Едва закрылась дверь, в «офисе» стало тихо. Звукоизоляция тут был неплохая. Интересно только, за счет чего?

Я принялся рассматривать рисунки меча, который Степан должен сделать. После получаса разглядывания у меня этот меч уже в печёнках сидел. Чёрт! И зачем я только согласился? С другой стороны, это неплохие деньги, собственно, ради которых я пошёл сюда. И если переговоры сегодня пройдут удачно, я попрошу аванс. Нужно было решать вопросы с дооборудованием зала.

А ещё, нужно было разговаривать с новичками. Что они вообще планируют? Их подсунули мне, как слепых котят в коробке. О которых я сам спрашивал, но всё равно. Ведь я готов был помочь и спасти от Костолома. Но сдается мне, что эти ребята задержатся у нас надолго.

А значит, нужно докупить одежду, привести их в порядок.

Но главное — зал.

Я планировал дойти до магазина со спортинвентарём и проверить, как там поживет наш тренировочный манекен. Хотелось уже поставить его в зале. Так как его должны были собрать из подручных материалов, то проконтролировать работу не помешало бы…

Дверь «офиса» открылась как-то неожиданно и резко. На пороге стоял долговязый незнакомый мне человек. За его спиной топтался Степан.

Человек рассматривал меня с сомнением в глазах, будто не верил, что я смогу вести дела от имени цеха. Но Степан в итоге оттеснил его, прошёл вперёд.

— Глеб — наш переговорщик, — представил он меня. — Знакомься. Борис Валентинович — представитель заказчика.

Я кивнул. Долговязый не торопился подходить.

— Мне требуется квалифицированный и вдумчивый ваш представитель. Вы уверены, что парень справится?

Степан чуть стушевался, но в итоге поднял голову, задрав подбородок, и вполне уверенно произнёс:

— Уверен. Он справится! Этот тот самый парень, которого хотел назначить мой партнёр, ныне покойный.

Борис Валентинович не проявил никакого соболезнования по поводу смерти Димитрия, и это мне не понравилось. Даже если ты не испытываешь каких-то чувств, есть правило — что стоит говорить, когда слышишь о смерти. Хотя… возможно, я накручиваю себя. Может быть, он уже говорил эти слова Степану. Но весь вид и поведение в те несколько секунд, которые этот человек провёл рядом со мной, говорили, что мне с ним будет непросто. С другой стороны, работа есть работа. Клиентов не выбирают.

— Что ж, если так, то я готов начать.

Борис Валентинович шагнул ко мне и протянул руку. Рукопожатие его было вялым, к тому же, кисть он держал ладонью вниз, как бы намекая, что делает мне одолжение одним этим жестом.

Да, плевать!

Я, глядя ему в глаза, пожал руку крепко и чуть вывернул, поставив ребром вниз. От моего рукопожатия его ладонь сжалась, будто была из резины. Но конечно же, это не так. Просто в пальцах не было силы. Он решил, что раз он соизволил протянуть мне руку, то я буду относиться к ней бережно и едва коснусь. Но если ты пришёл в кузнечный цех, то не ожидай, что здесь с тобой будут церемониться.

Лицо Бориса Валентиновича чуть скривилось, и он отдёрнул руку.

— Крепкое рукопожатие, молодой человек, — то ли пожаловался, то ли констатировал он.

Степан видел и понимал ситуацию, так что решил выступить примирителем.

— Прочное, как все наши изделия! — гордо произнес он.

Борис Валентинович натянуто улыбнулся.

— Допустим.

Он помолчал. Я ждал.

— И так, с кем мне говорить?

Степан сделал вид, что он уже всё организовал.

— Удаляюсь, — произнес он. — Отныне переговоры ваши.

Он быстро попрощался и пробкой выскочил из комнаты, второпях, хлопнув дверью.

— Да-а-а-с-с, — протянул Борис Валентинович, потерев указательным пальцем переносицу. Будто бы раньше носил очки, но совсем недавно отказался от них, ещё не привыкнув обходиться без них.

— Я ознакомился с заказом, — начал я лишь бы не молчать. — Задание не сложное. Справимся. Как я понял, вы предоставляете все материалы и размеры?

