Олег Алексеевич Асатьев в очередной раз запустил воспроизведение короткого видеофайла. Мышка в его руке щелкнула с раздражающе громким звуком. Дипломат сидел в полутемной комнате мониторинга, откинувшись на спинку кресла, и сверлил тяжелым взглядом центральный экран.

В помещении стойко пахло растворимым кофе и легкой паникой технического отдела.

Слева от Асатьева, привалившись плечом к металлическому стеллажу с аппаратурой, стоял майор Третьяков. Особист методично, мелкими глотками поглощал темную жижу из пластикового стаканчика. На его лице застыло выражение философского спокойствия человека, который давно понял: если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так, да еще и с пиротехническими эффектами.

На мониторе крутилось одно и то же беззвучное кино, длившееся ровно сорок две секунды.

Черно-белая картинка с камеры, замаскированной в вентиляционной решетке римских апартаментов. Принцесса Валерия входит в комнату. Резко, по-военному сбрасывает с себя нагрудник на кровать. Требует что-то у своего сопровождающего, Флавия. Агент с кислой миной достает из сумки темный диск, покрытый по краям светлой вязью. Валерия садится на пол, скрестив ноги, и кладет артефакт перед собой. Флавий встает у дверей, превращаясь в статую. Девушка прижимает ладони к краям диска.

А дальше начиналась техническая чертовщина.

Сначала пропал звук. Микрофоны, способные уловить шепот через две бетонные стены, просто выдали в уши операторам короткий предсмертный писк и сдохли. Изображение пошло горизонтальными полосами. Матрица скрытой камеры держалась дольше всех, сопротивляясь жесткому электромагнитному, или какому там еще, излучению. Камера успела зафиксировать, как обсидиановый кругляш в руках принцессы начал наливаться внутренним, пульсирующим светом.

А потом экран залило ровным серым снегом.

— Пять миллионов рублей, я узнавал — произнес Асатьев, глядя на шипение помех. — В этой комнате стояла аппаратура на пять миллионов. То есть откровенного неликвида там не было. И она выгорела дотла. Ребята из техотдела говорят, микросхемы просто поплавились, словно их в микроволновку засунули.

— Государство не обеднеет, Олег Алексеевич, — пожал плечами Третьяков, отправляя пустой стаканчик в мусорную корзину точным броском. — Издержки контакта с иной цивилизацией. Зато теперь мы точно знаем причину, по которой мадемуазель вчера на полигоне выглядела так, будто кровь сдавала ведрами.

Асатьев потер переносицу, закрыв глаза.

— Она связалась с папочкой.

— К бабке не ходи, — кивнул особист. — Причем звонок был прямой, минуя всякие там ретрансляторы и почтовых голубей. Напрямую в столицу. Учитывая расстояние и ту задницу, в которой мы находимся по отношению к Римской Империи, жрать эта связь должна как не в себя. А девчонку выдоило знатно, значит, повод был критический.

— Корнев, — констатировал дипломат.

— Корнев, — согласился Третьяков. — Ты же видел ее взгляд на полигоне, когда кошачья старейшина ей с другой стороны разве что ручкой не помахала. У прЫнцессы в голове сложилась правильная на ее взгляд картинка о том, что мы формируем ударный кулак из людей и хвостатых, накачанный нашими технологиями.

Асатьев развернулся на кресле, скрипнув колесиками.

— Что думаешь делать, Илья? — в голосе чиновника прорезалась усталость. — Она не свернула переговоры. Не хлопнула дверью, не приказала паковать чемоданы и седлать лошадей. Значит, Император приказал ей остаться и договариваться. Или… тянуть время.

— Запугать ее мы не сможем, — Третьяков достал портсигар, покрутил его в пальцах, не открывая. — Ты сам убедился. Девчонка боевая, с богатым опытом на передовой. На учения наших архаровцев смотрела не с ужасом, а с профессиональным интересом. Оценивала сектора обстрела, скорость развертывания, плотность огня. На торговлю тоже не повелась. Валерия вовремя перехватила управление процессом у Красса.

