Полагаю, что чем сильнее стезевик, тем слабее вибрации он может ощущать. Сейчас я почувствовал кристалл только когда Варвара Сергеевна на него указала. Не «прислушайся» я, и не уловил бы ничего.

Но теперь отрицать очевидное было бы глупо.

Под удивлённым взглядом Марфы, которая, кажется, вообще не понимала, что происходит, я полез в карман штанов.

Так и хотелось гордо процитировать классика про «достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза…» Жаль, не поймут и не оценят.

Развернув кусочек бархата, я извлёк на свет праносток.

Покачал его на ладони, показал Варваре Сергеевне.

Она внимательно, очень-очень внимательно, на него посмотрела, но не взяла.

И вдруг во взгляде её что-то промелькнуло…

Я напрягся.

Интересно, способна ли она «опознать» праносток? Я совершенно не представлял «отношения» кристаллов и их владельцев. Этот праносток принадлежал Косте — внуку Варвары Сергеевны. А к нему он откуда попал? Может ли кристалл быть уникальным? Может ли вообще быть её?

В голове роилось много вопросов, и каждый из них имел варианты ответов. И в зависимости от ответа я либо попал очень сильно, либо просто попал.

— Похож, — пробормотала себе под нос Варвара Сергеевна. — Откуда он у тебя?

Первое, что я понял, что попал я не сильно. Если на меня не накинулись сразу с криком вор, душегуб или ещё что-то похлеще, значит, право обладать кристаллом у меня было. Возможно, даже тем, который принадлежал внуку.

А значит, совсем уж изворачиваться и что-то придумывать не имело смысла. Сказать часть правды — хороший вариант.

Я лишь услышал, как в ожидании непонятно чего, громко сглотнула Марфа.

Не знаю, что вызвало такой эффект. Может, дорогая цацка в моей ладони, а может, Марфа знала больше, чем говорила.

— Кость. я подарил мне его, — ответил я.

Имя смазалось само-собой. Но Варвара Сергеевна, похоже, этого даже не заметила. Теперь в её глазах стояла не то тоска, не то воспоминание, а может, всё вместе.

— Наверное, ты сделал для него что-то очень хорошее, раз он отдал его, — произнесла Варвара Сергеевна.

Значит это возможно. Значит, я действительно мог получит кристалл честным путем. Вспомнился взгляд Кости, когда он увидел шкатулку во время нашего поединка. Ох, сомневаюсь я, что он добровольно отдал её.

— Вместе с кристаллом была шкатулка, — вдруг выпала из задумчивости Варвара Сергеевна. — Она тоже у тебя?

— Нет, простите…

Я хотел сказать, что она сломалась, но Варвара Сергеевна меня не дослушала.

— Кончено, — тихо пробормотала она. — Костик не мог отдать её…

Она снова впала в задумчивость, медленно прошла несколько шагов, будто в прострации, вернулась за стол. Присела на краешек стула.

— Марфа, принеси мне настойки.

Марфа тут же метнулась на кухню и вернулась уже с серебряным подносчиком в руках, на котором стояла крохотная, миллилитров на двадцать, серебряная рюмочка полная по края тёмно-коричневой жидкостью. По гостиной разнесся сильный запах трав. С ходу я смог определить анис и корицу.

Варвара Сергеевна без слов взяла рюмочку и одним глотков выпила содержимое. Лицо её тут же порозовело, лишившись своего землистого оттенка.

— Присаживайся, Глеб. Марфа принесет чаю.

Марфа снова выскользнула из комнаты, быстро взглянув на меня. Но я так и не понял, что она хотела выразить своим взглядом.

— Ты давно видел Костика? — спросила Варвара Сергеевна.

Я собирался ответить честно, что несколько дней назад, но она снова не дала мне сказать.

— Хотя… признаться честно, внучок давно не осчастливливал меня своим визитом. Знает ведь, что я скучаю, но раз не заходит… дела, значит. Молодёжь сейчас деловая очень. Не интересно им сидеть со старухами чай пить. Вот только ты заходишь… да и то, по делам, поди? Марфа сказала, что ты в стесненном состоянии, приходится работать…

Она словно говорила сама с собой. Я лишь кивал и не встревал.

— С другой стороны, похвально это, когда молодой человек стремиться познать в жизни и такую сторону. Работать руками многие считают зазорно… но муж мой всегда говорил, что лучше молодым узнать каково это, и потом управлять будет честнее.

Странное она говорила. Судя по тому, что я знал, Варвара Сергеевна Витте имела вес в общественной жизни города. Когда-то. Но такие рассуждения… в общем, меня они слегка смущали.

— Скучаю я по нем, — вдруг невпопад произнесла Варвара Сергеевна.