Борис Валентинович помолчал, глядя на меня.

— Да, — наконец произнес он. — Но меня сейчас больше интересует другое.

Я вопросительно на него посмотрел.

— Я слышал были сложности на самом начальном этапе, и вы единственные, кто смог их решить. Я имею ввиду сделать заготовки пластичными, способными к заточке и дальнейшей обработке.

— Так и есть. Да, раньше они были хрупкие от недогрева. Но мы решили этот вопрос.

— Как?

Борис Валентинович замер, будто это было очень важно. Интересно, Димитрий говорил ему? Хотя, зачем бы тогда он спрашивал? Проверяет?

Мысли разбегались испуганными курицами, и мне пришлось очень быстро брать себя в руки. Короткий выдох и плавный протяженный вдох.

— Определенный тип угля. Мы смогли поднять температуру.

Я всё же решил сохранить своё ноухау. Сомневаюсь, что и Димитрий выдал его.

— Ага. Это я уже слышал, — пробормотал Борис Валентинович. — Не расскажете, что за уголь такой и почему его нет у других?

— Технология прогрева и ковки — знания, которые относятся к нашим производственным секретам. Если мы выдадим их, то что будет нашим преимуществом?

Он смотрел на меня долго и внимательно. Как будто ожидал, что я продолжу, но я молчал.

— Ясно. Похвально, молодой человек. Похвально. Я просто хочу знать, если нам потребуется дополнить заказ или кратно увеличить его, вы сможете обеспечить нам выполнение?

А вот это было круто. Не в том плане, что больше заказов — больше денег. А в том, что спрашивал он так, будто знал, что нужного угля пока не достать. Или, по крайней мере, его надо искать где-то ещё. Признаться честно, мне повезло натолкнуться на нужный уголь, да ещё с первого раза. Думал, что раз его хватит на выполнение заказа, то и время есть продолжить поиски, но раз вопрос стоит так… ребром… то надо что-то говорить.

Тут передо мной стояла дилемма. Сказать, что всё в ажуре — просто. Но если человек в курсе, что есть проблема, он решит, что я некомпетентен. Не этого ли он добивается? Значит, надо быть хитрее. Сказать, но так, чтобы, во-первых, прощупать его знания, а во-вторых, не выдать лишней информации.

— Какие сроки? Сейчас у нас полностью загружены все работники и мощности.

Я сам удивлялся откуда такие слова-то брались. Мощности… три горна, которые и впрямь заняты, но звучало солидно.

— Мой наниматель готов продолжить работу сразу, как только будет подтверждено надлежащее качество первой поставки.

— Это…

— Две недели от сегодня.

— Отлично! Значит мы будем готовы приступить к согласованию заказа ближе к сроку. Я буду иметь ввиду ваше желание и вести подготовку к продолжению сотрудничества.

Ох, канцелярит! Бич нашего времени. Но на нём так просто вести деловые и заумные беседы. Так просто говорить что-то, не раскрывая сути, и составлять длинные переложения, которые и понять-то не просто, если не вдумываться.

Но, похоже, Борису Валентиновичу не впервой слышать подобное. Он покивал головой, подумал и ответил:

— Значит, что-то не в порядке? Есть сомнения в нашей честности, платежеспособности или затруднения в производственном процессе?

И почему я не какой-нибудь государственный чиновник или, на худой конец, менеджер по продажам? Сейчас легко бы потягался с этим человеком в словесном крючкотворстве.

— Затруднений нет, но вы же сами понимаете, нужно всё просчитать и подготовить. Давать голословные обещания может любой. Я же, привык отвечать за свои слова, и на кону стоит репутация цеха. Так что, готов буду дать точный ответ через неделю. У нас есть время на отладку цепочек поставок.

— Похвально, — снова произнес Борис Валентинович. — А поставок чего, позвольте спросить?

Ох, не так он прост. А вот мне тяжело выкручиваться.

Если подумать, он загнал меня в угол. Ведь с нас только работа. И единственные поставки, от которых мы зависим, это уголь. Ну, может есть ещё какой-то инструмент, который изнашивается и требует ремонта или замены.

Борис Валентинович снова внимательно на меня глядел и ждал ответа.