— Красс, — Асатьев произнес имя сенатора с брезгливой интонацией. — Может, поработать с этим пухляком за ее спиной? Жирдяй любит золото, любит комфорт. Ему наши технологии и перспективы откатов с торговли должны снести крышу.

Третьяков отрицательно покачал головой.

— Себе дороже, Олег. Красс — форменный трус. Он боится Императора до дрожи в коленях, а теперь боится и Валерию, у которой на пальце правительственная печать. Чуть что пойдет не так, — он нас продаст с потрохами, чтобы выслужиться и получить хоть какой-то шанс не сдохнуть. Если девчонка раньше не задушит его голыми руками прямо в коридоре за измену. Нет, пухляк — теперь фигура пассивная.

Особист прошелся по тесной комнате, заложив руки за спину.

— То есть расклад у нас такой. Пока что в рукаве две козырные карты. Первая — это Корнев, который может зажечь арку Врат, и римляне это знают. Вторая — наш намечающийся союз с кошаками, которые в этом лесу каждую тропинку выучили. И этот союз — считай, открытый вызов Третьему Риму. Мы залезаем в предполагаемую зону влияния и ставим там свой флажок, домик и мангал.

— Не то чтобы совсем открытый вызов, — Асатьев поморщился. — Мы всё же далековато от основных провинций Рима. Да и права на этот лес писаны вилами по воде. Они тут не контролируют ничего. Но в целом ты прав, Илья. Римляне не привыкли, когда у них под носом кто-то другой раздает правила игры.

— Нам нужна встряска, — предложил майор, останавливаясь напротив дипломата. В глазах особиста мелькнул недобрый огонек. — Нужно выбить ее из колеи, заставить совершить ошибку или пойти на наши условия. Сломать ей шаблон.

— Легко сказать, — вздохнул Асатьев. — Как тряхнуть императорскую особу, не обидев при этом ее папашу до состояния объявления священной войны? Мы не можем ее арестовать, не можем давить силой. Дипломатия, мать ее. Мы связаны по рукам и ногам правилами гостеприимства.

— Значит, трясти нужно не через силу, — Третьяков усмехнулся. — Трясти нужно ее саму через восприятие ситуации. Пусть Корнев отрабатывает свой хлеб и статус эквита. Она им заинтересовалась? Вот пусть и расхлебывает…

* * *

Алексей Корнев сидел в своем кабинете. Кондиционер под потолком натужно гудел, пытаясь прогнать донельзя теплый воздух сквозь фильтры. На железном столе возвышались три аккуратные стопки бумаг.

Капитан занимался бюрократией. Тем самым процессом, который в мирное время заставлял боевых офицеров выть в голос, но сейчас, после кровавой мясорубки у Великого Древа, воспринимался как мана небесная. Составление заявок на ГСМ, списки личного состава, рапорта на списание разбитого в хлам снаряжения, всё это не пыталось отстрелить ему голову или пробить грудь ледяной стрелой. Цифры и строчки успокаивали нервную систему. Можно было хотя бы на пару часов отключиться от сюрреалистичного дурдома, который творился в расположении бригады.

Рядом, за приставным столиком, страдал лейтенант Константин Асташко.

Гвоздь всем своим массивным видом изображал великомученика. Перед ним лежал чистый лист, линейка и огрызок карандаша. Новоиспеченный взводный воевал с графиком дежурств по расширенной роте и пытался свести дебет с кредитом по вещевому довольствию на пополнение. Техническое образование пока спасало слабо — одно дело чертить фаски и допуски для фрезеровочного станка, другое — распределять сухпайки и спальные мешки на сотню голодных мужиков в мирное время и на боевом выходе.

Гвоздь громко, с присвистом вздыхал каждые две минуты, чесал коротко стриженную голову и бормотал проклятия в адрес тыловиков. Корнев молча подписывал очередную накладную, изредка бросая на подчиненного насмешливые взгляды.

