных вязать расписку, а то они могут и забыть.

— Обязательно возьму, — пообещал я.

Черные быстро погрузились в машину. Просигналив тонким свистом, паровой монстр медленно покатил по переулку, выехал на широкую улицу, еще раз свистнул и свернул за угол.

Я еще немного подождал, вдруг вернутся проверить.

Вся троица молча стояла за моей спиной.

Звук удаляющейся машины смол, а из-за угла так никто и не появился.

— Уверен, что не вернутся? — тихо спросил Пиджак.

— Подождём еще, — не оборачиваясь ответил я. — А лучше, пройдем до поворота.

— Развяжешь? — спросил Пиджак.

— Сначала посмотрим. Мало ли.

Говорили мы тихо, даже если кто-то бы остался за углом проследить, точно не услышал.

Я обошел своих пленников, пошел сзади.

До угла мы дошли и остановились. Пиджак вышел вперед и заглянул за угол. Я подошел и тоже проверил.

Никого. На улице народ был, но ни одного черного пальто не видно. Вряд ли бы они стали переодеваться ради того, чтобы нас проверить.

— Чисто! Идем быстро обратно! — скомандовал я. — Бегом!

Мы побежали. Один за другим спустились в подвал, откуда беспризорников вытаскивали черные.

Бежать им со связанными руками было сложно, но я не хотел терять время. Да и светиться, освобождая их на улице, тоже неправильно.

Я стоял и наблюдал, чтобы никто не смотрел на нас, а затем тоже спустился вниз.

Здесь было темно, но очень сухо. Будто бы комнату протапливали. Скорее всего так и было, иначе бы Пиджак с товарищами не пережили ночь Костолома.

Я подошел и освободил Пиджака.

Тот повертел затекшими руками, разминаясь. Затем принялся освобождать товарищей.

— Ты, урод! — заорал тот, которого я слегка помял. — Совсем сдуре…

Договорить он не успел. Захрипел и согнулся пополам. В отличии от меня, Пиджак его не жалел.

— Дурак совсем? Глеб твою задницу спас. Сейчас бы ты в клетке в артель ехал.

— Он меня ударил! — недовольно завопил пострадавший.

— И что? Не убил же, — усмехнулся Пиджак.

Он подошел ко мне, пожал руку.

— Спасибо, в общем. Пятьдесят должны. Отдам, как только до схрона доберусь.

Я кивнул.

— Как вышло, что взяли? — спросил я.

— Сдал кто-то, — подал плечами Пиджак. — Увидел тебя, решил, что ты и сдал.

— Не я.

— Понял уже, — усмехнулся он.

— Не отсвечивайте здесь. Найди место, где затаиться и переждать немного. Есть где? — спросил я.

— Найду. Спасибо еще раз!

Я пожал ему руку.

Пора мне было идти дальше. Теперь уж точно зайду в магазин и прикуплю одежды. Будь я прилично одет, мне бы и выкупать их не потребовалось. Заставил бы черных отпустить пацанов так, еще и прощение за беспокойство попросить.

Да, и на встречу с Борисом Валентиновичем пойду. Теперь мне было интересно, зачем артелям дети, да так, что о ни готовы платить за них двойную цену.

Распрощавшись с Пиджаком и компанией, я вышел на улицу, по которой укатила паровая машина черных. Осмотрелся. Похоже, тут ничего приличного из магазинов одежды не было. Район не тот. Стоило пройти ближе к центру.

Я вышел на центр моста через протоку и снова осмотрелся.

Слева черным гребнем высилась Стена, виднелись башни Южной заставы, тупыми клыками воткнувшиеся в небо. Справа раскинулся город. Отсюда его особо и рассмотреть не удавалось, но я заметил тонкий высокий шпиль. Похоже, это и есть башня городской управы, потому что ничего выше в округе не было.

Туда мне и стоило прогуляется.