Теперь понятно, почему Степан так старательно отмазывался от ведения переговоров с ним. Судя по тому, каков был представитель, заказчик, действительно, не прост. Нанять такого человека… Степан ведь решил, что он не слишком глубоко в теме, не особо разбирается… и предлагал просто вкусно покормить его, пустить пыль в глаза… но я видел, что он зажимает и зажимает меня. И это напрягало.

— Мы зависим от ряда поставок, — начал я. — Изнашивается инструмент, прогорают колосники, система механизированного наддува выходит из строя. Это всё требует поддержания работоспособности. В городе сейчас, сами видите, что творится. Костолом. Сложно достать уголь. Поэтому и говорю о неделе на подготовку ответа. Я должен быть уверен, что мы сможем уладить все эти вопросы прежде, чем взяться за ваш заказ. Кстати, о платёжеспособности… — я решил быстро перевести тему. — Вы спросили нет ли у нас в ней сомнений. Сомнений нет, но ничто так не укрепляет доверие, как аванс. Не знаю, были ли у вас уже договорённости, но давайте проясним и этот вопрос.

— Хорошо, — легко согласился Борис Валентинович. — Как раз он тоже стоял сегодня на повестке дня.

— Вот и отлично! Тридцать процентов сейчас. Пятьдесят, когда будет готов заказ и остаток после проверки качества.

Борис Валентинович поморгал от неожиданности.

— Какая прыть! — усмехнулся он. — Обычно мы работаем по схеме…

Мне не понравилось, как он давил на меня. Так что теперь я тоже хотел слегка показать, что не лыком шит.

— Мы не все! Вы сами сказали, что лишь мы смогли предоставить достойный образец заготовки. А значит, теперь схема будет именно такой. Не знаю, как вы работали раньше, но мы всегда действуем так. Это выгодно и нам, и вам. Вы не платите всё сумму сразу и имеете возможность оплатить остаток только, если качество вас полностью устроит. Нам же хочется получить всю причитающуюся сумму, и мы, конечно же, будем стараться. В любом случае, в накладе никто не останется.

Я видел, как во время моей длинной речи, желваки так и ходят на скулах Бориса Валентиновича.

— Молодой человек, не много ли вы на себя берёте?

— Вы всегда можете обратиться в другой цех, — тут же парировал я.

Я пожал плечами, а Борис Валентинович подавился заготовленной отповедью.

— Вы же знаете, что другие не смогли…

— Именно! — улыбнувшись, ответил я.

— Монополисты, значит… — недовольно пробормотал он.

— Если вам требуется согласование оплаты с заказчиком, мы подождём, но тогда и сроки переносятся на время ожидания вашего ответа.

Вот теперь я был доволен. Вид Бориса Валентиновича мне прям душу грел.

— Хорошо… — выдавил он. — Согласование не требуется. И я ожидаю исполнения сроков строго по договору.

— Кстати об этом. Я не видел бумаг.

Сейчас я говорил наугад, но если бы договор уже был подписан, Степан бы мне его дал. Пока же я видел только рисунки, что с натяжкой можно было считать техзаданием.

— Конечно, как и обещал…

Борис Валентинович полез за пазуху и вынул из внутреннего кармана свернутые в трубочку листы.

— Условия оплаты сейчас пропишу. Место я оставил при составлении. Подписи заказчика стоят. С вашей стороны, кто будет подписывать?

— Совладелец цеха, конечно же, — быстро ответил я. — Как только всё будет заполнено, я приглашу Степана.

Борис Валентинович достал переносной набор для письма — плотный тубус из толстой кожи, который вполне комфортно помешался в другом его внутреннем кармане.

Я проследил, чтобы цифры были внесены верно и дождался, когда чернила просохнут.

— Отлично. Сейчас приглашу Степана.

Я выглянул из «офиса», дождался, когда Степан, который просто слонялся по цеху, заметит мой взгляд и кивнул ему. Он тут же поспешил к нам.

— Готово, — тихо сказал я, когда Степан входил. — Надо подписать.

У меня, конечно, было много вопросов к постановке дела, но их я выскажу Степану чуть позже, когда уйдет представитель.