Дверь кабинета с жалобным скрипом отлетела к стене. В помещение ворвался Казанова. Связист тяжело дышал, лицо блестело от пота, но глаза горели оголтелым энтузиазмом.

— Граждане бандиты! — с порога заявил Игорь, опираясь руками о косяк. — Там подгон босяцкий от гражданских приехал. От этого… как его… пиджака, Асатьева! Во!

Капитан отложил ручку. Гвоздь с надеждой поднял голову от растерзанного в хлам листа бумаги, карандаш со стуком упал на стол.

— Стесняюсь спросить, — Корнев подозрительно прищурился. — Что такого мог подогнать нам взрослый дядя в очень дорогом костюме, отчего у тебя случился такой щенячий восторг? Он нам стриптизерш из Москвы спецрейсом выписал?

— Да ты сам глянь, командир! — воодушевленно взмахнул руками Казанова. — Это просто отвал башки!

— Цистерна пива? — с искренней надеждой в голосе предположил Гвоздь, поднимаясь со стула. Его габариты мгновенно заполнили половину кабинета.

— Пиво бы не помешало, Костян, но пока без него, — отмахнулся связист. — Пошли быстрее, пока они там всё не разломали!

Заинтригованный Корнев поднялся из-за стола. Оставив бумаги, все трое вышли в коридор казармы. Казанова вышагивал впереди, разве что не пританцовывая. Они дошли до дальнего угла жилого блока, который до этого момента пустовал, служа временным складом. Сейчас там собралась плотная толпа. Все бойцы, свободные от караулов, нарядов и занятий на полигоне, плотным кольцом обступили расчищенное пространство. Над макушками солдат Корнев увидел двоих техников в синих комбинезонах.

— Разошлись, начальство идет! — рявкнул Гвоздь, отодвигая солдат плечами, как ледокол льдины. Парни неохотно расступились.

Корнев вышел вперед и присвистнул.

В углу, на специально собранной подставке, покоилась огромная, дюймов на шестьдесят пять, ЖК-панель. Вокруг нее техники уже раскидали колонки мощной аудиосистемы, протягивая провода к стабилизатору напряжения. А в самом центре, переливаясь глянцевым пластиком, стояла игровая консоль последней модели. Четыре новеньких геймпада лежали рядом.

— Да ладно, — вырвалось у капитана. Он почесал затылок.

Один из техников, высокий парень с пучком стяжек в зубах, обернулся. Заметив капитана, он выплюнул стяжки на ладонь и вытер руки о штанины.

— Здравия желаю, товарищ капитан. Большие зоны отдыха сейчас делают по всему расположению бригады. Начальство там, за ленточкой, наконец сообразило, что люди здесь застряли на очень долгий срок, и кукуха без разрядки у многих начнет отлетать. Тренажерки, кинотеатры, вот это всё…

Техник хитро прищурился и кивнул на панель.

— А конкретно вам, товарищи разведчики, пламенный привет от отечественной дипломатии. Просили передать «небольшой презент за моральные терзания эквита на дипломатическом фронте».

Техник наклонился к картонной коробке, порылся в пенопластовом наполнителе и выложил рядом с консолью увесистую стопку дисков в пластиковых боксах.

Бойцы вокруг одобрительно загудели. Закончив монтаж, технари собрали мусор в сумки и умотали дальше по своим делам, оставив разведроту наедине с чудом враждебной техники.

Несколько десятков пар глаз скрестились на Корневе. В воздухе повисло немое ожидание.

— Кэп, — Казанова ткнул локтем капитана в бок, растянув губы в широкой ухмылке. — Только не надо говорить, что тебя нельзя купить таким примитивным подкатом. Ты же сейчас скажешь, что это не по уставу и надо сдать на склад?

Корнев посмотрел на сверкающий экран, потом на стопку дисков. Вспомнил душный кабинет, списки имущества и перспективы завтрашнего общения с римлянами. Капитан шагнул вперед, взял один из геймпадов и взвесил его в руке.