— По Костику? — спросил я, скорее, чтобы хоть как-то поучаствовать в разговоре.

Она уставилась на меня, словно видела в первый раз. Потом взгляд чуть прояснился, она едва заметно улыбнулась.

— Нет, по мужу. Красавец он у меня был. И стезевик сильный.

Варвара Сергеевна посмотрела куда-то в сторону. Я проследил за её взглядом.

На стене висела гравюра.

Совсем молодая девушка и тот самый мужчина в военной форме. Сначала я решил, что вижу дочь Варвары Сергеевны, ту, что на моей гравюре, но потом понял, что эта молодая дама — сама хозяйка дома. Походе, муж был сильно старшее её. Я присмотрелся. И впрямь выдающиеся черты: высокий лоб, мощный подбородок. Прическа, соответствующая времени, борода. Лицо запоминающееся. Глаза… глаза очень живые, словно и не гравюра передо мной, а настоящая фотография. Взгляд сильный, сразу видно — воли этому человеку было не занимать.

— Что с ним случилось?

— Погиб, — коротка ответила Варвара Сергеевна.

— На войне? — уточнил я, рассматривая военный мундир.

— Нет! Что ты! Уже в мирное время. В экспедиции.

Я помолчал, ожидая дальнейших разъяснений, но их не последовало.

Вернулась Марфа снова с подносом, но на этот раз с большим. На нем стоял пузатый фарфоровый чайник, из носика его шел парок. Две чайный пары из тонкого фарфора. У нас такой делают в Китае, но здесь он по форме напоминал скорее английский, колониальных времен. Я такие видел только в кино про Шерлока Холмса да британских сериалах про аристократов.

Ажурные чашечки имели широкую ножку и прочно стояли на плоских блюдцах тоже с волнистым краем. Сахарница тоже имелась. А вот молочника не было. Зато лежали серебряные ложечки. Расписан сервиз был ярко. Какие-то тропические птицы, пальмовые листья. И… что-то очень похожее на перья страуса. Это так странно выглядело на фоне серости за окном и стужи, способной проморозить человека за секунды, что я на долю секунды усомнился, что вижу сервиз в реальности. Под столом я ущипнул себя на бедро. Ощущение боли подтвердило реальность происходящего. А заодно, что я пожаловал на чаепитие к безумной старухе.

Марфа поставила чай на стол, чашечки поднесла каждому, вопросительно взглянула на Варвару Сергеевну. Та кивнула, и Марфа наполнила их горячим ароматным чаем. Я почувствовал, как рот наполнился слюной. Я был голоден. Не потому, что есть было нечего. Я попросту не подумал о том, идя к Марфе. Как-то мне не до еды было. И вот сейчас понял, что готов съесть слона.

Варвара Сергеевна заметила мой взгляд.

— Марфа, принеси гостю десерт.

— Сию минуту, ваша сиятельство, — ответила Марфа и снова выскользнула на кухню.

— Вы ведь в этом году школу заканчиваете? — спросила Варвара Сергеевна.

Вот не люблю я идти на разговор неподготовленным. Но теперь-то что? Кто вы? Какую школу?

Я кивнул, глотая чай, стараясь выиграть время и что-то придумать. Варвара Сергеевна продолжила:

— Дальше в училище, стало быть. Это хороший выбор для молодого человека. Идти по Стезе — достойное занятие.

Я прекрасно понимал, что она видит, что я имею уровень Зерно и даже не комментирует это, как само собой разумеющееся.

— Простите, Варвара Сергеевна, но это ещё не решено.

Она удивленно приподняла бровь, уставилась на меня.

— Отчего же?

— Марфа верно сказала, я весьма стеснен в средствах.

— А как же семья? — удивилась Варвара Сергеевна. — Ты молод, не удивительно, что еще плохо справляешься с распределением финансов. Но родители⁈ Они не могут позволить пропасть такому потенциалу!

Я ощутил, как по мне скользнуло «щупальце» диагностики. Варвара Сергеевна, быстро и не таясь изучила меня. И вдруг удивленно замерла.

— Молодой человек… Глеб… тебе никак нельзя тратить талант на что-то другое. Позволь, но у тебя способности!

Последнее слово она выделила интонацией так, будто только что обнаружила во мне суперсилу.

Я не представляю, что она там увидела, и что вообще можно увидеть. Мой уровень, видимо, выдавал лишь базовые параметры.

— Был бы жив мой муж, он не позволил бы пропасть такому таланту. Уж это точно!

— К сожалению… — начал я, но Варвара Сергеевна снова не дала мне говорить.

— Никаких «к сожалению»! — заявила она. — Мне будет приятно помочь в память о муже.