Степан подошел к столу, быстро пробежался глазами по тексту — я понял, что он ищет именно условия оплаты — задержался на них взглядом и удивленно приподнял бровь. После этого быстро подписал бумаги, не произнеся ни слова.

— Отлично! — произнес Борис Валентинович и извлек из кармана тяжелый кошель.

Развязав кожаные тесемки, он высыпал монеты на стол, отсчитал четырнадцать пятирублевых. Парочку мелких и два пятака вернул в изрядно полегчавший кошель.

— Аванс, — сказал он. — За передачу поставьте подпись на последнем листе, там есть указания.

Степан пересчитал деньги, сгреб их в карман и расписался.

— С этого момента, считаем, что сделка вступила в силу, — улыбнулся Борис Валентинович. — Две недели пошли. Больше вас не задержу.

Он сложил всё и убрал в карман. В том числе одну копию договора. Вторая осталась на столе.

— Приятно было познакомиться, — он кивнул мне и собрался уходить.

Но перед дверью, рядом со мной, задержался.

— Лихо ты всё провернул, — тихо, почти шепотом, произнёс он. — Даже сбил меня с мысли, но не думай, что надолго. Я знаю, в чем проблема. И просто так её не решить.

Я уставился на него, изображая простую невинность. Борис Валентинович улыбнулся и сказал уже громче:

— Да-да! Дело в угле, как вы и сказали. Вот только я в курсе, что именно вы выкупили последний уголь с шахты, принадлежащей артели Смирновых. И больше его в городе не осталось. А значит, как бы вы не старались, сдержать своё обещание о новом заказе не сможете. Точнее, вы не сможете за него взяться.

Теперь я снова напрягся и слушал внимательно. Я был прав, что он загонял меня в угол. Но до подписания не готов был выдать себя, а сейчас чувствует, что может высказаться.

— Можете молчать сколько угодно, молодой человек, — продолжил Борис Валентинович, — но я вижу, что вы понимаете, о чём я толкую. А потому, дам вам шанс. Такие, как вы, нужны артелям.

— Как я?

— Ну, не совсем именно, как вы… но мальчишки, вроде вас. А я кое-что знаю, и, если вам интересно, мы встретимся с вами завтра в два часа дня на центральной площади в кафе «Счастье», что под часами на башне городской управы. И оденьтесь поприличней, публика там взыскательная. Считайте, у моего нанимателя есть к вам предложение.

Он развернулся и быстр вышел. Я видел, как он прямой, словно проглотил кол, идет через цех и так же быстро выходит на улицу.

— О чём он, вообще⁈ — удивленно воскликнул Степан из-за стола.

Я думал.

Потом развернулся, и произнёс:

— Похоже, о том, о чём имеет представление.

Степан не понял. Он просто почесал затылок, потом широко улыбнулся.

— А ты, не промах, Глеб! Такой контракт подписал! Цена-то была оговорена, но нас прожимали по полной. Аванс платить не хотели. Димитрий даже уголь за свои купил, потому что хотел показать — мы готовы.

— Вот об этом и стоило предупреждать, когда нанимал меня вести переговоры.

Я был зол. Не люблю, когда меня так используют. В любом деле сложно работать, когда есть недостаток информации.

— Мне пора. С завтрашнего дня буду сидеть у вас всё время, пока вы куёте. А сегодня у меня дела.

Степан молча проводил меня взглядом. А что он ожидал, что я скажу ему спасибо? Как хорошо, что подставили меня на первых же переговорах?

— Погоди! — крикнул Степан, когда я уже стоял в дверях.

Он подошёл ко мне, протянул две монеты.

— Это аванс за переговоры. Хорошо провёл. Если так и дальше пойдет, мы отлично сработаемся.

С одной стороны, я был зол на него, с другой — десять рублей — большие деньги. А если это ещё и не вся сумма за посредничество, то работа, даже такая, того стоит.

Когда-то я сталкивался с таким эффектом. Люди, которые быстро и легко получают крупные суммы, так же легко с ними расстаются. Готовы платить, часто даже больше, чем следовало. Но так как я ещё не отошел от «переговоров», то ничего говорить не стал. Просто принял десять рублей, кивнул, пожал Степану руку и покинул цех.