— Не скажу, — спокойно ответил Корнев. Капитан вытащил из стопки диск с файтингом и нажал кнопку привода. — Становись по одному, граждане. Буду вам виртуальные морды бить со всей пролетарской радостью. Кто первый на раздачу?

Гвоздь, моментально забыв про бумаги и карандаш, оттер Казанову плечом и схватил второй геймпад…

* * *

Спустя два дня после тяжелого, вымотавшего все жилы разговора с Императором, принцесса Валерия наконец-то перестала походить на живой труп. Магическое истощение отступило, перестав скручивать внутренности судорогой, пульсирующая боль в висках превратилась в глухой фон.

Эти двое суток она провела в изоляции, отменив все встречи с русскими дипломатами, сославшись на легкое недомогание. И все эти сорок восемь часов девушка напряженно размышляла. Мысли крутились вокруг одной единственной фигуры в камуфляжной форме — Алексея Корнева.

Отыгрывать дальше откровенную венценосную тварь, свысока взирающую на варваров, не имело смысла. Корнев не впечатлился. Запугать его не вышло, купить за золото — тем более. Образ холодного легионера, понимающего только язык силы, тоже дал осечку. Оружие и тактика пришельцев превосходили то, что мог предложить Рим на данный момент.

У нее оставалось немного вариантов для маневра. Точнее, всего два рабочих сценария.

Первый — чисто сухие, прагматичные деловые отношения. Искать точки соприкосновения, выторговывать преференции по миллиметру. Надежно, но слишком медленно.

Второй вариант… Валерия поморщилась, глядя на свое отражение в зеркале ванной комнаты. Попробовать использовать женские чары. Попытаться зацепить Корнева не титулом, не золотом, а собой. Вдруг этот суровый Барон поведется на красивую обертку и сам, по доброй воле, шагнет в объятия Рима? В конце концов, он мужчина…

Принцесса трезво отдавала себе отчет в том, что соблазнительница из нее была так себе. Большую часть жизни девушка провела на тренировочных площадках с мечом в руке, а не в будуарах за изучением искусства флирта. Любому мало-мальски проницательному человеку было понятно, что на ее лице было написано, где именно она вертела все эти шашни. Ее стихией был прямой удар, а не яд в бокале с вином.

Но с другой стороны, попробовать стоило. Приказ отца был предельно ясен: не похищать и не убивать. А вот если ослик сам пойдет за морковкой, никто в Риме не станет задавать лишних вопросов. А с «зелеными» как-нибудь потом порешаем…

Валерия вышла из душа. Вытерла светлые волосы полотенцем и подошла к раскрытому дорожному сундуку. Никаких доспехов, никаких нагрудников и плотных походных штанов. Принцесса достала тунику из тонкого, струящегося шелка глубокого изумрудного цвета, которая оставляла открытыми руки и ключицы, подчеркивая фигуру, но не переходя грань вульгарности. Волосы не стала заплетать в строгую косу, оставив их свободно падать на плечи. Легкий макияж, капля парфюма с ароматом горького миндаля.

Валерия посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела красивая, уверенная в себе молодая женщина. Принцесса резко распахнула дверь своих апартаментов.

За порогом, как обычно, дежурил Флавий. При виде вышедшей госпожи правая бровь агента медленно, но неуклонно поползла вверх, скрываясь под челкой. Для человека с каменным лицом, обученного скрывать любые эмоции, это было сродни серьезному охреневанию. Флавий быстро опустил глаза в пол.

Валерия мысленно поставила себе плюсик. Реакция пошла в правильном русле. Но принцесса решила протестировать образ еще раз. В коридоре им навстречу попался сенатор Красс.

Жирдяй остановился как вкопанный. Его глаза округлились, а рот приоткрылся. У старого интригана разве что слюна не закапала на воротник. Красс подобрал отвисшую челюсть и рассыпался в витиеватых, сладких комплиментах, явно впервые оценивая Валерию именно как женщину, а не как опасную наследницу Императора.

Оставив сенатора глотать воздух, принцесса вышла на улицу.