Я шел, держась широких улиц. Пару раз показалось, что узнал свороток к переулкам, ведущим к заброшенной котельной, где я ночевал первую ночь, но я мог и ошибиться. До нее было несколько кварталов, но никаких торчащих труб я не замечал.

Ближе к центру людей стало больше, начали попадаться паровые повозки. Сначала грузовые, затем пару раз заметил пассажирские. Они больше походили на старинные автомобили, с высокой крышей, квадратные, но с большим котлом спереди. Чем-то напоминали паровозы, но гораздо мельче.

Здесь стало шумно. Свистели и гудели сигналы, сбрасывали пар перегревшиеся котлы, люди разговаривали громче, словно не опасаясь никого и ничего. Разительное отличие от окраин.

Начали попадаться приличные лавки и торговые дома. За высокими вымытыми начисто витринами, виднелись коробки большие и цветастые, коробки серые помельче, стулья и кресла. Но пока я не видел магазинов одежды. Будет досадно, если здесь еще не изобрели универсальные размеры и всё приличное до сих пор шьют по индивидуальным меркам. Нет, я понимаю, что так происходит до сих пор и в моём мире. Просто это стало больше эксклюзивом, элементом роскоши, чем необходимости.

Наконец я заметил первое ателье, но это оказалось именно оно. В витринах стояли манекены задрапированные обрезками ткани. И ни одной готовой вещи.

На вывеске значилось: «Одеваем горожан более ста лет» Я прошел мимо. Такие мне сейчас не нужны. Но подозрение, что я могу не найти ничего, укрепилось в голове.

Я прошел еще с полчаса, прежде чем вышел на центральную площадь.

Башня городской управы оказалась высоченной. Увенчанная шестигранным шпилем она походила на карандаш, воткнутый великаном в землю тупым концом, а остро отточенным грифелем царапающем облака. Огромные круглые часы виднелись под самым шпилем. Ажурные стрелки показывали почти два часа дня.

Нашёл я и упомянутое представителем кафе.

За большим арочными окнами сидели люди и горел свет. Электрический! Невиданная роскошь! Свет, да еще днем… И впрямь, пойти в такое — для многих за счастье.

Мне было бы неприятно там сидеть. Чтобы вот так… на показ, когда вокруг люди, а в часе ходьбы отлавливают и сажают в клетки беспризорников… Жуткое, показное равнодушие виднелось на всех без исключения лицах в кафе. Словно мир разделили на две половинки. Одна там, за стеклом с электрическими лампами, а другая здесь, где мороз убивает насмерть, а детей без опеки, хватают и отправляют на шахты.

Но не я назначал встречу. А Борис Валентинович, видимо, решил проверить на что я гожусь. Здесь не только был строгий дресс-код, сюда, вообще, может быть не просто попасть. Роскошь посреди нищеты.

Мне стало неприятно. И я даже решил, что не пойду я никуда. Но немного подумав, собрался и пошел искать магазин готового платья… или как он тут называется.

В итоге, мне пришлось покружить по центру, а потом свернуть на улицу потише. Да, это всё ещё был центр, но словно бы скрытый, спрятанный среди особняков и пустых парков. Я решил уже, что забрел ни туда, когда заметил торговый ряд. Одноэтажное здание сияло витринами. Здесь тоже был свет, но не электрический. Горели масляные лампы, но выглядело так, будто они здесь именно для подчеркивания интерьера.

Среди бутиков с посудой, украшениями и, неожиданно, чаем, я не нашел одежды и остановился в раздумьях.

Ко мне почти сразу подошел мужчина неопределенного возраста, одетый в те же цвета, что украшали фасад торговых рядов.

— Ищете что-то конкретное? — очень вежливо спросил он.

Я побоялся выдать себя, спрашивая про готовые вещи, вдруг здесь их действительно нет, так что спросил я просто о магазине одежды.

— Вам нужен индивидуальный пошив или готовая?

Я выдохнул с облегчением, но не собирался терять лицо.