У меня закралось подозрение, что такие обещания стоило бы как-то зафиксировать. Тем более, учитывая состояние дающего их человека, но я не представлял, как быть. Я даже успел подумать, что она собирается оплатить мое поступление в училище, но я слишком переоценил ее доброту. Или нет?

— На днях же отведу тебя к нашему хорошему знакомому. Он — друг семьи. Поможет с поступлением. Он многим обязан моему мужу. Уверена, не откажет моей просьбе.

— Но, училище стоит немалых денег.

Я не то, что возражал, просто хотел понять, что она вообще имеет ввиду. Понятно, что она может и забыть это всё уже завтра. Но может быть, мне повезет?

— Ваше сиятельство, — раздалось из-за спины. — Врач не рекомендует вам покидать дом.

Марфа принесла какое-то желе в тарелочке на тонкой длинной ножке. Сомневаюсь, что это очень питательно, но хоть что-то. Сейчас я готов был съесть что угодно. Особенно аппетит разыгрался после услышанного.

— Ничего страшного! — тут же воскликнула Варвара Сергеевна. — Врачи эти… сами бы посидели дома с моё, потом бы я послушала их рекомендации.

— Но, — произнесла Марфа, и в голосе её неожиданно прорезалась строгость, — в последний раз вам строго-настрого запретили. До конца зимы точно не выходить… Помните?

Я ждал. Судя по выражению лица, Марфа что-то задумала. Я четко это видел, а потому не вмешивался.

— Не лучше ли будет дать рекомендательное письмо? Ваше сиятельство, — Марфа даже схватилась за грудь, — если с вами что-то случится…

— Ничего бы со мной не случилось, — пробурчала Варвара Сергеевна. — Подумаешь, ноги порой не двигаются… Ну, да ладно. Марфа права. Давай-ка, Глеб напишу я письмо, а ты отдашь его, кому я скажу. Но вдруг смогу сама, обязательно схожу. Вот они там удивятся, — Варвара Сергеевна вдруг хихикнула. — На кафедре с ума сойдут! Я бы глянула на их, рожи, — Варвара Сергеевна неожиданно смутилась.

Может, слово «рожи» посчитала недостойным себя, а может, тот внезапный прилив ясности в голове стремительно проходил, уступая место очередному приступу безумия.

Марфа тоже заметила это.

— Я сейчас, госпожа! Я быстро! Только чернила и бумагу принесу. Сразу и напишите.

— Конечно-конечно! — потвердела свои намерения Варвара Сергеевна. — Прямо сейчас и напишу. Но если получится… — она снова хихикнула. — Навещу дармоедов.

Марфа уже вернулась с письменным прибором. На деревянном лотке стояла чернильница, лежала бумага, в узком стаканчике веером торчали несколько палочек — видимо, перьевые ручки. Рядом тоже лежала такая же палочка, но с закрепленным на ней металлическим пером. И какая-то квадратная штука, похожая на перечницу.

— Пей чай, Глеб. Я займусь делом. Негоже заставлять тебя ждать пока эскулапы разрешат мне выходить из дома. До зачисления, конечно, время ещё есть, но пусть уж лучше письмо будет при тебе.

Варвара Сергеевна принялась быстро выводить что-то на бумаге. Со своего места прочитать я не мог, но вдел, что писала она много. Макала перо в чернила, аккуратно отирая о край.

Удивительно, но умение писать пером меня всегда поражало. Я когда-то пытался освоить каллиграфию именно чернилами, а не тушью, и не преуспел. Кляксы стали моей болью. А тут… сразу видно, человек делает это всю жизнь.

Варвара Сергеевна дописала письмо, взяла «перечницу» и посыпала чем-то из неё бумагу. Затем немного подождала стряхнула посыпку на пол, сдула с листа. Подождала еще немного и опросила Марфу разогреть и принести сургуч.

За всем этим действом я следил завороженно. У меня даже где-то пол ложечкой засосало. Так бывает, когда я смотрю на то, как старательно люди делают что-то.

Варвара Сергеевна дождалась, когда Марфа выполнит указание — принесет сургуч — и только затем свернула лист бумаги втрое. Достала печать из мешочка, который носила на тонком шнурочке на шее. Взяла металлическую плошку с растопленной смолой, капнула на край бумаги. С силой вдавила печать и подождала.

Когда сургуч застыл, Варвара Сергеевна придирчиво осмотрела оттиск и удовлетворенно кивнула.

— Отдашь в приемную училища, что на Речной набережной, шесть. Красивое здание. Да ты и сам знаешь… — она мечтательно уставилась куда-то мимо меня. — Давно там не была. Нет уж, пойду с тобой! Решено! Марфа. Отправь посыльного, пусть узнает, когда ректор сможет меня принять.