Сопровождающий от «зеленых», выделенный ей на этот день, оказался майором средних лет с цепким взглядом. Он был более сдержан, чем Красс, но и этот опытный офицер, помогая ей спуститься с крыльца, выдал пару комплиментов. При этом звучали слова не как дежурная вежливость, а вполне искренне.

Особенно хорошо эти комплименты слушались на фоне звука сминаемого металла. Прямо за спиной майора, на дороге, водитель проезжающего мимо УАЗа настолько засмотрелся на римлянку в изумрудном шелке, что не справился с управлением и на приличной скорости въехал в бетонный столб освещения. Машина заглохла, из-под капота повалил пар. Водитель так и продолжал пялиться на принцессу через разбитое лобовое стекло, пока его не выдрали с водительского места подбежавшие бойцы из соседней казармы.

Валерия сдержанно улыбнулась, все шло по плану.

— Отвезите меня в расположение капитана Корнева, — попросила принцесса майора, когда они сели в штабной микроавтобус. — Мне хочется обсудить с эквитом пару нюансов… скажем так, в спокойной обстановке.

Майор хмыкнул, бросил на девушку быстрый взгляд в зеркало заднего вида, но отказывать не стал. Принцесса дисциплинированно ждала на сиденье, пока майор связался по рации с руководством, коротко переговорил. Цепочка докладов быстро дошла до Асатьева, и майор получил зеленый свет.

Микроавтобус мягко затормозил перед модульной казармой. Майор выскочил из-за руля, галантно подал руку, помогая Валерии сойти на пыльный бетон.

— Я подожду вас здесь, Ваше Высочество, — произнес офицер, опираясь о капот. — Сколько потребуется.

Валерия поблагодарила офицера кивком. Сделала глубокий вдох, расправила плечи и твердым шагом поднялась по металлическим ступеням на крыльцо.

Принцесса переступила порог казармы. В коридоре стоял дневальный — молодой парень из недавнего пополнения. Увидев входящую девушку в легком платье, он на пару секунд завис. А затем вбитые на учебке рефлексы взяли верх над эстетическим шоком. Дневальный вытянулся в струну и выдал на всю казарму дурным голосом:

— Смирно-о-о!!!

Звук десятков пар армейских ботинок, одновременно ударивших в пол, слился в единый грохот. Из дверей кубриков высыпали мужики. И все они замерли, поедая глазами неожиданную, экзотическую гостью. Валерия ностальгически улыбнулась. Обстановка сурового солдатского быта была ей знакома до боли.

Из глубины помещения вышел Корнев. На нем были простые полевые штаны и форменная оливковая футболка, плотно обтягивающая плечи. Капитан неспешно прошел, кивнув дневальному.

— Вольно, — негромко произнес Корнев. Строй распался, но никто не ушел. Десятки мужиков продолжали с огромным интересом рассматривать гостью, периодически переводя ехидные взгляды на своего командира.

Корнев остановился в трех шагах от принцессы. Окинул ее спокойным, оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись на вырезе туники ровно настолько, чтобы это было заметно. Валерия держалась с достоинством, привитым с детства. Она не отвела глаз, ожидая нужной реакции. Парочка стояла молча, словно два бойца перед схваткой, вычисляя дистанцию броска до цели, чтобы нанести тот самый смертельный удар.

И в этот самый момент напряженную тишину казармы разрезал звонкий, возмущенно-любопытный девичий голос.

Валерия дернулась. Прямо из-под локтя Лешего, который стоял чуть позади капитана, высунулась лохматая голова местной девчонки с ушками на макушке. Она держала в руке надкушенный пирожок и смотрела на римлянку огромными глазищами.

А рядом с ней, прислонившись к косяку двери, стояла Эйрин. Она была одета в подогнанный по фигуре камуфляж, ее руки были скрещены на груди, а взгляд выражал крайнюю степень удивления, подозрения и прозрения в самом конце.

Лисея громким, театральным шепотом, который был отлично слышен в каждом углу затихшего помещения, поинтересовалась:

— Эйрин, а эта красивая тетя тоже пришла к Алексею?