— Рассматриваю оба варианта.

Мужчина улыбнулся. Меня всегда поражала выдержка таких людей. Многие называют её «английской невозмутимостью». Мисс Хадсон, дворецкий Бэрримор — типичные представители этих людей. И вот теперь, к ним добавился этот безликий, но совершенно непробиваемый работник торговых рядов Чернодыма.

— Вам нужно пойти направо по этой улице, с той стороны, где особняки. Как минуете дом Витте, сразу свернете направо. Как раз за ним будет первый перекресток. Там пройдете два дома и обнаружите первый магазин готового платья. Уровень цен там высоковат, но зато и качество отменное, немногим хуже, чем пошив по вашим меркам.

— Спасибо!

При словах: «дом Витте» сердце дрогнуло, но я не подал виду. Интересно будет увидеть, что Варвара Сергеевна променяла на небольшую двухуровневую квартиру на окраине.

Я шел неспеша, рассматривая особняки. Огромные дома казались пустыми. Лишь кое-где, нет-нет, да виднелся крохотный огонек в цокольном этаже или в помещениях прислуги. Аристократы либо не сидели дома, либо отдыхали, пока тот, кто содержал дома в порядке трудились, готовили обеды, прибирались и обеспечивали комфорт владельцам этих гигантов.

Интересно, сколько человек живет, например вот в этом доме?

Я смотрел на фасад в готическом стиле: стрельчатые арки, вынесенные за стены контрфорсы, высокий шпиль по центру и чуть ниже по краям. Очень похоже на собор Святой Варвары в Кутна-Горе. В витражах центральных окон отражались свинцовые тучи. Дом и так казался мрачным, а под низкими облаками, отливающими глубокой серостью, вообще выглядел зловещим. Наверное, вампирам бы понравился. А так… не представляю, как в таком жить.

Я прошел вдоль высокого кованного забора. Свернул за угол и остановился. Черт, а ведт это и есть дом Витте! Первый перекрёсток улиц был как раз за углом тяжелого, украшенного довольно изящно, но в то же время жутковато, забора.

Меж каменных столбов были зажаты кованные решетки. Таких пролетов я насчитал три десятка. Каждый метра по три. Значит около сотни метров территории, выходящей на основную улицу. А за поворотом… я со счета сбился. Гораздо больше. Несколько гектаров земли в центре города? Это много! Очень! Я прикинул, все соседние дома имели территорию гораздо скромнее.

Я стоял и рассматривал ковку. С некоторых пор, я был причастен к этому делу, так что невольно стал замечать, что обращаю внимание на кованые вещи.

Теперь я понимал, почему забор показался мне жутковатым. Там, где обычно прутья украшали листья и кованные цветы, здесь были кости и кресты. И впрямь жутко. Не хотел бы я жить в таком доме. Может, поэтому и Варвара Сергеевна отсюда сбежала? А если еще учесть смерть мужа, то и вовсе неудивительно. С другой стороны, это всего лишь забор. Тот, кто заказал его не боялся подобной атрибутики. А собственно, чего её бояться? Кресты — символ христианства, а кости… в Мексике вон, вообще, культ предков и там подобным даже младенца не напугать.

Я перевел взгляд на дом.

Темные окна. Теперь я видел, что они заросли пылью. Как бы то ни было, а в Чернодыме угольная пыль была повсюду. Стены, некогда светлые, почернели, выглядели старыми. На дорожке к главному входу лежал непримятый грязный снег, как и на ступенях, и на самом крыльце.

И вдруг… я что-то заметил. Кажется, огонек.

Будто в доме горел свет.

Я присмотрелся. Нет. Показалось.

Уже было отвернувшись, я снова заметил отблеск, краешком глаза. Но теперь в другом окне.

Не может быть!

Я присмотрелся. Огонёк бледный, почти не заметный днем, перекочевал в соседнее окно. В доме кто-то был! И этот кто-то шарился по комнатам, что-то выискивая.