Теперь у меня и впрямь были дела. Но для начала стоило решить, пойду я завтра в два часа дня на центральную площадь или нет.

С одной стороны, Борис Валентинович меня заинтриговал, с другой, ни на какие авантюры я соглашаться не собираюсь. У меня есть чем заняться. А если я не иду на встречу, то мне не требуется покупать одежду. Да, по одёжке встречают… но меня, и эта одежда устраивала. Если кому-то не нравится, пусть не смотрят. Нет, конечно, я прекрасно понимал, что внешний вид — показатель статуса и прочие глупости, но какой мне статус, если у меня мальчишки и девчонки уголь перебирают.

Чёрт! Снова всё не просто. Почему бы не жить спокойно? Заниматься только залом и работать с подростками. Я ведь так и делал в прошлой жизни. Я не собирался бросать детей. Нет! Даже в мыслях не было. Но желание обеспечить их самым лучшим… вот этого я хотел. Как раз в прошлой жизни у меня не было такой возможности, или я её не видел, но сейчас… сейчас я могу сделать больше, гораздо больше. И не просто одеть, накормить, научить справляться со стрессом или махать кулаками. Я мог действительно сделать их жизнь достойной. Не этого ли на самом деле я всегда хотел? Просто, всегда действовал в рамках возможностей. И вот сейчас возможности расширялись. Но тут всегда кроется другая опасность. Не откусить слишком много и не перестать видеть за лесом деревья.

Я сунул руку в карман, где лежали деньги. Две крупные монеты ощущались тяжелыми кругляшами. Две поменьше, будто бы терялись на их фоне. Двенадцать рублей! Этих денег мне хватит на то, чтобы три-четыре месяца питаться «от пуза». Причём не самому, а кормить всю мою «школу». Ну, или неплохо затариться оборудованием для зала и хорошо питаться месяц. Но это всё равно очень много. А вот если я пойду приводить себя в порядок, я уверен, что легко потрачу половину этой суммы. Вот только есть ли в этом толк. И почему я не остановил представителя и не выяснил у него, о чем он хочет поговорит? Может, там глупость какая… а я вложусь деньгами, решив, что смогу окупить инвестиции.

Но теперь уже поздно сожалеть о том. С другой стороны, я на эти деньги даже не рассчитывал. Прилетели, как бонус. Легко пришли — легко ушли.

Я поймал себя на мысли, что думаю не теми категориями.

Так, стоит остановиться и поостыть.

Так я и сделал.

Просто отключил голову и пошел по городу. Вдоль реки, потом через мостик. Шёл и ни о чем не думал. Смотрел себе под ноги и концентрировался на дыхании.

Вскоре голова очистилась от потока ненужных мыслей, и я заметил, что на сердце полегчало. Стресс — самая страшная напасть современности. Но кто сказал, что его не будет в другом мире? Я старательно избегал его в бытность тренером. Занятия, как нельзя лучше способствовали и расслаблению, и концентрации на нужном. Не было загонов, не было дэдлайнов. Но, как ни странно, полностью избежать стресса не удавалось. Я всё равно жил в обществе и видел, что происходит вокруг. И именно это — не внутренние проблемы и спешка, а внешние факторы, сильнее всего действовали на меня раздражающе. Я как мог компенсировал это.

А сейчас?

Мало того, что оказался на самом дне, мало того, что жил на грани, так ещё и резкий скачок из одной жизни в другую сыграл свою роль. Из мира, где я зарабатывал немного, но стабильно, где у меня была отдушина в виде секции, я оказался там, где требовалось принимать много решений.

Мозг быстро привыкает лениться и действовать «по накатанной». Заставить его снова взяться за работу — не такая простая задача. А здесь, ему пришлось работать. И эта необходимость накладывала свой отпечаток. Да, я до сих пор не нарушал своих принципов, что было бы странным, но я начал спрессовать. Эта компенсация за попытку совместить несовместимое. За желание наслоить одну жизнь на другую, попробовать воплотить взрослые хотелки во вторую жизнь.

Прямо сейчас мне казалось, что эти мысли — попытка за что-то оправдаться, доказать, что я не смог, потому что были на то причины. Но, с другой стороны, если судьба дает тебе шанс, глупо им не воспользоваться.