Решения, как и настроение, у Варвары Сергеевны менялись мгновенно.

Я видел, что Марфа едва за голову не схватилась. Она уже протянула руку за письмом, чтобы передать его мне, но так и замерла.

— Заодно и по твоему вопросу переговорим, — обратилась ко мне Варвара Сергеевна. — Что до письма… Пусть полежит пока. Уж если силы меня покинут, воспользуешься им. Но мы ведь знаем, что личное присутствие всегда благотворно влияет на скорость принятия решений бюрократами.

Она снова захихикала, убрала письмо куда-то под теплую накидку, надетую поверх домашнего платья.

Марфа сочувственно на меня посмотрела.

— Пойду я, пожалуй, — ни к кому не обращаясь, произнесла Варвара Сергеевна. Взгляд ее стал какой-то расфокусированный. Лицо будто осунулось и резко состарилось. — Проводи, Марфа, внучка. Не обессудь, стара я уже, полежать нужно.

Она резко встала из-за стола, едва не опрокинув чашку и чайничек. Марфа кое-как успела это всё подхватить. А потом Варвара Сергеевна стремительной походкой удалилась, хлопнув дверью.

Я сидел и не знал, что делать. То ли чай допивать, то ли сваливать побыстрее, то ли по столу кулаком лупить от обиды. А ведь так близко было…

Марфа засуетилась. Принялась быстро прибирать со стола. Сначала унесла сургуч, затем письменный прибор.

При это мне сказала, что могу пока спокойно допивать чай и доедать желе. Варвара Сергевна с полчаса будет у себя. Так всегда случается после начала приступа. Потом лучше на глаза ей не попадаться. Но это я и сам понимал. Жаль, с письмом так вышло. Немного не хватило удачи.

— Поспеши, Глеб, — поторопила меня Марфа, когда пришла убирать сервиз. — Тебе еще одеваться и выходить.

Я согласился.

— И прости, что не успела, — зачем-то извинилась Марфа. — Хотела выхватить его, но побоялась.

— Да что, вы! Незачем было рисковать. Все верно сделали, — ответил я.

А что тут еще скажешь? Я прекрасно понимал, что могло случиться. А рисковать Марфе своим местом не стоило. Да и, если уж быть откровенным, она легко могла дождаться, когда Варвара Сергеевна снова придёт в нужное расположение духа и попросить письмо для меня. Или как-то оповестить меня, и я приду сам и пойдем мы с Варварой Сергеевной в училище к тому, кто обязан ее мужу чем-то и кто сможет похлопотать за меня. Уж не знаю как, но это хоть какой-то шанс. Правда, не ясно пока, что делать с документами. Ведь даже Наставнику Аркадия Петровича пришлось их выправить для своего ученика.

Но у меня таких связей нет. И у Варвары Сергеевны не спросишь. Кем бы она меня не воспринимала, точно не беспризорником. Может, каким-нибудь наследником бедного рода. Или отпрыском разорившихся дворян. Это не важно. Открывать ей глаза на моё истинное происхождение точно не стоило. И я был очень признателен Марфе, что она вообще для меня всё это делает. Ведь даже сейчас она, по сути, рисковала, если вдруг каким-то образом всё вскроется.

— Всё, пора-пора! — подгоняла меня Марфа, ожидая пока я одевался в крохотном коридорчике между кухней и черным ходом. Только что пуговицы мне не помогала застегнуть.

А потом вдруг замерла.

— Глеб, — сказала она, чуть растягивая имя. — Ты знаешь… есть у меня одна идея.

Мне сразу показалось что я знаю о чем она сейчас скажет, но всё же приготовился слушать.

— Письмо Варвара Сергевна положит в секретер, что на втором этаже в библиотеке. Она все бумаги там держит. Ящик не запирается… — она задумалась. — Я бы, на твоем месте, нашла способ забрать его оттуда. Ведь сегодня госпожа в духе, а завтра нет. Что она решит сделать с письмом послезавтра даже гадать сложно. Понимаешь о чём я?

Я, конечно, понимал. Вот только… она что, предлагает мне это прямо сейчас сделать? Пробраться на второй этаж дома и украсть бумаги?

— Тянуть не стоит. Говорю же… дело такое, — Марфа мне подмигнула. — Знаю, что могла бы сама, но прости — боюсь. Тебе оно нужнее, тебе и рисковать. Выждать полчаса, потом еще немного, пока госпожа будет совсем уж не в себе, а потом она устанет и отдохнуть приляжет вот тогда и стоит пробовать.

Я молчал. И не потому, что раздумывал. Я уже всё решил, но взгляд Марфы прям так и горел от восторга, когда она всё это себе представляла и планировала.

— Ну, так что? Готов рискнуть за своё будущее?