Главное — научиться соблюдать баланс.

Я всегда считал, что умею его держать. Пусть это касалось физики, работы тела, а сейчас от меня требовался баланс другого рода, но если есть чувство меры, то значит можно рискнуть. Грамотное планирование и взрослые поступки — вот залог моего дальнейшего успеха.

Я мечтал спрятаться в собственную раковину и жить в ней, мечтал, что смогу спокойненько повторить то, что удавалось раньше. Но жизнь, похоже, распоряжалась иначе. Жизнь стучала в створку раковины сначала робко, проверяя, услышу ли я её. Затем громче, решив узнать не сломаюсь ли от первого удара. А теперь колотила «с ноги», похоже, готовясь выломать створку, а может, и разрушить раковину целиком. Вот только с первым же стуком, я знал, что наступит этот момент, знал, что меня не оставят в покое, а потому, стал отращивать собственный панцирь.

Я, который был в другом мире, смог замкнуться и действовать мягко, жить и помогать сложным подросткам, подсказывая, подводя их к нужным решениям. Но сейчас, кто-то решил, что повторять то же самое, не интересно. Сейчас меня старательно самого подводили к моменту, когда раковина лопнет и встанет вопрос: «что делать». И моя задача не упустить момент, не дать разрушить то, что уже построено, но и одновременно с этим, сверкнуть новым панцирем и отправится в поход, где я продолжу защищать тех, кто нуждается в защите, но уже на другом уровне. Не дать уйти тому, что есть, но и не упустить шанс сделать больше. Соблюсти баланс!

Вот к чему я должен быть готов. Но эта готовность не дается сразу. Она вынашивается в голове долго. Порой, очень долго. И если сейчас я не позволю себе думать о будущем, не дам чуть больше свободы, я снова останусь с тем, что имею — с секцией из десятка ребят. В то время, как вокруг страдают сотни таких же, как они. Я не понял этого в прошлой жизни, надеюсь, смогу в новой.

— Куда прёшь! Не видишь, люди работают! — рявкнули у меня над головой.

Я замер, упёрся взглядом в черные сапоги с заправленными в них штанами, похожими на галифе. Но я не был уверен. Верхняя часть, выше колена, скрывалась под черным, средней длины, пальто военного кроя.

Надо мной нависала жутко недовольная раскрасневшаяся морда с маленькими серыми глазками, пристально всматривающимися в меня.

Чёрный!

Догадка обожгла сознание, льдом прокатилась по вмиг взмокшей спине. Бояться мне их смысла не было, но сработала привычка. Я прилично одет, если только документу попросят, но выкручусь. По крайней мере, я не слышал, чтобы кто-то говорил, что их всегда надо иметь при себе. Город я уже немного знал, мог назвать пару улиц и номеров домов. Не пойдут же они проверять? Да у них и подозрений не возникнет! Тем более, раз заняты.

Позади первого чёрного стояли ещё. Похоже, оцепление. Человек семь, это те, что я увидел сразу.

Черт! Как я вообще здесь оказался?

Переулок казался знакомым.

И вдруг я понял, где нахожусь.

В паре домов от этого места мы с Гришей чуть не огребли от Пиджака!

В переулке было тесновато, особенно оттого, что прямо посередине стоял паровой монстр — огромная машина, не чета тем повозкам, что доставили нам уголь.

Котёл исходил паром, пыхтел, но не громко. Водитель в кабине и рядом с ним кочегар, судя по размалёванному угольной пылью лицу. Смотрели они на нас сверху и ухмылялись.

— Что тут забыл? — продолжил наседать на меня чёрный.

— Мимо шёл, — ответил я, удивляясь, как такая махина вообще влезла между домов.

— Вот и иди! Или ты дружок этих?

Я только сейчас заметил, что одна из дверей, ведущих в подвал прямо с улицы, распахнута и болтается на одной петле, оголяя черный зев входа.

А оттуда, цепочкой по одному, выводят людей.

Нет! Подростков. Троих! И всех я знал.

Пиджака вели первым.

Он глянул в мой сторону, заметил меня и запнулся.